ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Герберт Уэллс

ВОСХОЖДЕНИЕ МАМОЧКИ  НА ПИК СМЕРТИ

Кажется, рассказывая о том, как я летал на своем первом аэроплане, я уже упоминал, что в Арозе я поставил своеобразный рекорд, свалившись на протяжении трех дней в три ледниковые расселины. Это случилось до того, как со мной пошла в горы моя мамочка. Когда она прибыла, я сразу заметил, что она выглядит усталой, встревоженной и измученной, и вот, чтобы избавить ее от гостиничных треволнений и докучных сплетен, я упаковал ее и два рюкзака и отправился на север в продолжительную веселую и освежающую прогулку, которую близ Снийоха в отеле Магенруе пресек выскочивший у мамочки на ноге волдырь. Она рвалась идти вперед — пусть даже и с волдырем — я в жизни  не встречал такого, как у нее,  мужества,— но я сказал: «Нет. Здесь альпинистская гостиница, и меня вполне устраивает эта жизнь между небом и землей. Ты будешь посиживать на веранде и смотреть в подзорную трубу, а я пока немного поброжу по вершинам».

— Смотри, чтоб что-нибудь не случилось,— проговорила она.

— Ручаться, мамочка, не могу,— ответил я,— но я буду все время помнить, что я твой единственный сын.

И я отправился бродить...

Стоит ли упоминать, что уже через два дня я перессорился со всеми альпинистами в гостинице. Они меня просто не переваривали. Их раздражала моя шея с выпяченным кадыком — у большинства из них голова была просто посажена на плечи,— раздражала моя манера держаться и задирать свой авиаторский нос к горным вершинам. Их раздражало, что я вегетарианец и нисколько от этого не страдаю; и еще их раздражало сочетание тонов — зеленого и оранжевого — в моем костюме из грубой саржи. Все они были какие-то безликие — из той породы людей, кого я зову книжными червями,— осторожные, правильные существа, большей частью из Оксфорда, которые лезли в горы с такой осмотрительностью, точно несли с собой какой-нибудь бьющийся предмет. Они ходили с глубокомысленным видом, в ответ на любой вопрос кивали головой и повторяли одно: «Это, знаете ли, рискованно!» Они строго держались советов проводников и книжных инструкций и классифицировали друг друга по восхождениям; у того это было девятое восхождение, у этого — десятое, и так далее. Я был новичок, и мне надлежало сидеть смирно и помалкивать.

Разумеется, это было не для меня!

Я сидел в курительной, посасывая свою трубку с гигиенической травой — они утверждали, что она пахнет так, будто в саду жгут мусор,—и ждал возможности вставить фразу и немножечко промыть им мозги. Расставшись со своей обычной сдержанностью, они откровенно выказывали мне свою антипатию.

— Друзья мои, вы слишком серьезно относитесь к этим проклятым горам,— произнес я.— Они великие проказники, вот и вам надо показать, что вы люди с юмором.

Они искоса поглядывали на меня.

— Я не вижу большой радости в таком ползанье по горам. Старый альпинизм наделил скалолазов не только альпенштоками и веревочными лестницами, но и известной долей беззаботности. Таково мое понимание альпинизма.

— Но не наше,— возразил краснорожий скалолаз, вся кожа которого блистала волдырями и шелушилась, и сказал он это с явным желанием уничтожить меня.

— Это же вернее верного,— проговорил я спокойно и выпустил клуб своего травяного дыма.

— Когда вы наберетесь опыта, вы будете правильнее судить обо всем этом,— сказал другой альпинист, старообразный юнец с седенькой бородкой.

— Я еще никогда ничему не научался на опыте,— возразил я.

— Похоже, что так,— включился третий.

Теперь был мой ход.  Я поистине олицетворял  собой спокойствие.

— Прежде чем спуститься вниз, я намерен покорить Пик Смерти,— сказал я и сразил всех наповал.

— А когда вы собираетесь вниз?

— Этак через недельку,— ответил я невозмутимо.

— Но такой подъем не под силу тому, кто впервые в горах,— объявил шелудивый.

— А вам в особенности не стоит затевать подобное дело,— отозвался другой.

— Ни один проводник с вами не пойдет.

— Безрассудная затея.

— Пустое бахвальство.

— Хотел бы я на это взглянуть!

Я дал им немножко покипятиться и, когда они чуточку поостыли, произнес раздумчиво:

— Пожалуй, я возьму с собой мамочку. Она маленькая, благослови ее бог, но на редкость закаленная!

По моей плохо скрытой улыбке они поняли, что наш спор кончился вничью; они еще что-то промычали, но тем на сей раз удовлетворились и завели вполголоса какую-то свою беседу, откровенно меня игнорируя. Все это только еще больше укрепило мое намерение. Когда мне нужно доказать, что я не трус, я непоколебим, и вот я решил, что мамочка непременно пойдет на Пик Смерти, куда не доползала и половина из этих надутых знатоков,— пусть я даже погибну или осиротею в этой попытке. И я заговорил с ней об этом на следующий же день. Она сидела на веранде в шезлонге, закутанная в кучу пледов, и любовалась горными вершинами.

— Уютно? — спросил я.

— Очень,— ответила она.

—  Отдыхаешь?

— Здесь так хорошо.

Я приблизился к перилам веранды.

— Видишь во-он ту вершину, мамочка?

Она кивнула со счастливой улыбкой, не открывая глаз.

— Это Пик Смерти. Послезавтра мы должны с тобой взойти на него.

Она слегка приоткрыла глаза.

— Там, наверно, крутой подъем, дружок? — спросила она.

— Я все подготовлю,— ответил я, и она улыбнулась в знак согласия и снова закрыла глаза.

— Как подготовишь—пойдем,— ответила она.

В тот же день после полудня я спустился в долину и направился в Даксдам, чтобы раздобыть нужные приспособления и нанять проводников и носильщиков, а потом еще день тренировался в хождении по ледникам и горам, расположенным над гостиницей. Это не прибавило мне авторитета. Я дважды там поскользнулся. В первый раз я свалился в расселину — к чему проявлял особое рвение,— и три альпиниста, шедшие на Киндершпиц, более часа выуживали меня оттуда; во второй раз удержался сам, но уронил ледоруб на головы людей, поднимавшихся к леднику Хампи. Ледоруб чудом никого не задел, однако по шуму и гвалту какой они подняли, вы бы решили, что я вышиб мозги у всей группы. Послушали бы вы, как они выражались, и шедшие с ними три дамы тоже!

Назавтра было предпринято что-то вроде коллективной попытки помешать нашему походу. Альпинисты выставили против нас хозяина отеля, всячески увещевали мамочку и как могли чернили двух моих проводников. Брат владельца    гостиницы был заклятым врагом моих людей.

— Два года назад,— сообщил он,— они потеряли здесь одного господина.

— Хорошо, не двух! — отпарировал я.

Моя шутка его обескуражила. Она застряла у него в мозгу, как рыбная   кость   в   горле,   поскольку   он   был   чужд  английскому   юмору. Тогда явился шелудивый и попробовал учинить проверку нашему снаряжению, вопрошая: «Ну а это вы взяли?.. А то?..»

— Во всяком случае, мы не забыли две вещи,— произнес я, беззастенчиво уставившись на его нос,— вуалетку и вазелин.

По сей день помню наше выступление в поход. Примерно в двухстах футах над нами лежало ущелье, а сам отель, с его вывеской и окнами, расположенный на огромном пустом плоскогорье, приближавшем нас на добрую тысячу футов к западному отрогу горного массива, вырисовывался на фоне бугристой в зеленую прожилку скалы, испещренной тут и там пятнами снега и темными полосками рододендронов. Перед нами бежала дорога, извиваясь меж валунов, то вниз, к камушкам, ведшим через горный поток, то вверх, на другую его сторону, к леднику Магенруе, откуда нам предстояло подняться влево на скалы и потом идти через глетчер к уступам на отвесном западном склоне. Был ранний час, солнце еще вставало, и дали вокруг нас прятались в холодной голубизне. Все обитатели гостиницы повылазили из постелей, чтобы присутствовать при этом событии, и теперь стояли молчаливой группой — иные в неприличном дезабилье—и созерцали наш исход. Последние долетевшие до меня слова были:

—  Им придется вернуться!

1
{"b":"118491","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Супермен по привычке. Как внедрять и закреплять полезные навыки
Крио
Почти семейный детектив
Как микробы управляют нами. Тайные властители жизни на Земле
Зыбучие пески
Другой дороги нет
Холод древних курганов. Аномальные зоны Сибири
Чтец
Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем