ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Быков Виль

На родине Джека Лондона

Виль БЫКОВ

НА РОДИНЕ ДЖЕКА ЛОНДОНА

Статья

Отчаянно тарахтя и мелькая на солнце винтом, геликоптер поднял меня и понес над Сан-Франциско, мимо многомильного моста через огромный залив - к Окленду и Беркли. Вот под нами островок Алькатрас с опустевшими коробками зданий тюрьмы. Это его два года назад захватили и много месяцев удерживали индейцы. Исконные жители Америки потребовали прекратить дискриминацию индейского народа.

И вот, наконец, протарахтев у самых волн, геликоптер опустил нас на посадочной площадке у кромки берега, в Эмервиле - пригороде Окленда.

Я - в Калифорнии, на родине Джека Лондона. Мне тревожно и радостно. В 1959 году я был здесь - аспирантом, когда изучал жизнь и творчество этого выдающегося писателя. На этот раз я прибыл в Калифорнийский университет, продолжая свой путь по Соединенным Штатам, в соответствии с соглашением о научном обмене между нашими странами. Еще в Мэдисоне мне сообщили, что для меня приготовлена комната в университетском городке, в "ай-хаузе". "Ай-хауз" - это общежитие для студентов, преимущественно иностранных. Итак, в Окленд, на площадь Джека Лондона. Иду по Телеграф-авеню. Где-то здесь, в доме No 1216, проживал писатель в 1904 - 1905 годах. Тот дом не сохранился. Некоторое время Лондон жил неподалеку, на 27-й улице. Это было перед уходом в плавание на "Снарке". А в доме No 1321 по 22-й авеню - это на юго-восток, ближе к водам залива, - был им написан первый рассказ, "Тайфун у берегов Японии". В Окленде можно бы насчитать с десяток домиков, где жил писатель и его семья. Сохранились из них единицы. В прошлый раз с помощью американских друзей мне удалось разыскать три из них. С этим городом связана судьба многих его героев. Где-то на Телеграф-авеню жил и главный герой романа "Мартин Иден". По этой улице они шли вместе с Руфь Морз, это была их последняя встреча.

А вот здесь, на углу 14-й улицы и Бродвея, Мартин встретился с Марией, женщиной, поддержавшей его в трудную минуту. Сюда, на перекресток - центральную площадь Окленда, - выходит и Телеграф-авеню. Восьмиэтажный дом, как крейсер, плывет вдоль восточного края площади. Посередине ее "дуб Джека Лондона". Дуб был посажен почитателями таланта писателя в январе 1917 года, в годовщину его рождения, на том самом месте, где Лондон когда-то выступал с горячей антикапиталистической речью и был впервые арестован.

Издалека виден щит "Площадь Джека Лондона". Я пересекаю железнодорожные пути и вступаю на площадь. Все сооружения ее - это поздние постройки, появившиеся много лет спустя после смерти писателя. Но есть здесь, в дальнем конце площади, постройка, "видевшая" Джека Лондона. Это салун "Первый и последний шанс Хейнолда" - небольшой, похожий на сарай кабачок. Всего два окна и дверь, выходящие на площадь. Домик почти по окна утонул в земле. Ему не менее восьмидесяти лет. Некогда отсюда начинался мост на остров Аламеда, где размещалась глубоководная сторона оклендского порта. Для моряков салун был первым и последним шансом выпить. Завсегдатаями здесь были грузчики, извозчики и вернувшиеся из дальних плаваний "морские волки" - любители рассказывать удивительные истории, в которых неизвестно, чего больше - вымысла или правды. Сюда в поисках острого сюжета забредали журналисты и писатели. Любил бывать в салуне и Джек Лондон.

Имеется поблизости и еще одно строение, которое, по преданию, знало знаменитого писателя. Буквально в нескольких шагах от салуна "Первый и последний шанс" стоит бревенчатая хижина. Судя по ветхим бревнам, ей тоже не менее восьмидесяти лет. На самом же деле - это самая молодая постройка на площади. Ей всего лишь четыре года. И с нею связана романтическая история совсем в духе Джека Лондона.

В 1967 году одному канадскому поклоннику творчества Лондона, Дику Норту, стало известно, что существует автограф писателя на обломке дерева. Норт принялся за розыски. Он отправился в Доусон, на Аляску. Там ему удалось выяснить у старожилов, что последний аляскинский почтальон Джек Маккензи, развозивший почту на собаках вверх по Юкону, давным-давно нашел подпись, сделанную Джеком Лондоном на бревне внутри хижины, что стояла на ручье Гендерсона, и будто бы он вырезал эту надпись.

Маккензи сообщил Норту, что автограф Лондона он подарил одному своему другу, несколько лет назад умершему. Старый почтальон понятия не имел, где теперь может быть кусочек дерева с подписью Лондона, но заверил, что хижина должна быть цела, так как сделана она была из крепких бревен. Правда, в последний раз Маккензи видел ее лет двадцать назад.

Норт взял собачью упряжку и устремился на поиски хижины. Ему пришлось пройти на собаках более ста миль, но хижину он все же нашел. Она стояла вблизи участка No 54, на который в Доусоне была сделана заявка Джеком Лондоном.

Вскоре нашелся и автограф Лондона. На кусочке, вырезанном из бревна, написано: "Джек Лондон, рудокоп, автор, 27 января 1898 года". Автограф показали дочери писателя Джоан Лондон, биографу Ирвингу Стоуну и экспертам по почерку. Все они единодушно заявили: подпись сделана рукой Лондона. Новая экспедиция подтвердила, что дощечка с подписью Лондона действительно вырезана из бревна хижины.

Хижина Джека Лондона стояла на левом притоке ручья Гендерсона, в восьми милях выше устья и в семидесяти пяти милях от Доусона. Внутри нашли сковороду для выпечки лепешек, юконскую печку, банку из-под ружейного масла и лопату.

После поездки экспертов на хижину Лондона стали претендовать сразу две страны: Канада, на территории которой она стояла, и Соединенные Штаты. Было найдено компромиссное решение: соорудить две копии, использовав в каждой половину оригинального материала. Одна была поставлена в Доусоне, другая - на родине писателя.

Я заглядываю внутрь. Две табуретки, стол. Прямо напротив - нары, на них брошена меховая шуба. У входа справа - печка из листового железа. Возле - дрова. На печке стоят кастрюля, сковорода, луженый чайник и горшок. Сзади в печку вмазан котел. Присмотревшись, на полу обнаруживаю кирку, лопату, топор, плетеные лыжи для ходьбы по снегу. На стене висят северные мокасины и капканы. Под потолком - вставленная в железный подсвечник свеча. Вся эта утварь подлинная, она вывезена с Аляски. Устроители стремились воссоздать нехитрый быт золотоискателей Клондайка.

Вечером за мной заехал Барт Эббот, внук Джека Лондона. У Лондона было две дочери. Барт - единственный ребенок старшей, Джоан. Я нашел его в условленном месте у входа в "ай-хауз". Пышная седая шевелюра подчеркивает загар. Профиль римского легионера, голубые глаза, яркая цветная гавайская рубашка, завязанная на животе. Ему за пятьдесят.

Заочно мы уже знаем друг друга. Барт звонил мне в Москву, когда умерла его мать, а затем прислал приглашение приехать разобрать архив Джоан Лондон. С его матерью, замечательной женщиной, я встречался во время прошлого визита в США и с той поры до самой ее кончины (1971 г.) вел переписку. А после смерти Джоан на мои письма отвечали Барт и его жена Элен.

- Ну что, сразу узнали? Я же говорил! - смеется Барт.

У него звучный баритон с бархатными глубокими полутонами. Он ведет меня к своей машине - это крохотный темно-красный немецкий "фольксваген" и везет домой, в дальний край Окленда. Его дом стоит в самом конце ущелья, поросшего лесом и кустарником, у подножия крутой Берклийской горы.

У Барта пять дочерей. Вся семья участвовала в антивоенных демонстрациях в Окленде в 60-х годах. И в том шествии, что преградило путь поезду с военным снаряжением. Младшие дочери, Дерси, Чени и Тэрнел, активистки молодежно-студенческого движения. Они унаследовали интерес к прогрессивным идеям своего выдающегося прадеда. Дэрси и Тэрнел с бригадой "Венсеремос" ("Мы победим") побывали на Кубе, помогали кубинцам убирать урожай. Этот поступок требовал мужества, так как поездка осуществлялась вопреки запрету Госдепартамента. Члены бригады встречались с Фиделем Кастро, с представителями демократической молодежи разных стран. Девушки вернулись вдохновленные, полные желания бороться за справедливый строй в Америке. Барт был восхищен решением дочерей поехать на Кубу. Выступления протестующей молодежи оказали огромное влияние на общественное мнение и содействовали переменам в политике. Стойкости нужно учиться у вьетнамского народа, который сорок лет боролся за свободу, говорит Барт. "Наша семья всегда принимала участие с борьбе. Всегда нужно быть преданным делу освобождения человечества". В спокойных, уверенных словах Барта звучат мысли, высказанные семьдесят лет назад его великим дедом.

1
{"b":"125113","o":1}