ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Крым

1918 г.

«Ты на небе облачко нежное…»

Ты на небе облачко нежное,
ты пена прозрачная на море,
ты тень от мимозы на мраморе,
ты эхо души неизбежное…
И песня звенит безначальная.
Зову ли тебя – откликаешься,
ищу ли – молчишь и скрываешься,
найду ли? Не знаю, о Дальняя.
Ты сон навеваешь таинственный.
Взволнован я ночью туманною,
живу я мечтой несказанною,
дышу я любовью единственной.
И счастье мне грезится дальнее,
и снится мне встреча блаженная,
и песня звенит вдохновенная,
свиваясь в кольцо обручальное.

Крым

1918 г.

Россия

Не все ли равно мне, рабой ли, наемницей
   иль просто безумной тебя назовут?
Ты светишь… Взгляну – и мне счастие вспомнится.
   Да, эти лучи не зайдут.
Ты в страсти моей, и в страданьях торжественных,
   и в женском медлительном взгляде была.
В полях озаренных, холодных и девственных,
   цветком голубым ты цвела.
Ты осень водила по рощам заплаканным,
   весной целовала ресницы мои.
Ты в душных церквах повторяла за дьяконом
   слепые слова ектеньи.
Ты летом за нивой звенела зарницами;
   в день зимний я в инее видел твой лик.
Ты ночью склонялась со мной над страницами
   властительных, песенных книг.
Была ты и будешь. Таинственно создан я
   из блеска и дымки твоих облаков.
Когда надо мною ночь плещется звездная,
   я слышу твой реющий зов.
Ты – в сердце, Россия. Ты – цель и подножие,
   ты – в ропоте крови, в смятенье мечты.
И мне ли плутать в этот век бездорожия?
   Мне светишь по-прежнему ты.

Крым

1918 г.

Архангелы

Поставь на правый путь. Сомнения развей.
Ночь давит над землей, и ночь в душе моей.
      Поставь на правый путь.
И страшно мне уснуть, и бодрствовать невмочь.
Небытия намек я чую в эту ночь.
      И страшно мне уснуть.
Я верю – ты придешь, наставник неземной,
на миг, на краткий миг восстанешь предо мной.
      Я верю, ты придешь.
Ты знаешь мира ложь, бессилье, сумрак наш,
невидимого мне попутчика ты дашь.
      Ты знаешь мира ложь.
И вот подходишь ты. Немею и дрожу,
движенье верное руки твоей слежу.
      И вот отходишь ты.
Средь чуждой темноты я вижу путь прямой.
О, дух пророческий, ты говоришь, он – мой?
      Средь чуждой темноты…
Но я боюсь идти: могу свернуть, упасть.
И льстива, и страшна ночного беса власть,
      О, я боюсь идти.
«Не бойся: по пути ты не один пойдешь.
Не будешь ты один и если соскользнешь
      с высокого пути…»

Крым

1918 г.

Тайная вечеря

Час задумчивый строгого ужина,
предсказанья измен и разлуки.
Озаряет ночная жемчужина
   олеандровые лепестки.
Наклонился апостол к апостолу.
У Христа – серебристые руки.
Ясно молятся свечи, и по столу
   ночные ползут мотыльки.

Крым

1918 г.

/ Отрывок /

Твоих одежд воздушных я коснулся,
и мелкие посыпались цветы
из облака благоуханной ткани.
Стояли мы на белых ступенях,
в полдневный час, у моря, – и на юге,
сверкая, колебались корабли.
Спросила ты:
                     что на земле прекрасней
темно-лиловых лепестков фиалок,
разбросанных по мрамору?
                                             Твои
глаза, твои покорные глаза,
я отвечал.
               Потом мы побрели
вдоль берега, ладонями блуждая
по краю бледно-каменной ограды.
Синела даль. Ты слабо улыбалась,
любуясь парусами кораблей,
как будто вырезанными из солнца.

Крым

1918 г.

Движенье

Искусственное тел передвиженье —
вот разума древнейшая любовь,
и в этом жадно ищет отраженья
под кожею кружащаяся кровь.
Чу! По мосту над бешеною бездной
чудовище с зарницей на хребте
как бы грозой неистово-железной
проносится в гремящей темноте.
И чуя, как добычу, берег дальний,
стоокие, по морокам морей
плывут и плещут музыкою бальной
чертоги исполинских кораблей.
Наклон, оправданное вычисленье
да четкий, повторяющийся взрыв —
и вот оно, Дедала сновиденье,
взлетает, крылья струнные раскрыв.

Крым

1918 г.

Рыцарь

Я в замке. Ночь. Свод сумрачно-дубовый.
Вдоль смутных стен портретов смутный ряд.
Я не один: в углу – средневековый
суровый страж, составленный из лат.
Он в полутьме, как сон убийцы хмурый,
стоял с копьем в закованной руке.
Я расставлял огромные фигуры
при трех свечах на шахматной доске.
И вот огонь угрюмый отсвет кинул
на рыцаря – и видел, слышал я:
он медленно забрало отодвинул,
и звякнула стальная чешуя.
Он подошел тяжелою походкой,
стуча копьем и латами звеня;
сел предо мной и руку поднял четко
и стал играть, не глядя на меня.
Взор опустив и трепетом объятый,
бессмысленно я пешки выдвигал.
Жемчужные и черные квадраты
крылатый ветр, дохнув, перемешал.
Последнею пожертвовал я пешкой,
шепнул: «Сдаюсь», и победитель мой
с какою-то знакомою усмешкой,
привстав, ко мне нагнулся над доской…
Очнулся я. Недвижно рыцарь хмурый
стоит в углу с копьем своим в руке,
и на местах все тридцать две фигуры
передо мной на шахматной доске.
2
{"b":"110836","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эффект красной розы
Эмигрант. Господин поручик
Крыс. Война миров
Серый: Серый. Подготовка. Стальной рубеж
Марк и Эзра
Спаситель и сын. Сезон 3
Вавилонский район безразмерного города
Последний из рода Корто
Ночной болтун. Система психологической самопомощи