ЛитМир - Электронная Библиотека

Стюарт Хоум

69 мест, где надо побывать с мертвой принцессой

Глава 1

ЧЕЛОВЕК, больше не называвший себя Каллумом, приехал в Абердин с намерением закончить здесь свою жизнь. Он хотел умереть, но не от своей руки. Вот тут-то на сцене и появилась я. Он пожелал, чтобы я помогла ему разыграть его смерть, как в театре. Устроить психодраму. Когда я встретила Каллума, он сказал мне, что его зовут Алан.

Стоял холодный пасмурный день. Я проснулась поздно и отказалась от своего плана сходить на пляж. Я любила там бродить. Даже зимой. Даже ночью. Но не тогда, когда моросил дождь. Я отправилась на Юнион-стрит. Ничего лучшего мне и в голову не пришло. Магазины были забиты под завязку различными товарами, но все они вызывали у меня уныние. Книги. Пластинки. Абердинские торговцы отнюдь не потворствовали вкусам, подобным моим. Я возлагала надежды на лавчонки, торгующие секонд-хэндом, на заказы по почте, на подарки от друзей, на поездки в Эдинбург и Лондон. Положение могло быть гораздо хуже. Я могла бы жить в Данди, где плата за квартиру была дешевле, однако тамошний городской центр представлял собой настоящий кошмар для любителя прошвырнуться по магазинам. В Абердине было лучше: здесь был пляж, Юнион-стрит и нефтяные деньги. Если Брайтон был Сан-Франциско Южного побережья, то Абердин можно было считать Лос-Анджелесом на Северном море.

Тоскливое, невыразимо скучное время ленча в середине недели. Пабы были на удивление пусты. Я удачно воспользовалась этой ситуацией, чтобы избежать встречи с моими друзьями, и пошла в «Гриль», очень традиционный бар. Я никогда раньше не бывала там, несмотря на то что об этом месте ходили легенды. Пожилые мужчины, постоянные посетители «Гриля», славились своей репутацией ненавистников пьющих женщин. Я слышала, что хозяева постоянно откладывали установку женского туалета. Это гарантировало завсегдатаям возможность наслаждаться преимущественно мужским окружением.

Я вошла внутрь, встреченная дюжиной враждебных взглядов. Алан поднял глаза от книги, помахал мне и сказал «добрый день». Я подумала, что ослышалась, еще ведь не пробило 12.30, и тут мне пришло в голову, что он произнес мое имя. Анна Нун. Я не узнала Алана, но, судя по всему, он должен был знать меня. Я подошла и села рядом с ним. Он тут же поднялся и пошел купить мне выпивку. Я поглядела на книгу, которую он читал. «Нежелательные знакомства для одиноких», новая поэзия от Найэлла Куина, Ника Мациаса и Ника Лэйта. Алан вернулся с джином для меня и очередной пинтой темного крепкого. Я попросила его прочитать мне свое любимое стихотворение из «Нежелательных знакомств», и он продекламировал по памяти страницу оглавления.

Я разбавила джин тоником и поднесла стакан к губам. Перед моими глазами плавали сидевшие в баре старики. На их пустых лицах отражалась борьба за то, чтобы идти в ногу со временем. Город изменился. Его изменила нефть. Старики пили медленно, оберегая насколько только возможно свои пенсии и воспоминания. В старые добрые дни вещи казались совсем другими. Нефть перевернула их мир вверх тормашками. Цены на жилье зашкалили до умопомрачения. Их дети уехали прочь. Они не могли позволить себе жить в этом городе. Абердин изменился. Я не хотела говорить. И я не хотела, чтобы Алан говорил. У нас обоих был английский акцент. И ни один из нас не был вовлечен в эту возню с буровыми вышками[1].

Я закончила с выпивкой и предложила перебазироваться в один из пабов рядом со станцией. Моя очередь платить. Алан сказал, что мы можем зайти в его квартиру. Я не совсем поняла по его тону, расценивать ли это как искреннее предложение или как некую угрозу. У него с собой была бутылка «Спрингбэнка». Я не знала, что это такое. Кэмпбелтаунское виски – объяснил он. У Алана также имелась бутылка джина. Это уже было вполне приемлемо для меня. Шел дождь. Ни у одного из нас не было зонтика. Алан заплатил за такси до Юнион-Грув. Ехать было недалеко. Восточная сторона района больших обособленных домов, предпочитаемых нефтяниками. Входная дверь в этот многоквартирный дом явно нуждалась в покраске. Ступеньки же не мешало подмести. Квартира Алана была на втором этаже.

Мы вошли. Я никогда еще не видела ничего подобного. Везде были книги. Книжные полки стояли даже в прихожей, покрывали каждый дюйм стенного пространства от пола до потолка. Но все равно места для книг на полках было недостаточно. Груды их валялись повсюду на полу. А также старые газеты. Алан провел меня в гостиную. Она была тоже забита книгами. Я удивилась при виде мебели, ковров и занавесок. Коричневая кожа и хром. Коричневая ворсистая шерсть. Голубой бархат. Кто-то определенно тратил деньги на квартиру. Хотя сочетание цветов оставляло желать много лучшего. Меня охватила зависть. Убрать все эти книги, и квартира могла бы стать просто потрясающей! Гораздо пристойнее моей норы.

Я указала на книги, стоявшие высоко на полках, загромождавшие стол, лежавшие на полу. Что это? Алан сказал, что это оккультная система воспоминаний. Затем он вышел из комнаты. У моих ног лежали письма. Счета. Они были адресованы Каллуму Макдональду, квартира 3, 541, Холловэй-роуд, Лондон. Алан вернулся с виски и джином, льдом и лимоном. Он был воплощением собранности и организованности, несмотря на то что его квартира была помойкой. Во что он был одет? Если бы я только знала, что соберусь написать о нем позже, я бы уже тогда сделала несколько записей. Он не любил выделяться из толпы. Алан часто носил черные «левайсы», шнурованные ботинки, майку навыпуск и темный пиджак. Он надевал джемпер с глухим воротом, когда наступали холода. У него было несколько плащей, все темного цвета. Когда мы оказались в квартире, он снял с себя куртку и джемпер. Центральное отопление было включено, и двойные оконные стекла сохраняли в комнатах тепло.

Я отхлебнула джина и спросила Алана, чем он занимается. Он ответил, что читает книги, а когда закончит читать, умрет. Я спросила его, почему он приехал в Абердин. Он сообщил, что унаследовал квартиру и находившиеся в ней книги. Когда я спросила, богаты ли его родители, он расхохотался. Квартира не принадлежала его семье, ею раньше владела пожилая женщина, весьма увлекавшаяся им. Алан пинком разбросал кучу книг и сказал, что он в Абердине лишь несколько дней. Он хотел убрать квартиру, книги раздражали его. Я предложила ему попытаться сходить в «Старый Абердинский Книжный», большой магазин рядом с университетом, специализировавшийся на качественных подержанных книгах. Алан засмеялся. Он собирался прочитать каждую из этих книг, прежде чем избавится от них.

Алан поднял с пола раскиданные им книжки в мягких обложках. Подборка работ Эриха Фромма. Он сказал мне, что все это мусор, и нарочито торопливо, громко прочитал фрагменты из введений к «Искусству любви», «Революции надежды», «Иметь или Быть» и «Анатомии человеческой деструктивности». В каждом введении Фромм повторял сам себя, извиняясь за разжевывание прошлых текстов, подводивших к материалу его новой книги, но одновременно оправдывался тем, что они обеспечивали необходимую структуру, благодаря которой читатель сможет понять очередные прозрения, содержащиеся в его последней работе. Алан спросил меня, знакома ли я с трудами Фромма. Нет. Он дал мне «Бегство от свободы», сказав, что я могу оставить ее у себя. У него было английское издание этой книги, выпущенной RKP. Называлась она «Страх свободы», но текст был идентичен американскому изданию с оригинальным названием. Теперь у меня есть они оба. Вскоре после того, как мы встретились, Алан начал продавать прочитанное им в «Старый Абердинский Книжный». Я заходила в магазин раз или два в неделю, покупая абсолютно все, что сбрасывал туда Алан.

Я поинтересовалась, сколько ему лет. Он заявил, что ему тридцать шесть. Сначала я подумала, что он шутит. Я полагала, что он, возможно, на два или три года старше меня. Мы сошлись довольно легко, вероятно, причина в джине, и шестнадцатилетний разрыв в возрасте совершенно не чувствовался. Я предложила Алану заняться сексом. Он привел меня в спальню и спросил, не буду ли я возражать, если он свяжет меня. Я отказывалась, пока он не пообещал, что не сделает мне больно. Алан связал мне руки за спиной, надел повязку на глаза, затем накинул на мою голову капюшон. Он перевернул меня на живот и провел рукой по позвоночнику и ягодицам. Потом коснулся позади коленок. Сунул большие пальцы моих ног в свой рот и начал сосать их. Он медленно продвигался по мне. Поднял мои руки и лизал у меня в подмышках. К тому времени, когда он вынудил меня поднять попку и сунул два пальца в мою щелку, я вся уже была мокрая.

1
{"b":"115354","o":1}