ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Нередко к числу нравственных ценностей, кроме Веры, а порой и наряду с ней, относят Любовь. Это не бесспорно, потому что смыслы, которыми наполняются слова «любовь, люблю», очень уж различны. Во всяком случае, рассмотрение любви как ценность, отличную от нравственности, выглядит вполне логичным.

4.3. Культурные смыслы любви

Любовь если не самая высшая, то одна из высших ценностей жизни. Ее величие и мощь отражены в Новом Завете. Апостол Павел в послании к коринфянам провозгласил:

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится… (1Кор.).

Иоанн Богослов утверждал:

«Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть Любовь» (1Ин).

По мнению древнегреческого философа Платона, если бы люди сознавали истинную мощь любви, они воздвигали бы ей величайшие храмы и алтари.

В поэзии и песнях всего мира воспевания любви занимают исключительное место. Прославляется не только любовь человека к человеку, но и любовь к природе, родным местам.

Но чувство, именуемое любовью, зачастую ведет людей к гибели. Любовь (или якобы любовь) бывает мучительной. Из–за нее люди могут не только умирать, но и убивать, совершать злодейства, предавать, оставлять слабых без помощи, бросать детей, мучить любимых, становиться эгоистами. Любовь не всегда связана с добром. Ф. Ницше писал:

Люби и не стыдись безумных наслаждений,
Открыто говори, что молишься на зло,
И чудный аромат свирепых преступлений
Вдыхай в себя, пока блаженство не ушло.[129]

Любовь – многозначное слово, наполнившееся в истории человечества разными смыслами, в том числе и культурными.

В жизни любовь – это сильное стремление человека к кому–то, к чему–то как ценности, с тем чтобы:

♥ получать удовольствие, наслаждение, радость, заботу;

♥ доставлять удовольствие, наслаждение, радость, оберегать, заботиться, спасать;

♥ получать и доставлять удовольствие, наслаждение, радость и т. д.

Любовь – именно сильное стремление, которое не сводится к простому желанию, влечению. Ортега–и–Гассет[130] отмечал, что желание – это стремление обладать, насытиться. Если его удовлетворить, то оно пропадет, а в любви есть что–то от неудовлетворенности. Любовь – притяжение к любимому, к тому, что любишь. Причем в ненависти (противоположной любви) объект или субъект, на которого направлено чувство, умаляется, уничтожается. А в любви утверждается его существование как ценности.

К. С. Льюис, исследуя любовь, думая о том, какова же настоящая любовь, сначала разграничил любовь–нужду (например, ребенка в матери) и любовь–дар (материнская или отцовская любовь, более близкая к божественности).[131] И убедился, что и то и другое – любовь, что любовь в жизни может быть богоподобной в разной степени.

Еще задолго до исследований Льюиса древние греки выработали терминологию для обозначения разных видов любви. В интерпретации отечественного философа А. И. Чанышева[132] это, во–первых, Эрот, или эрос, – главным образом половая любовь, любовь–страсть. Во–вторых, филиа, не только любовь, но и дружба. Филиа – более–менее спокойная любовь, более разумная, чем эрос. Античные философы выделяли также сторге – любовь–привязанность, нежность, прежде всего семейная, родителей к детям, детей к родителям. И наконец, агапэ – жертвенная любовь к ближнему, свойственная людям религиозным.

К. С. Льюис также выявил разные виды любви:

♥ любовь к тому, что вне человека, – к тому, что дает удовольствие, к природе, своей стране;

♥ привязанность, дружбу (которую он считал видом любви);

♥ влюбленность (половую любовь), которая уничтожает разницу между «брать» и «давать»;

♥ любовь милосердную, благодатную – высший вид любви.

Правда, по его мнению, милосердие всегда должно входить в естественную любовь. Ведь в тех, кого мы любим, есть отблеск божественного, и именно в любви к ним, прежде всего, проявляется вера в Бога.

Французский писатель Стендаль классифицировал любовь как влечение, тщеславие и страсть. Однако Ортега–и–Гассет заметил, что он имел в виду не любовь, а влюбленность. Согласно Ортеге, любовь – это самодостаточная эмоциональная деятельность, направленная на любой объект, когда в основе деятельности лежит потребность преодолевать границы своего «Я» в стремлении к тому, что человек любит.

Так или иначе, и Льюис, и Ортега, и многие другие исследователи выделяли как одну из самых существенных особенностей действительной любви преодоление эгоизма.

Например, В. Соловьев исходил из того, что «смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности чрез жертву эгоизма».[133] Причем всякая любовь – это преодоление эгоизма, т. е. способность жить «не только в себе, но и в другом». Но «не всякая осуществляется в одинаковой степени». С его точки зрения, половая любовь с ее хоть и кратковременным высшим пафосом в наибольшей мере представлялась ему искрой идеальной, божественной любви.

Для того чтобы рассматривать смысл или смыслы любви как ценности культуры, важны оба момента, отмеченные выше. И то, что подлинная любовь (высшие виды и проявления любви) связывается с действенным и чувственным признанием ценности другого человека (явления) вплоть до утверждения этой ценности выше себя как ценности. И то, что любовь может реализоваться по–разному, в разной степени. Это приводит нас к проблеме культурных смыслов любви на разных уровнях культурности.

Любовь, рассматриваемая в плане культуры, это не просто стремление к кому–то или чему–то как к ценности. Это стремление особо «обработанное», оформленное, одухотворенное, облагороженное и особо содержательное.

Очевидно, на низшем уровне культурности любовь прежде всего обнаруживает себя в связи с витальными, жизненно важными потребностями. Такое проявление чувств «аристократы духа» чаще всего любовью не считают. Ведь в данном случае любят потому, что от предмета этой любви получают удовольствие, наслаждение, ощутимую пользу. Таким предметом может быть что–то из еды, вещей или развлечений, сексуальное наслаждение, близкие люди и дети, природа и т. д., когда они приятны, удобны или полезны. Конечно, в высоком смысле слова это не любовь. И ее культурное значение реализуется по минимуму. Но все–таки чувственные удовольствия, к которым стремится любящий и которые он получает от того, что любимо, в какой–то мере одухотворены, облагорожены, оформлены. Например, к людям, если их любят, чувствуют тепло, проявляют какую–то заботу, участие, жалеют.

Хотя такие формы проявления чувств, тепла, участия и жалости бедны и грубоваты. Для их выражения не хватает слов. Этих форм, вообще говоря, стесняются. И. С. Кон отмечает, что в дореволюционной России некоторым слоям населения был присущ

…откровенный крестьянский натурализм, не знающий закрытости и интимности… Разобщенность телесности и духовности проявляется и в языке, и в телесном каноне, и в представлениях о любви. Изощренная матерщина и иное сквернословие соседствуют с отсутствием высокой эротической лексики.[134]

Да и сейчас у малокультурной части населения формы любовного ухаживания простоваты и примитивны.

вернуться

129

Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М., 1990. С. 445.

вернуться

130

См.: Ортега–и–Гассет Х. Этюды о любви // Звезда. 1991. № 12.

вернуться

131

См.: Льюис К. С. Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты. М., 1992.

вернуться

132

См.: Чанышев А. Н. Любовь в античной Греции // Философия любви. Т. 1. М., 1990.

вернуться

133

Соловьев В. С. Собр. соч.: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 505.

вернуться

134

Кон И. С. Сексуальность и культура. СПб., 2004. С. 54.

43
{"b":"112492","o":1}