ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

От задней двери отходила тропинка, метров через пятнадцать разделявшаяся на две. Правое ответвление приводило гостей к трем островерхим бунгало, которые неровной лесенкой спускались к берегу озера; среднее Соломон называл своим домом. Левое ответвление, извиваясь среди сосен и дубов, огибая громадные валуны, вело к деревянному мостику через ручей. Совсем узкая тропка, протоптанная рыболовами и приходящими на водопой оленями, бежала вдоль ручья.

Любимое место Дона находилось сотней ярдов выше по течению, за двумя поворотами, так что оттуда не было видно ни моста, ни строений, ни каких-либо других признаков человеческого присутствия. Только уходящие в небо деревья, искрящаяся вода и круглые камни. И жирная, хитрая форель в тенистой заводи.

Соломон снял пиджак. День был теплым, почти безветренным, и его черная водолазка увлажнилась от испарины. Подцепив пальцем ворот, он перекинул пиджак через плечо. Над головой щебетали птицы, прорывавшиеся сквозь листву солнечные лучи играли в прыгающей воде. Соломон чувствовал, как с каждым шагом с него спадает напряжение.

Миновов узкий проход в стене тростниковых зарослей, доходивших ему до макушки, Соломон остановился.

В тридцати шагах от него, по колено в бурлящем потоке, стоял Дональд Шеффилд, а над его головой мокро поблескивала лихо раскручиваемая им леска. Старик был в отличной форме, плечи под подтяжками забродников расправлены, осанка безукоризненная. Не сгибая руки, одной расслабленной кистью он забросил муху точно в центр прибрежной заводи.

Зачесанные назад серебристые волосы Дона падали на воротник. Он, сильно щурясь, стал вглядываться в сверкающую воду, и его лицо превратилось в единый сплав морщин, складок и сосредоточенности.

— Это ты, Соломон? — спросил он не поворачиваясь.

— Да, сэр.

— То-то я слышал, вертолет прилетел. Иди рассказывай.

— Не хочу вам мешать. Если момент неподходящий…

— Не говори глупостей. Клёва все равно нет.

Дональд Шеффилд смотал удочку. Он наблюдал за тем, как Соломон выбирает валун рядом с ручьем и отряхивает его, прежде чем усесться. Ему было непривычно видеть Соломона без пиджака, под которым тот обычно прятал черную наплечную кобуру с оружием. Соломон почти всегда был вооружен. Уверенность в том, что это так, частенько здорово успокаивала Дона.

В любой день Соломон одевался одинаково — в легкий серый костюм поверх черной, с короткими рукавами водолазки. Галстуков он никогда не носил. Много лет назад, во время драки его чуть не задушили собственным галстуком. Этот урок он запомнил навсегда.

Под облегавшей шею стойкой скрывался трехдюймовый шрам от ножевой раны, нанесенной одним новоорлеанским дилером, который жутко вспылил, когда Соломон сообщил ему, что Дон отстраняет его от дела. Дон до сих пор казнил себя за это. Даже убрав наглого дилера, он не успокоился. Таков бизнес: во всех победах есть привкус горечи.

Дон направился к берегу, осторожно ступая по каменистому ложу ручья. Когда он вскарабкался на тропу и плюхнулся на валун рядом с Соломоном, то совсем задохнулся.

— Итак, — проговорил он, спуская с плеча лямку пустой корзины для рыбы, Эбби?

— Я поместил ее в «Цветущую иву». Сейчас ей уже сделали общее промывание, и она, вероятно, спит. Они там любят, чтобы пациенты спали. Вы помните, как это было, когда в прошлом году там находился Бобби.

Еще один внук Дона. Почему эти детки помешаны на наркотиках? Что с ними такое? Неужели нельзя испытать острых ощущений, не возбуждая себя искусственно?

В своей обычной лаконичной манере Соломон рассказал ему о перестрелке в оклендской гостинице — ну чем не острые ощущения?

— Есть вероятность того, что на нас выйдут? — спросил Дон.

— Эти люди знали имя Эбби, и я сообщил им свое, но не думаю, что они донесут в полицию. Пострадавшие залижут раны, убитого похоронят. И все канет в вечность.

— Мне бы не хотелось иметь дело с полицией. Нам ее внимание ни к чему.

— Конечно.

— Если нам понадобится, чтобы уцелевшие — этот Тайрон и как там его… Хорхе? — если нам понадобится, чтобы они исчезли, дай мне знать.

— Думаю, все обойдется, — сказал Соломон.

— Похоже, ты хорошо поработал. Я рад, что вы с Эбби не пострадали.

— Спасибо, сэр.

Соломон проводил Дона до усадьбы, приноравливаясь к шагу старика. Дон снял неуклюжие забродники и нес их перекинутыми через плечо, что заставляло его пошатываться. Соломон предложил ему свою помощь, но его босс в тысячный раз повторил: «Любишь рыбачить, умей ишачить».

Когда они вышли на поляну перед домом, Соломон подавил зевок, и Дон сказал:

— Отдохни-ка сегодня. Поспи. И приходи вечером на ужин. Прилетает Крис, и Хуанита делает энчилады.

На лице Соломона ничего не отразилось.

— Мы будем только втроем, сэр?

— В твоем присутствии мы с Крисом, может, не станем весь вечер говорить о делах. Ты же знаешь Криса. Ограниченный ум.

Кристофер Шеффилд был идеальной иллюстрацией теории Соломона относительно второго поколения. Дважды разведенный, эгоцентричный, вечно рвущийся доказывать, что он достоин своего имени и большого наследства. Старший из четырех детей, которых родила Дону покойная жена, пятидесятидвухлетний Крис вел себя как избалованный подросток, жадный до еды, выпивки и денег. Все эти излишества медленно подтачивали его здоровье, но Крис не собирался отказываться от своих привычек. Иногда Соломон задавался вопросом, не переживет ли Дон своего сына.

— Не знаю, сэр. Я, пожалуй, помешаю. Если вам с Крисом нужно поговорить…

— Чепуха, — сказал Дон. — От тебя у нас секретов нет. Мне бы хотелось, чтобы ты пришел. В последнее время ты очень много отсутствовал. Хоть пообщаемся.

— Хорошо, сэр.

Дон поднял бровь:

— Ну же, Соломон! Воскресный ужин! Энчилады Хуаниты! Прояви хоть немного энтузиазма.

— Хорошо, сэр.

Дон ухмыльнулся:

— Вот так-то лучше.

Глава 5

Соломон проспал четыре часа и проснулся с ощущением, что отдохнул. Натянув шорты и майку, он заправил кофеварку и, пока кофе фильтровался, сделал несколько упражнений на растяжку. Поразмыслил, не пробежаться ли вокруг озера и не поработать ли со штангой на тренажере, установленном на закрытом заднем крыльце, но решил отложить и то и другое. Позаниматься можно будет завтра утром, в самое прохладное время. Кроме того, его ждала работа.

Он налил себе чашку черного кофе и открыл ноутбук, лежавший на деревянной колоде, которая служила ему и обеденным столом, и письменным. Включил его, чтобы занести в досье Эбби сведения о ее спасении и помещении в реабилитационный центр.

Соломон наклонил экран ноутбука так, чтобы на него не падал солнечный свет. В бунгало были высокие окна спереди и сзади, а по бокам — нет, поскольку скаты крыши доходили почти до земли. Маленькое окошко над входной дверью освещало спальню. Оно служило Соломону естественным будильником.

Соломон поддерживал в маленьком бунгало казарменную чистоту. Внизу было единое помещение с кухонькой в одном заднем углу и компактной ванной комнатой — в другом. Жилого пространства вполне хватало для дивана, кресла, журнального столика и телестереосистемы. Свои серые костюмы и другую одежду Соломон держал в узком шкафу, втиснутом между ванной и задней дверью. Куртки и дождевик висели на крючках у входа.

Соломон обитал здесь уже десять лет, несмотря на то что Дон постоянно предлагал ему перебраться в более просторное жилье. Ему нравилась эта хижина, а более живописное место трудно было найти — с одной стороны озеро, с другой — особняк.

За прошедшие годы он внес кое-какие усовершенствования, поставив в спальне сейф для оружия, а на заднем крыльце — тренажеры и обзаведясь скоростным интернетом. Телефонный и электрический кабели, подведенные к трем бунгало, были проложены под землей, чтобы никакие провода или тарелки спутниковой связи не портили вида. Домики эти с прочерневшими стенами и замшелыми крышами практически сливались с лесом, и Дон не позволил бы попортить картину всякими техническими прибамбасами.

6
{"b":"129417","o":1}