ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Турки Алеппо первыми напали на ослабленное государство; они же первыми и пострадали от контрнаступления Танкреда. Весной 1105 г. победа, одержанная на открытой местности над войсками Мелика Ридвана, вернула Танкреду Артах (Артезию). Год спустя Танкред, который прекрасно разбирался в отношениях между мусульманами, сумел захватить важную крепость Апамею (Фемию или Калаат эль-Мудик) в среднем течении Оронта. За время этой долгой и трудной осады нормандский гарнизон Латтакии, сильно теснимый византийцами, сдал крепость. Византийско-мусульманский сговор в очередной раз сыграл свою роль! Некоторые панегиристы Византии ссылаются на случайное совпадение. Но через несколько месяцев факты будут очевидны: византийцы и мусульмане заключали между собой союзы и соглашения в надлежащей форме. Танкред нанял пизанский флот, чтобы совершить пиратский налет на Левант, С его помощью отвоевание Латтакии завершилось к середине 1108 г., и, в соответствии с договоренностью между союзниками, пизанцы получили одну улицу в Антиохии и один район в Латтакии вместе с торговыми рядами, церковью Св. Николая, складами и торговыми лавками в порту. Плюс ко всему им была дана полная свобода торговли в княжестве, которому они не платили никаких налогов.

Продолжая восстанавливать Антиохийское княжество, Танкред захватил Киликию и завоевал Мамистру (Мисис). Ему понадобилось четыре года терпеливого труда, чтобы возвратить нормандскому государству былое могущество, хотя ему не удалось вернуть утраченные земли: значительная часть Киликии оставалась у Византии, а контроль над дорогами, ведущими на Анатолийское плато, перешел к турецким эмирам, Данишмендам и Сельждукидам.

Тяжелое положение нормандцев в Северной Сирии объясняет ту жадность, с которой они относились к большим доходам графства Эдесского. Проведя четыре года в темнице, Балдуин дю. Бург объявил о желании получить обратно свое имущество: хитрый нормандец дал ему тридцать тысяч динаров в качестве выкупа, но оставил за собой фьеф; однако соглашался вернуть и его взамен на формальное признание своего господства. Это самоуправство юридически основывалось на византийском диктате, навязанном Боэмунду после поражения при Дураццо. Статья 25 этого договора гласила: «Следующие условия касательно Эдессы не следует обходить молчанием… Ибо… это графство также отдано мне лично, и мне позволено… передавать его тому, кому пожелаю, разумеется, при условии, что новый повелитель будет подчиняться приказу и воле Ваших Величеств, как вассал, облеченный той же властью и тем же величием, принимая и исполняя те же обязательства, которые я принял по отношению к Вам». Так как Боэмунд не вернулся в Антиохию, договор стал «ipso facto» недействительным; но как его преемник мог остаться безразличным, зная об этом притязании на землю Эдессы?

Старания византийцев, попытавшихся посеять раздор между латинскими баронами Северной Сирии, увенчались ошеломляющим успехом: притязание Антиохии на Эдессу отравило жизнь обоих государств, поставив их на край гибели. Чтобы дать отпор амбициям князя Антиохийского, Балдуин дю Бург будет вынужден отвоевывать свое графство с оружием в руках: дабы преуспеть в этом деле, он не будет гнушаться никакими союзами, даже с турецкими эмирами, самыми воинственными и поэтому самыми опасными противниками латинских поселений. Мы уже видели, что соперничество между князьями переросло в святотатственную войну, где каждый из участников, заручившись поддержкой турецких союзников, с легким сердцем грабил земли противника. Положение становилось все более трагическим; поэтому духовенство, последний оплот доктрины крестовых походов, попыталось усмирить враждующих: «Во время борьбы между Танкредом и Балдуином патриарх (речь идет о Бернаре де Балансе, патриархе Антиохии), который играет для христиан ту же роль, что и имам для мусульман, и которому никто не смеет перечить, вмешался в это дело» (Ибн аль-Асир).

Государство Эдесское было целиком передано его законному владельцу, но заключение враждебных союзов и военные действия продолжались. По воле случая Балдуин и Танкред снова сойдутся в битве как враги, и каждый будет отчаянно сражаться, более заботясь о верности своим мусульманским союзникам, чем общим интересам людей с Запада, живущих на враждебном им Востоке.

Соперничество между Эдессой и Антиохией приобрело особенно опасный характер, когда в 1110 г. атабек Мавдуд повел в наступление большую мусульманскую армию. Поначалу Танкред не стремился оказывать помощь Эдессе; но времена, когда каждый барон поступал по своему усмотрению и в своих интересах, закончились. Отныне существовал король Иерусалима, который следил за общими владениями христиан на Востоке и принудил Танкреда присоединиться к спешившей на помощь королевской армии.

Потерпев неудачу, грозный князь Антиохии попытался повторить эдесскую операцию по захвату власти и в Триполи. Там тоже его ожидал провал благодаря бдительности иерусалимского короля; у нас будет возможность рассказать о перипетиях этого предприятия в следующей главе, посвященной графству Триполи.

Когда попытки расширения территории за счет владений соседей-франков окончились поражением, Танкред вернулся к традиционной политике борьбы с византийцами и турками. Мусульманская хроника Ибн аль-Каланиси рассказывает нам, что в 1110 г. нормандский князь вел активную деятельность: «В тот год Танкред вышел из Антиохии со своим войском и своим разбойничьим отрядом и — да покинет его Бог — направился к пограничным крепостям Сирии; он овладел Тарсом и близлежащими землями и изгнал оттуда наместника повелителя греков, а потом вернулся в Антиохию. Затем он выступил на Шейзар и обложил этот город данью в десять тысяч динаров, причинив разорение всему краю; потом осадил Гиен эль-Акрад и вынудил гарнизон сдать его, после чего направился в Аркас».

3

ГРАФСТВО ТРИПОЛИ

Поскольку вы слышали рассказ о деяниях других баронов, теперь необходимо, чтобы вы узнали о том, что случилось с графом Раймундом в городе Тортоса, который он завоевал. Он постоянно расширял свои владения в ущерб врагам, стремясь оттеснить неверных и насадить веру Иисуса Христа. На расстоянии двух миль от города Триполи он выбрал величественный холм и укрепил его, выстроив на вершине мощную крепость. Холм был назван Мон-Пелерен, это имя он носит до сих пор. Благодаря этому замку он причинил столько бедствий живущим в Триполи и прочим туркам этой местности, что они более не могли ему противостоять; большинство, в конце концов, признали себя подданными доблестного графа. Не только жители окрестных городов, но и самого Триполи не осмеливались противиться его приказам и повиновались ему, как если бы он был властителем всего края.

Гильом Тирский

Раймунд Сен-Жилльский, первый барон, присоединившийся к организованному папой крестовому движению, зарекомендовал себя как один из самых опытных воинов похода. Его характер сформировался благодаря образованию, богатству, положению барона, наконец, покровительству папы, и он резко контрастировал с авантюризмом большинства его соратников. Будучи недоверчивым, граф Тулузский отказался дать вассальную присягу византийскому императору. Вскоре он стал раздражать других баронов своими требованиями при выборе общего направления движения армии; перед Антиохией они предпочли ему князя Тарентского, что в результате подтолкнуло Раймунда, этого потенциального врага Византии, к заключению союза с Константинополем. Этот предводитель похода, обладающий непостоянным и беспокойным характером, пожелал создать свое собственное государство в Северной Сирии: возмущение пехотинцев и простолюдинов в Маарат ан-Нумане вынудило его продолжить поход на Палестину. Он попытался вновь стать верховным главнокомандующим крестоносцев, предложив другим баронам взять их на свое содержание, но тем временем настойчиво продолжал попытки закрепиться в Северной Сирии (в области Тортосы и Аркаса). Магнаты тоже возмутились и потребовали решительного и скорого наступления на иудейское плато. В который раз Раймунду пришлось оставить свою мечту о создании своего государства на Востоке. Энергия и ловкость, проявленные им на последнем этапе похода, не сумели склонить на его сторону даже его спутников, которые, когда речь зашла об установлении христианской власти в Иерусалиме, предпочли ему Готфрида Бульонского. Надежды Раймунда Сен-Жилльского не осуществились; кипя злобой, он увел свои войска в Северную Сирию. Если в Тортосе постоянно находился провансальский гарнизон, то византийские войска из Латтакии должны были удерживать натиск Боэмунда и его союзников — пизанцев. Мы уже рассказали об упреках, обращенных графом Тулузским к патриарху Даимберту. Как только осада была снята, византийцы и провансальцы установили в Латтакии совместное правление. Все же это лишь ненадолго отодвинуло нормандскую угрозу: Боэмунд и его войска ждали лишь удобного момента. Чтобы оказывать сопротивление нормандским соперникам, Раймунд Сен-Жилльский должен был для начала упрочить связь с василевсом: в июне 1100 г. он прибыл в Константинополь, где император оказал ему роскошный прием. Заключенный меж ними союз предполагал измену латинскому христианству, ибо его первой целью являлось изгнание из Леванта столь воинственных и опасных для сирийского ислама нормандцев. Для графа Тулузского пойти на этот шаг означало поступиться интересами Запада в пользу империи: единственным преимуществом было то, что провансальский барон надеялся получить что-то вроде должности «вице-короля», императорского легата на всей завоеванной или подлежащей завоеванию Сиро-Палестине.

30
{"b":"129885","o":1}