ЛитМир - Электронная Библиотека

Эллери Квин

«Дом Брасса»

Внутри венца, который окружает

Нам, государям, бренное чело,

Сидит на троне смерть, шутиха злая,

Глумясь над нами, над величьем нашим,

Она потешиться нам позволяет:

Сыграть роль короля, который всем

Внушает страх и убивает взглядом;

Она дает нам призрачную власть

И уверяет нас, что наша плоть —

Несокрушимая стена из меди.

У. Шекспир. Король Ричард IV

Brass (латунь) 1. Любой из металлических сплавов, состоящих в основном из меди и цинка. 2. Посуда, украшение или любой предмет, сделанный из подобного сплава. 3. (Механ.) Заменяемая полуцилиндрическая оболочка, обычно из бронзы, вместе с другой такой же, предохраняющая подшипник. 4. (Муз.) а. Музыкальный инструмент семейства труб или валторн, б. Группа подобных инструментов — ансамбль или в составе оркестра (медные духовые). 5. (Брит.) а. Мемориальная табличка с изображением, гербом и т. д. б. (Сленг.) Деньги, в. (Сленг.) Проститутка. 6. Любой декоративный или функциональный металлический элемент мебели, например медная ручка выдвижного ящика. 7. Желтизна металла лимонного, янтарного или красноватого оттенка. 8. (Амер. сленг.) а. Офицер высокого звания, б. Любой важный чиновник. 9. (Разг.) Чрезмерная уверенность, наглость, дерзость. 10. Что-то сделанное из меди или относящееся к ней. 11. Использование медных духовых музыкальных инструментов. 12. Что-либо, имеющее цвет меди.

Уэбстер. Полный энциклопедический словарь английского языка.

Глава 1

ЧТО?

Ричард был за Сан-Хуан или Сен-Круа, но Джесси отстаивала право каждой девушки провести медовый месяц у Ниагарского водопада (она отважно употребила слово «девушка», воспользовавшись преимуществом статуса невесты), поэтому Ричард уступил без попыток сопротивления. Он был настолько влюблен, что согласился бы даже на Ханой.

Эллери получил телеграмму отца в номере стамбульского отеля и в изнеможении рухнул на кровать. Он странствовал по планете, выпытывая у шефов полиции сведения о наиболее замысловатых преступлениях, но не столкнулся ни с чем более эксцентричным, чем сообщение инспектора. Первым делом он проклял всех старых дураков, но, прилетев в Нью-Йорк, обнаружил в Джесси Шервуд не пронырливую девчонку, решившую выскочить замуж за потерявшего голову старика, а симпатичную полную женщину лет под пятьдесят, с молодым голосом и молодыми глазами, излучающими мягкий юмор и уверенность в себе, абсолютно лишенными даже намека на хитрость и двуличие. Некоторое время они разглядывали друг друга в поисках враждебности, но, не обнаружив никаких ее признаков, крепко обнялись.

Пара обвенчалась в маленькой церкви в Гринвич-Виллидж, которую посещала Джесси, а потом Эллери устроил для них прием в «Алгонкине», руководствуясь сентиментальными воспоминаниями о Фрэнке Кейсе и «Круглом столе»,[1] в апартаментах полных весенних цветов. На Джесси было платье из ирландского кружева цвета голубых фиалок, как и ее глаза, а на инспекторе — летний смокинг (он сердито отверг настойчивое предложение Эллери добавить полагающийся к нему широкий пояс), и Эллери испытал уникальный опыт быть посаженым отцом у собственного родителя. Священник со всей широтой своей епископальной души говорил о благословенном браке «летом счастия нашего». Его красноречие пришлось по вкусу Джесси, однако жених мрачно взирал на слугу Божьего, который был на добрых двадцать лет моложе его и позволял себе покровительственный тон.

Медовый месяц прошел прекрасно. Гремящий водопад радушно приветствовал новобрачных солнечным светом, радугой и туманом, а сидящая у парапета толстая индианка продала им подушки, набитые сосновыми иглами, которые освящали их двуспальную кровать ароматом хвои.

Отдохнувшие и довольные, они вернулись в квартиру Квинов. Джесси отказалась от своей квартиры и сдала мебель в камеру хранения на неопределенный срок, решив, что впереди у них достаточно времени для обсуждения жилищного вопроса.

— Наконец-то дома! — проворковала она, после чего, ужаснувшись при виде пыли, принялась открывать окна.

Старик поставил чемоданы.

— В самом деле?

— О чем ты, Ричард?

— Как мы решим насчет Эллери? — Похоже, немедленного обсуждения избежать не удалось.

— Я уже давно все решила, — сказала Джесси. — Эллери будет жить с нами. — И она отправилась на поиски тряпки.

— Может, и будет, — проворчал инспектор, — а может, у него возникнет другое мнение по этому поводу. — И он начал разбирать накопившуюся почту. — Посмотрим.

— Нечего тут смотреть, — заявила вернувшаяся Джесси. — Ты не потерял сына, а приобрел жену.

— Начинаю это понимать, — усмехнулся старик. — Ладно, пока пусть будет все как есть.

— Почему пока? Где мы за несколько дней сможем раздобыть квартиру, которая нам по карману? Хоть я и буду работать…

— Что?! — воскликнул отставной инспектор.

— Буду работать.

— Ни за что! Мне нужна жена, а не медсестра, ставящая клизмы! Нам вполне хватит моей пенсии и сбережений. Я женился на тебе не для того, чтобы ты подкладывала судно истеричным женщинам, а тем более мужчинам! Не забывай об этом, Джесси Квин!

— Хорошо, Ричард, — кротко отозвалась Джесси, но подумала: «Работать я буду, так как нам понадобятся деньги». — В чем дело?

Старик сердито уставился на один из конвертов.

— Адресовано мисс Джесси Шервуд. Первое письмо тебе, а отправитель даже не соизволил использовать мою фамилию.

— Чепуха! Какая-нибудь благотворительная организация просит денег. Я числюсь во всех их списках.

Но это не была просьба о деньгах. Джесси нахмурилась:

— Будь я проклята!

— Что там, Джесси?

— Посмотри сам.

Это оказалась стодолларовая купюра.

— И еще.

Это была половинка купюры в тысячу долларов.

Инспектор тоже нахмурился, глядя на портреты президентов. Он знал по опыту, что тайны, начинающиеся с непрошеной прибыли, имеют обыкновение заканчиваться чем-то весьма скверным. Эту мысль укрепляло то, что тысячедолларовый банкнот был разрезан посредине бюста Гроувера Кливленда маникюрными ножницами, оставившими зубцы, напоминающие о стиле оп-арт.

— Ричард, что это может означать?

Он поднес купюры к свету, держа их у кончика носа.

— Это не фальшивки… Откуда я знаю? Должно быть какое-то объяснение. Посмотри в конверт, Джесси. Возможно, там записка.

В конверте действительно оказалось письмо, и они склонились над ним, касаясь друг друга лбами. Письмо было на двух листах веленевой писчей бумаги с вытисненным наверху золотым гербом, которая выглядела бы впечатляюще, если бы не была покрыта пятнами, свидетельствующими о том, что она провалялась где-то много лет. Текст был отпечатан на машинке, как и адрес на конверте.

— Похоже, бумагу достали с чердака. Прочти вслух, Джесси. — Очки инспектора лежали возле старого кожаного кресла. — Черт бы побрал мои глаза! — Он регулярно проклинал каждую деталь своей анатомии, подчиняющуюся возрасту — в этом году ею стали глаза.

Мягкий голос Джесси придавал содержанию письма женственность, отнюдь не свойственную его стилю.

Дорогая мисс Шервуд!

Вы, несомненно, сочтете странным приглашение от незнакомого Вам человека. Однако даю слово, что оно в Ваших интересах.

Я приглашаю Вас посетить меня в Доме Брасса — моем фамильном особняке неподалеку от Филлипскилла, штат Нью-Йорк.

Вложенная в конверт стодолларовая купюра должна покрыть Ваши расходы на поездку. Что касается отсутствующей половинки купюры в тысячу долларов, то она будет вручена Вам по окончании Вашего визита. Можете считать это сувениром в память о том, что, могу Вас заверить, окажется для Вас необычным впечатлением.

Такси можно взять у железнодорожных станций в Тэрритауне или Филлипскилле, хотя от Филлипскилла дорога короче. Если Вы решите ехать автомобилем, воспользуйтесь вторым поворотом налево после гостиницы «Олд Ривер» на почтовой дороге Олбени, а затем первым поворотом направо, который отмечен указателем «Частная дорога». Что касается водного транспорта, то старая пристань совсем обветшала, и я не ручаюсь за ее безопасность.

Могу я надеяться увидеть Вас как можно скорее? Ваше прибытие или отсутствие явится ответом. Разумеется, при последнем варианте половинка тысячедолларовой купюры станет для Вас бесполезной. Стодолларовый банкнот вы в любом случае можете оставить себе.

Искренне Ваш,

Хендрик Брасс
вернуться

1

Кейс Фрэнк — управляющий, а затем владелец нью-йоркского отеля «Алгонкин», превратил его в культурный центр города, организовав «Круглый стол», где собиралась литературная и театральная элита.

1
{"b":"117253","o":1}