ЛитМир - Электронная Библиотека

— Пошли, — сказал я и взял Берта за руку. Мы очутились на открытом месте. Ноги наши ступали совершенно бесшумно. Дважды я останавливался, чтобы оглянуться на тюремные огни и запомнить расположение блоков относительно сарайчика с красками, но мы всё равно врезались в стену, а не в сарай. Свернув налево, ощупью двинулись вперёд в надежде, что увидим строение, в котором хранились лестницы, на фоне тюремных блоков. Пройдя ярдов пятьдесят, мы налетели на совершенно другое здание, и я понял, что идти надо в противоположную сторону. Мы быстро зашагали обратно. Было без десяти восемь. Теперь время летело с невероятной быстротой. Я боялся, что «птенчики Борстала»[1] начнут бунт раньше назначенного срока. А когда он начнётся, тюремное начальство, вероятно, осветит прожекторами стены. Я увидел нужные нам сарайчики, и моё сердце бешено забилось. Мы ощупью пробрались вдоль стены и отыскали дверцу сарая с краской. На ходу я вытащил из кармана ключ. Теперь всё зависело от того, подойдёт ли он. Я начал нашаривать ключом замочную скважину, рука моя неистово тряслась. Ключ вошёл, и я попытался повернуть его. Меня охватил ужас: ключ не действовал. Где-то что-то заедало, бородка не влезала в замок до конца. Я попробовал вытащить ключ, но его заклинило.

— Придётся забивать его в замок, — шепнул Берт чуть погодя. Мы прислушались. Вокруг ни звука. Часы показывали без пяти восемь. Я едва видел, как Берт сжал в руке свой ботинок и начал бить им по ключу. Казалось, что стук разорвал тишину в клочья. Мне подумалось, что охрана слышит его и уже бежит сюда со всех сторон. Но вот стук прекратился, и Берт хмыкнул. Ключ повернулся в замке. Мы очутились в сарайчике.

Вытащить длинную зелёную лестницу было секундным делом. Мы закрыли дверь, но ключ намертво засел в замке. Пришлось оставить там этого немого свидетеля нашего побега. Наконец мы оказались у стены.

Натянув ботинки, мы установили лестницу и мгновение спустя уже стояли на верхушке стены, втягивая лестницу следом за собой. Огни тюрьмы горели ясно, и у меня было ощущение, что нас видят. Однако чёрный фон болот скрадывал наши очертания. Перевалив лестницу через стену, мы установили её с внешней стороны и в следующий миг были уже внизу. Лестницу мы оттащили подальше, спрятали в высокой траве и бросились бежать. К несчастью, у нас не было компаса, но я слишком хорошо знал округу, чтобы сбиться с пути в самом начале. Спустившись с холма, мы очутились у дороги, которая соединяла шоссе на Эксетер с магистралью на Тевисток и Тубридже и огибала стороной Принстаун. Мы продолжали бежать. Внезапно у нас за спиной разверзся ад: «птенчики Борстала» взбунтовались. Мы пересекли дорогу и полезли на противоположный склон, чуть уклоняясь вправо. Оглянувшись, я увидел под крышей одного из блоков оранжевое сияние.

— Похоже, они что-то подожгли, — задыхаясь, выпалил Берт.

— Дай Бог, чтобы пожарным не понадобились лестницы из того сарая, — сказал я, и словно мне в ответ зазвонил тюремный колокол, заглушая своим зычным гласом шум бунта.

— Как ты думаешь, это из-за нас или из-за свары? — спросил Берт.

— Не знаю…

Идти стало труднее, и мы уже не бежали, а скорее, ковыляли вперёд.

— Может, отдохнём минутку, Джим? — предложил Берт. — У меня колики в боку.

— Отдохнём, когда перейдём через шоссе Эксетер — Принстаун.

— Что там за огни внизу?

— Тубридж, — ответил я. — Там есть кафе. А прямо над ним через холм идёт дорога на Дартмут.

Гребень холма впереди нас осветили лучи фар, потом машина перевалила через верхушку и устремилась вниз — снопы света, описав дугу, упали на гостиницу и два моста. На мгновение блеснула серебром вода, потом машина поползла вверх, к Принстауну. Во тьме сияли два красных огонька.

В тюрьме вспыхнули все фонари, из главных ворот выехало несколько машин с включёнными фарами. Они тоже свернули к Принстауну.

— Пошли, Берт, — сказал я. — Давай руку. Надо пересечь дорогу, прежде чем патрульные машины минуют Принстаун и въедут в Тубридж.

— Как ты думаешь, у нас есть шанс? — спросил Берт, когда мы, спотыкаясь, двинулись дальше. Я не ответил. Я рассчитывал, что побег обнаружат через час или два, не раньше. Теперь же наши шансы представлялись мне весьма слабыми. Но мы были уже недалеко от дороги. Если удастся пересечь её, то, даст Бог…

— А что если угнать одну из тех машин возле кафе? — предложил Берт. — Там три штуки.

— В наши дни люди не оставляют ключи в замках зажигания, — ответил я.

— Тихо! Слышишь? Что это? — В голосе его слышался страх.

Сзади доносился отдалённый лай собак.

— Боже мой! — закричал Берт и бросился бежать. Его дыхание было похоже на рыдания.

Лай быстро настигал нас, теперь он заглушал гвалт в тюрьме. Это был жуткий звук. Мы достигли гребня холма. Дорога была почти рядом.

— Пересечём шоссе и пойдём к реке, — выдохнул я. — Так мы собьём собак со следа.

В это время свет какой-то машины полоснул по фасаду гостиницы, и я увидел выходящего из дверей человека. Он направился к одному из автомобилей на стоянке.

— Берт, — сказал я, — ты хочешь рискнуть?

— А что я, по-твоему, тут делаю?

— Прекрасно. Смотри вон на ту машину. Её владелец один. Если он свернёт сюда, выходи на дорогу и ложись на самой верхушке холма, тогда он не успеет заметить, что на тебе тюремная одежда. Лежи так, будто тебя сбила машина. Если он остановится, покличь на помощь; остальное — моя забота. Смотри только, чтобы никто не ехал навстречу.

— Ладно. Гляди, он отъезжает. Машина с включёнными подфарниками тронулась с места, медленно взобралась на дорогу и остановилась, будто в нерешительности. Зажглись фары, их лучи описали широкую дугу и ярко осветили нас. Набирая ход, машина поехала вверх по склону в нашу сторону. Берт нырнул на дорогу, я перешёл на другую сторону и лёг в мокрую траву на обочине. Лай собак, звон колокола, гвалт в тюрьме — все звуки стихли. Я слышал лишь рычание приближающегося к нам автомобиля. Я был совершенно спокоен. Свет фар упал на распростёртого на шоссе Берта и указатель, стоявший на развилке на Дартмут. Берт вяло взмахнул рукой, машина замедлила ход и стала. Берт крикнул, дверца открылась, и водитель вылез наружу. Он был в нескольких футах от меня, когда я поднялся из травы, и у него хватило времени только на то, чтобы повернуться. Мой кулак угодил прямо ему в подбородок.

— Порядок, Берт, — выговорил я, сгибаясь под тяжестью оглушённого водителя. Берт уже вскочил. Я оглянулся на гостиницу. Всё тихо. Зато гребень холма за мостом был залит светом автомобильных фар. Времени у нас осталось ровно столько, сколько понадобится этим машинам, чтобы добраться сюда. Мы запихнули водителя на заднее сиденье, и Берт нырнул в машину следом за ним. Я прыгнул за руль, и мы тронулись, выбрав правую ветвь шоссе. Машина была старая, но пятьдесят миль давала легко. Я всё время давил на акселератор, и через десять минут мы уже катили вниз по пологому склону холма к Дартмуту. Я переехал короткий горбатый мост, свернул влево вдоль кромки воды и остановил машину среди высоких кустов утёсника. Берт уже успел связать водителю руки и заткнуть ему рот кляпом и теперь связывал ноги.

— Постараюсь вернуться как можно скорее, — пообещал я. — Самое большее — через четверть часа.

На деле же я обернулся ещё быстрее. Мы уже давно не виделись с отцом Генри Мэнтона, но он сразу меня узнал. Перечисляя, что мне нужно, я чувствовал страшную неловкость, а Мэнтон сокрушённо качал головой. Он ничего не сказал, только спросил, какой размер у моего друга. Оставив меня в прихожей, ушёл и через несколько минут вернулся с грудой одежды и несколькими парами ботинок. Здесь был костюм Генри. Я знал, что размер у нас почти одинаковый. Для Берта хозяин дома дал мне собственный старый костюм. Рубашки, воротнички, галстуки, шляпы и плащи — он не забыл ничего. Когда я взял узел с одеждой под мышку, Мэнтон сунул мне в руку деньги.

— Здесь восемнадцать фунтов, — сказал он. — Жаль, что так мало, но это всё, что есть в доме.

вернуться

1

Несовершеннолетние преступники, срок заключения которых зависит от поведения в тюрьме. (Примеч. пер.)

19
{"b":"12540","o":1}