ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да, спасибо, я все понял. Я сделаю, как вы сказали…

Он нашел салфетки, облапав полкухни руками, вытащил из раны нож, бросив его в пакет, который обязательно должен был заметить водитель, потому что раньше его не было.

Неуклюжими попытками спастись он усугубил свое положение гораздо больше, чем если бы ничего не делал. Он выкручивался и потому увязал все больше. Как если бы тонул в болоте, где каждое лишнее движение лишь погружает жертву все глубже и глубже в трясину.

Попал директор!.. Лет на пять попал… Так что не дернешься!..

Когда он вернулся домой, его встретила испуганная до бесчувствия жена.

— Где ты был? — с порога завопила, запричитала она.

— Не ори! — оборвал ее муж. — Не до тебя.

— Не до меня?! — взвизгнула жена. — Тебе не до меня, а им… Ты со всякой сволочью водишься, а они приходят в дом и…

Он мгновенно, словно споткнулся, замер.

— Что случилось?

— Случилось! — вновь закричала, заплакала жена.

Дети — понял директор и сел, где стоял.

— Что произошло?! Что?! Говори!!

— Они… Они… Они убили. Они Черныша убили!..

В гараже, на полу, на подстеленном коврике, лежал семейный любимец ротвейлер Черныш. Мертвый лежал. Он был не просто убит, у него были отрублены лапы и перерезана шея.

Директор сразу все понял, понял, что это наглядное ему предупреждение, что, если он не образумится, если будет упорствовать, точно так же поступят с его женой и его детьми. Им тоже отрубят руки и ноги и перережут горло.

Эти — перережут! Эти, еще даже не угрожая, не шантажируя, а лишь демонстрируя силу, убили трех человек. Уже трех человек!

Директор сел в гараже на пол на уголок подстилки, на которой лежал мертвый ротвейлер, и стал ждать звонка. Просто стал ждать звонка, чтобы сказать — да.

Он капитулировал. Он готов был принять любые условия…

Глава 26

Похороны генерала в отставке Крашенинникова прошли тихо, по-домашнему. Из командования никого не было — собрались только бывшие однополчане и бойцы, служившие под его началом. Гроб вскинули, поставили на плечи и несли на себе несколько кварталов. Впереди шли бойцы с венками и подушечками, к которым были приколоты награды покойного, по две-три на каждой, так как наград было много, а подушечек мало.

Бойцы шли с понурыми лицами и не только потому, что хоронили своего генерала, а и потому, что с его смертью кончилась старая, к которой они привыкли, жизнь, и что будет дальше — никто не знал. Всех их, уцелевших во время взрыва казармы, отправили по домам в бессрочный отпуск.

Бойцы опустили гроб, встали вокруг могилы, сами того не заметив, выровняв носочки.

Речей не говорили, просто стояли и смотрели на своего “батю”, который уже никогда не поведет их в бой, не “пробьет” квартиру, не предложит после боевых стакан водки.

Ушел “батя”…

Гроб опустили в могилу, о крышку барабанно застучали брошенные вниз комья земли. Могила закрылась.

На поминках бойцы пили водку и вспоминали былые сражения.

— А помнишь, как в Кандагаре нас прижали к минным полям, а “батя” приказал пробить в них тропу гранатами?

— А после, когда “вертушка” завалилась!..

— Да… Если бы не он, не сидеть нам теперь здесь…

— А полковника помните, которому он в морду съездил, когда тот попросил включить его задним числом в боевую группу, чтобы выхлопотать себе звездочку.

— Настоящий мужик был!..

После поминок разошлись не сразу, а вдруг решили отправиться к одному из спецназовцев домой. Где добавили “фронтовых сто грамм”, потом еще добавили и сидели до утра, горячо доказывая друг другу, что если бы не они, если бы не генерал, то еще неизвестно, что было бы.

Утром разбрелись по домам отсыпаться.

А через день или, может быть, два одного из взводных командиров, служивших с генералом Крашенинниковым, остановил на улице незнакомый мужчина.

— Давайте присядем где-нибудь.

— А что это я должен с вами куда-то присаживаться? Кто вы такой?

— Я когда-то служил вместе с генералом Крашенинниковым. И хочу сделать вам одно деловое предложение.

— Что, надо набить кому-нибудь морду? — сразу догадался взводный. Потому что ему каждый день предлагали бить кому-нибудь морду или идти работать охранником в коммерческую фирму.

— Нет, с мордами своих врагов я могу справиться сам. Я хочу предложить вам заняться тем же, чем вы занимались до настоящего времени.

— До настоящего времени я служил.

— Ну вот и теперь будете.

Взводный внимательно посмотрел на мужчину.

— А если я вас сейчас пошлю куда подальше… И провожу!

Мужчина не обиделся и не испугался.

— Какой смысл? — очень спокойно сказал он. — Не сегодня-завтра вас отправят в отставку, и придется искать работу на гражданке. А что вы умеете — стрелять, взрывать, ломать позвоночники, снимать часовых… В лучшем случае вы устроитесь вышибалой в бар или охранником к какому-нибудь новому русскому. В худшем вас приберет к рукам криминал. Получать вы будете меньше, рисковать больше и будете чужаком среди чужих.

— А здесь?

— Здесь вы останетесь среди своих. Вы были взводным — значит, останетесь взводным. При своем взводе. Оклад, командировочные, премии будут повышены вдвое.

— Зачем вам именно мы?

— Затем, что вы в “теме”. Вы уже все знаете: знаете, что делать и как делать. И знаете друг друга. А если набирать новичков, то пока они сообразят, что к чему, пока притрутся друг к другу…

Только теперь до взводного начало что-то доходить.

— Так вы что, хотите сказать… Вы хотите сказать, что мы будем продолжать делать то, что делали? То же самое?..

— Да. Что-то в этом роде. Вы будете делать то, что умеете делать, что у вас получается лучше, чем у кого-либо другого.

— Кто-нибудь из наших уже согласился?

— Согласились почти все.

— Почти? Значит, кто-то все же отказался?

— Все соглашаются редко.

— Кто отказался? Кто конкретно?

— Сейчас я этого сказать не могу, но вы об этом узнаете. Узнаете в самое ближайшее время…

Об отказниках взводный узнал действительно очень скоро, узнал этим же вечером.

— Ты уже слышал? — позвонил ему один из приятелей.

— Что слышал?

— Про Семена и Ивана?

— Что я должен про них слышать? Что они там опять натворили?

— Они умерли.

— Как умерли?.. Ты что!.. Когда? Мы же с ними на этой неделе!..

— Сегодня днем. Первым — Семен. Он выпал из окна, когда вешал на кухне штору.

— Откуда это известно?

— Его нашли внизу со шторой в руке. Дома была сорвана гардина, а на подоконнике была подстелена газета. Наверное, он оступился, а окно было открыто.

— А Иван?

— Убило током на дачном участке. Он работал незаземленной дрелью, сверлил что-то в стене дома, был в шлепанцах и случайно наступил в лужу. И сразу наповал.

— Как же так, сразу двое и одновременно… Просто как специально… — сказал взводный. Ничего не имея в виду сказал, что в голову взбрело. И тут же подумал: “А может, действительно? Как-то трудно представить, чтобы прошедший огонь и воду спецназовец вдруг свалился с подоконника. Чтобы не удержался, за что-нибудь не схватился. Чтобы не подумал заранее, что может случиться, если встать на газетку на высоте девятого этажа перед открытым окном. Конечно, он мог быть пьяный… Но тогда в дым пьяный, что за ним не водилось”.

Да и с Иваном не все ясно. Что он — дурак, с дрелью и в шлепанцах на голую ногу по лужам бродить? Как будто не знает, чем это может кончиться, как будто не резал колючую, находящуюся под высоким напряжением проволоку на ракетных пусковых.

И потом, два человека в один день…

Нет, что-то здесь не так…

Утром следующего дня стало известно еще об одной смерти. На этот раз несчастье случилось с бойцом из его взвода. Его нашли мертвым недалеко от собственного дома. Денег при нем не оказалось, карманы были вывернуты, часы сняты. Все это очень напоминало типичное уличное ограбление. Если бы не характер повреждений — все раны были нанесены ножом и нанесены спереди. Спереди, а не сзади!

42
{"b":"12459","o":1}