ЛитМир - Электронная Библиотека

Я попытался было поблагодарить его, но хозяин подтолкнул меня к двери.

— Генри любил тебя, — тихо сказал он, — и не хотел, чтобы ты думал, будто он был другом только на погожий день. Удачи, Мой мальчик. — Мэнтон положил руку мне на плечо. — Хотя, боюсь, ты ступил на трудную дорогу. Не беспокойся: одежду и деньги можешь не возвращать.

Я снова принялся благодарить его, но он мягко выставил меня в ночь и закрыл дверь. Он понимал, что мне надо спешить. Я торопливо вернулся к машине, мы с Бертом переоделись на берегу Дарта, привязали к узлу с тюремной робой камень и утопили его в чёрных быстрых водах реки.

Потом я вновь вывел машину на дорогу, и мы покатили на юг, к Тотнесу. Но далеко уехать не удалось. Перед деревушкой Постгейт дорога опять пересекала Дарт, здесь стоял узкий горбатый мост, отмечавший, очевидно, южную границу Дартмура. Если полиция установила кордоны, то один из них, скорее всего, как раз на этом мосту. Поэтому, не доезжая до Постгейта, я загнал машину в кусты на верхушке холма перед мостом. Бедняга водитель был слишком напуган и за всё время поездки даже не попытался высвободиться. Когда я склонился над ним, чтобы извиниться за нашу вынужденную грубость, он только посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Мы оставили его, крепко связанного, на заднем сиденье и поспешили вниз, к реке. Склон холма был крут и усеян валунами, тьма — кромешная. Не слышалось никаких звуков, кроме плеска омывавших камни волн Дарта. Мелкая изморось липла к лицу. Река с рокотом несла гальку. Под ногами ломались сухие кусты, мёртвым ковром покрывавшие замшелый камень, — когда-то русзили под ногами. Идти по ним в темноте было довольно опасно. Нам понадобилось минут двадцать, чтобы пробиться к воде. Наконец она заплескалась у наших ног, заплескалась громко и настырно, заглушая все остальные звуки. Поверхность воды и белая пена вокруг валунов были едва различимы.

— Не нравится мне это, — сказал Берт. — Может, пройдём вверх по течению и посмотрим, как дела на мосту? Огней я там не заметил. Вдруг там никакого кордона и нету. Даже если мы сумеем перебраться вброд, видик у нас будет ещё тот, пока не просохнем. Я заколебался. Соблазн был велик, но столь же велик был и риск. Мы могли нарваться на пост, сами того не заметив.

— Нет, перейдём здесь, — решил я. Берт не стал спорить. По-моему, он тоже забеспокоился. Мы взялись за руки и ступили с берега в быструю реку. Вода была ледяная. Мы задохнулись от холода и бросились вперёд. В этот миг из-за холма появился автомобиль, фары осветили нас, и мы быстро присели, оказавшись по горло в воде. На том берегу не было никакого укрытия, красивый зелёный луг убегал к отдалённым поросшим лесом холмам. Я повернулся к Берту и мельком увидел в свете фар его стучащие от холода зубы. Мимо моего лица проплыла ветка дерева. Потом лучи осветили мост, и я заметил возле перил фигуру человека в остроконечной фуражке. До моста было шагов сорок вверх по течению.

— Быстро! — шепнул я Берту на ухо, и мы, спотыкаясь, двинулись к берегу. Наша одежда отяжелела от воды, холод был страшный.

— Замри! — велел я, когда мы очутились на берегу. Машина прошла поворот, и фары осветили нас. Потом она остановилась на мосту, послышались голоса. Наконец автомобиль тронулся. Лес поглотил огни фар, на мосту вспыхнул фонарик и раздался холодный стук подошв по асфальту. Мы ринулись к лесу, но внезапно послышался оклик, свет залил открытое место, по которому мы бежали, и мы распластались на земле, боясь вздохнуть. Наверное, нас заметили, иначе с чего бы им кричать. Заурчал мотор, и полицейская машина исчезла в лесу. Вновь стало темно и тихо.

Мы опасливо поднялись на ноги. Мои руки и лицо были изодраны шипами утёсника и ежевики. На какое-то время угроза миновала, и мы торопливо укрылись под сенью леса. Десять минут спустя мы стояли на поляне. Мы задыхались, одежда липла к телу, от нас валил пар. Однако в тот миг нам было не до нашего плачевного состояния; мы смотрели с холма вниз, туда, где на фоне оранжевого зарева чернели верхушки деревьев. Низкие облака были подсвечены снизу алыми сполохами. Не иначе, как там пожар, — сказал Берт и внезапно издал резкий смешок. — Фу, два пожара за один день! Один тут, второй в тюрьме. Я такое прежде только раз видел. Как-то вечером в Айлингтоне загорелись пивнушка, лавка на Грей-ин-Роуд и трамвай на Кингс-Кросс. Вот чёрт! Я бы не прочь погреться возле этого костерка. Что там полыхает, как ты думаешь? Скирда?

— Не знаю, — ответил я. — Пожар изрядный. Вдруг у меня мелькнула мысль.

— Берт! Помнится, где-то в лесу была гостиница. Похоже, это она и горит. Слушай, если я правильно мыслю, там должна быть пожарная машина. Что если мы спустимся с холма и смешаемся с толпой? Помогали тушить огонь, потому и промокли насквозь, а? Чуть подмажем шеи сажей, прикроем тюремную стрижку. Согреемся, а если повезёт — уедем на попутке. Во всяком случае, полицейским ни за что не придёт в голову искать нас в толпе людей, помогавших гасить пожар. Пошли! — воскликнул я, воодушевлённый своей выдумкой.

Берт хлопнул меня по плечу.

— Чтоб мне провалиться! Тебе надо было сражаться в Сопротивлении, честное слово!

И я вдруг почувствовал, что почти уверен в себе, что у меня отлегло от сердца.

Лес подступал вплотную к пожарищу. Мы вышли из-за деревьев неподалёку от каких-то дворовых построек, на которые не распространился огонь. Но главное здание превратилось в сплошной вал пламени. Красная краска и блестящая медь пожарной машины отражали сполохи огня. Жар чувствовался на расстоянии двадцати ярдов, две серебристые струи воды били в центр пожарища, пламя трещало, над развалившимся строением висело облако пара. Какие-то люди выносили из боковой двери мебель: это крыло дома огонь ещё не поглотил. Мы присоединились к ним. Я впервые в жизни радовался чужому горю. От нашей одежды повалил пар, словно в срочной химчистке. Мы с благодарностью впитывали тепло, и я чувствовал, как платье на мне высыхает, становясь плотным и горячим. Время от времени на меня падали искры, и тогда в воздухе разносился едкий запах тлеющей ткани. Пожар продолжался ещё около часа. Постепенно вода подавила огонь, зарево погасло, и разом стало холодно. От здания осталась лишь кирпичная коробка, заваленная искорёженными почерневшими балками. Возле пожарной машины стоял патрульный автомобиль. Двое полицейских в синих остроконечных фуражках — один из них в чине сержанта — вели разговор с брандмейстером. Пожарные сворачивали снаряжение. Горел только прожектор на их машине.

— Берт, — шепнул я, — а что если попросить пожарных подбросить нас?

— И не думай. Они спросят, кто мы такие и зачем тут оказались. А может, и удостоверение потребуют.

Но эта мысль так захватила меня, что я не желал слушать предостережений.

— Вот что, Берт, — зашептал я ему на ухо, — эта машина из Тотнеса. Я только что спрашивал у одного пожарного. А Тотнес — на Лондонском шоссе. Попадём туда, и можно считать, что мы ушли. На станции поста не будет: железная дорога слишком далеко от болот. По крайней мере, в день побега там проверять не начнут. Если пожарные подвезут нас, мы окажемся на свободе: ни один полицейский не догадается остановить на кордоне пожарную машину и искать в ней беглых заключённых.

— Ну ладно, — с сомнением ответил Берт и внезапно схватил меня за руку. — Может, дождёмся, пока уедет патруль? Пожарные о нас не слышали, зато полицейские знают. Сюда они заглянули полюбоваться пожаром, а вообще-то ищут нас.

— Нет, пойдем сейчас, — ответил я. — А для верности попросим помощи у полицейского сержанта.

— Слушай, ты это брось! — всполошился Берт. — Не стану я с легавыми разговоры разговаривать.

— А тебе и не придётся, — ответил я. — Просто стой сзади, а говорить буду я.

Я пересёк гаревую дорожку. Берт неохотно двинулся следом.

— Прощу прощения, сержант, — произнёс я. Сержант обернулся. Это был здоровый бугай с колючими глубоко посаженными глазами, красной физиономией и коротко подстриженными усиками. — Не могли бы вы нам помочь? Мы с приятелем попали в передрягу. Ждали автобус на шоссе, потом видим — пламя, ну и прибежали на подмогу. Теперь вот перемазались, да и автобус ушёл. Может, нас подвезут на пожарной машине? Ведь это автомобиль из Тотнеса, не правда ли?

20
{"b":"12540","o":1}