ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ребята, кто-то чего-то притащил сегодня, что ли? – Женька обвел всех нас взглядом.

Мы отрицательно покачали головами.

– Тогда плевать, – сказал Андрюха, растягивая слова. По-моему, он в этот вечер ширнулся даже больше обычного. Или изображает для милиции? – Пошли переодеваться. И двинулся на генерала.

– Произошло убийство, – очнулся Вездеходов, тормозя Андрюху. Похоже, генерал не привык к такому натиску. Или уже отвык? – Нам нужно вас всех допросить. Мы надеемся на ваше понимание и посильную помощь. Вам придется немного подзадержаться.

– Кого? – прошептал Женька. – Убили кого?

Мы стояли, раскрыв рты.

– Леонида Борисовича Максимова. Вы все, конечно, с ним знакомы?

Финальную сцену из «Ревизора» мы сыграли достойно.

В чувство нас привел голос Аньки, прорвавшейся ко мне через милицейский кордон.

– Настенька, горе-то какое! – причитала она. – Ой, ребята, вы уже слышали? – Потом подружка посмотрела на меня и, оттолкнув генерала и ментов, сообщила: – Я тебе курточку принесла, а то простудишься. Эти… – она явно с трудом сдержалась, чтобы не обозвать нецензурно представителей органов, ограничившись гневным взглядом, – совершенно не понимают, что тебе голос надо беречь. Так, солистке нужно переодеться и принять горячий душ. Подождут ваши допросы. Настенька все время была на сцене и ничего не знает.

В душе я порадовалась, что я для подружки важнее всех проблем и она не забывает о моем здоровье даже в критических ситуациях. Правда, от моего здоровья (голоса, если быть абсолютно точной) в большой степени и зависит ее благосостояние. Но Максимов… Неужели это правда?

Анька схватила меня за руку и потащила за собой. Я трусила следом в полуобморочном состоянии, на ходу спрашивая, как убили Максимова. Честно признаться, я не могла в это поверить. Ведь я же видела его в антракте, разговаривала с ним! Он же… Не может быть!

Подружка уже собиралась что-то мне объяснить, но внезапно резко тормознула, узнав генерала Вездеходова, к которому питала большую личную симпатию (если не сказать: страсть), правда, никогда ранее она с ним лично не встречалась… Именно по этой причине я и хотела зазвать его в свою гримерную – для Аньки. Пока я привожу себя в порядок, она бы им как раз и занялась. Генерала она видела по телевизору. Мне вообще в свое время было дано Анькой задание на тот случай, если он вдруг появится на одном из концертов. Тогда мне пришлось бы идти в народ. Так сказать, хомутать мужика для подруги. Правда, мы с Анькой внешне были полными противоположностями – если брать мой обычный и сценический имидж. Неизвестно, пошел бы генерал за мной, не зная, зачем его ведут?

Анька – натуральная блондинка с пышными формами, а я – тощая брюнетка с полным их отсутствием. Интересно, какой тип женщин предпочитает Вездеходов? Хорошо бы Анькин, мне из-за какого-то генерала подругу терять не хочется. Когда ты вдруг становишься известной, многие старые друзья (вернее, те, кого ты считала друзьями) быстренько отваливают, лопаясь от зависти, или ты сама не можешь больше видеть, как они наливаются злобой и втайне ненавидят тебя, не в силах вынести твой успех. Появляются какие-то новые личности, или вдруг прорезаются те, кого ты не слышала несколько лет, и начинают тебя окучивать, и ты прекрасно понимаешь почему. Противно, мерзко. Настоящих же друзей, которые всегда были и остаются рядом и в радости, и в горе, – единицы. Анька была и есть. И именно она помогала и помогает мне в моей карьере, нисколько не завидуя, потому что ее на сцену не загонишь и палкой.

Анька замерла на месте, приложив свободную руку (которой не тащила меня за собой) к своему огромному бюсту, уже вызвавшему неподдельный интерес генерала и его младших по званию коллег. Мужики – они всегда мужики в любой ситуации. Ну а те, которые об этом забывают, не стоят нашего женского внимания. Да ведь Максимов для них – просто очередная жертва. А для нас… Боже, Леонид Борисович! Кто его? За что?!

– Мой генерал! – пропищала Анька тоненьким голосочком.

– Анна Станиславовна, вам плохо? – спросил Андрюша, ничего не поняв и, по-моему, уже забыв про Максимова. Или он, как обычно, плохо соображает и еще не врубился, что у нас больше нет продюсера? Я, правда, в это тоже пока не очень верила. Но не просто же так тут собрались все менты во главе с Вездеходовым? И генерал ведь официально объявил…

А Анька уже закатывала глазки. «Не грохнется ли в обморок?» – думала я. Мне же ее не удержать. Хотя тут много помощников найдется. Причем представители органов правопорядка будут очень даже рады оказать Анюте посильную помощь. Вон уже глазки у них стали маслеными. Кобели старшего возраста с ноги на ногу переминаются, а наши юные балбесы не понимают, что происходит. Мужики постарше на Аньку вообще часто броситься готовы (а наши ее по имени-отчеству величают и худышек предпочитают). Вот кого надо было делать секс-символом, а некоторые средства массовой информации называют им меня. Мне всегда хохотать хочется, когда я читаю об этом. Приятно, конечно, но вот кем я никогда не мечтала стать, так это этим самым символом. Но Леонид Борисович говорит…

Господи, остановила я поток своих мыслей, так его же…

Доходило до меня медленно. Я никак не могла поверить. Ну не могло такое случиться! И парни пока тоже не осознали. Я бросила взгляд на застывших за моей спиной музыкантов, ничего не понимающих в разворачивающейся на их глазах сцене (они не знали про Анькину тайную страсть). Потом посмотрела на ментов. Мужики в трансе. Подруга тоже. Надо их выводить.

В общем, теперь уже я крепко взяла Анькину руку, другой подхватила генерала и потащила обоих в направлении моей гримерной. Там разберемся. Как раз задам ему несколько вопросов о случившемся. В интимной обстановке моей гримерной, надеюсь, он даст нам исчерпывающую информацию.

За спиной послышался гомон, но, думаю, ребята с оставшимися коллегами Вездеходова сами разберутся. Генерал тоже пришел в чувство и как-то странно хмыкал в усы, бросая взгляды то на обалдевшую Аньку, глазевшую на него, открыв рот, то на меня, но резво трусил следом. Решил не отказывать себе в удовольствии? Ему-то, наверное, на убийство Максимова по большому счету… Погон не лишат, заработков тоже. Но что будет с нашей группой?! Остальные стражи правопорядка, собравшиеся за кулисами, а также наша многочисленная «свита» нам троим уступали дорогу, не задавая лишних вопросов. У части «свиты» были кислые физиономии, остальные вообще пребывали в сомнамбулическом состоянии.

Я распахнула дверь своей гримерной и застыла на месте. В моих вещах копались два каких-то типа.

Я завопила, используя весь диапазон своего голоса, чем вызвала у типов легкий шок. Они даже подскочили на месте.

Генерал попытался что-то объяснить.

– Вон! – рявкнула я так, что стены содрогнулись, а к двери гримерной принеслись все находившиеся за кулисами. По крайней мере, там образовалась толпа внушительных размеров.

– Да мы уже тут в общем-то закончили, – пробурчал один из, как я догадалась, оперативников, производящих обыск. Но для этого, по-моему, какие-то санкции требуются? Или менты совсем оборзели?

Анька тут же пришла в себя. Защита моего имущества – это ее святая обязанность, возложенная ею самой на себя. И она поперла на несчастных мужиков всей массой своего раскошного тела… Если бы они знали, что их ждет, никогда бы, наверное, не посмели дотронуться до моих драгоценных вещей…

– Ну, негодники! Это вы меня специально попросили пройти в дальний коридор? Ты, мерзавец, и просил! Вежливым таким прикинулся, чтобы тут себе чего-то прихватить. Ах вы, фетишисты проклятые! Если бы хорошо попросили, Шушенька бы вам свой лифчик с автографом подарила или трусики, если вам так хочется, но нет, надо все исподтишка сделать. Вор! Я буду жаловаться! Знаете, сколько поклонники Шушеньке за один лифчик платят? А за ношеные трусики? А вы бесплатно захотели? Негодники! Мерзавцы! Фетишисты! А еще милиция называется!

– Э, гражданочка! Гражданочка! – пятились от Аньки два не на шутку испугавшихся мужика. Она перла на них, выставив грудь вперед и уперев руки в боки. «Она так из шока выходит?» – промелькнула у меня мысль. Или во время ступора в Аньке накопилось слишком много энергии? У нее всегда ее переизбыток. Сейчас выпускать будет…

3
{"b":"131757","o":1}