ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сумерки сгустились, солнце прощалось с далекими вершинами, край притих и примолк. Нед Хоппер исчез, и двое остались одни на опустевшем мысу, среди исчертивших пыль колесных следов, глядя на пески и загадочный воздух.

— Нет, нет!.. — произнес Уильям.

— Боюсь, что да, — отозвался Боб.

Чуть тронутая розовым золотом заходящего солнца пустыня была пуста. Мираж пропал. Два-три пылевых вихря кружили, рассыпаясь у горизонта, и только.

Уильям все свое разочарование вложил в глубокий стон.

— Это он сделал! Нед! Нед Хоппер, возвращайся, ты!.. Все испортил, окаянный! Чтоб тебе света не видать! — Он осекся. — Боб, как ты можешь?.. Стоит, хоть бы ему что!

Роберт грустно улыбнулся.

— А мне его жаль, жаль Неда Хоппера.

— Жаль?!

— Он так и не увидел того, что видели мы: Не увидел того, что видел любой. Даже на миг не поверил. А ведь неверие заразительно. Оно и к другим пристает.

Уильям внимательно оглядел безлюдный край.

— По-твоему, в этом все дело?

— Кто его знает. — Роберт покачал головой. — Одно несомненно; когда люди сворачивали сюда, они видели город, города, мираж, назови как хочешь. Но поди разгляди что-то, когда тебе все заслоняют. Неду Хопперу не надо было даже руки поднимать, чтобы закрыть своей лапищей солнце. В ту же минуту театр — двери на замок.

— А нельзя… — Уильям помялся, — нельзя нам снова открыть его? Что? Что надо сделать, чтобы оживить такую штуковину?

Они окинули взглядом пески, горы, редкие одинокие облачка, притихшее, бездыханное небо.

— Если глядеть уголком глаза, не прямо, а как бы невзначай, ненароком…

И они стали смотреть на ботинки, на руки, на камни в пыли у своих ног. Наконец Уильям буркнул:

— А точно ли это? Что мы чистые души?

Роберт усмехнулся.

— Конечно, не такие чистые, как дети, которые побывали здесь сегодня и видели все, что им желалось, и не как те взрослые простые люди, которые родились среди золотистых полей и милостью божьей странствуют по свету, оставаясь детьми в душе. Нет, Уилли, мы с тобой ни те, ни другие, ни малые, ни взрослые дети. Но и у нас есть достоинство: мы радуемся жизни. Знаем, что такое прозрачное утро на пустынной дороге, знаем, как рождаются и гаснут звезды в небесах. А старина Нед, он давным-давно разучился радоваться. Как не пожалеть, когда представишь его сейчас: мчится на своем мотоцикле, и так всю ночь, весь год…

Кончив говорить, Роберт обнаружил, что Уильям исподволь ведет глазами в сторону пустыни. И он тихонько прошептал:

— Видишь что-нибудь?..

Уильям вздохнул.

— Нет. Может быть… завтра…

На шоссе показалась одинокая машина.

Они переглянулись. Глаза их вспыхнули исступленной надеждой. Но руки не поднимались и рот не открывался, чтобы крикнуть. Они стояли молча, держа перед собой разрисованный плакат.

Машина пронеслась мимо.

Они проводили ее молящими глазами.

Машина затормозила. Дала задний ход. В ней сидели мужчина, женщина, мальчик и девочка. Мужчина крикнул:

— Уже закрыли на ночь?

— Ни к чему… — заговорил Уильям.

— Он хочет сказать: деньги нам ни к чему! — перебил его Роберт. — Последние клиенты сегодня, к тому же целая семья. Бесплатно! За счет фирмы!

— Спасибо, приятель, спасибо!

Машина, рявкнув, въехала на площадку кругозора.

Уильям стиснул локоть Роберта.

— Боб, какая муха тебя укусила? Огорчить детишек, такую славную семью!

— Помалкивай, — ласково сказал Роберт. — Пошли.

Дети выскочили из машины. Мужчина и его жена выбрались на волю и остановились, освещенные вечерней зарей. Небо было сплошь золотое с голубым отливом. Где-то в песчаной дали пела птица.

— Смотри, — сказал Роберт.

И они подошли к семье, которая стала в ряд, глядя на пустыню.

Уильям затаил дыхание.

Мужчина и его жена неловко прищурились, всматриваясь в сумрак.

Дети ничего не говорили. Их выпуклые глаза впитали в себя чистый отсвет заката.

Уильям прокашлялся.

— Уже поздно. Кхм… Плохо видно…

Мужчина хотел ответить, но его опередил мальчик:

— А мы видим… здорово!

— Да… Да! — подхватила девочка, показывая рукой. — Вон там!

Мать и отец проследили взглядом за ее рукой, точно это могло помочь, и…

— Боже, — воскликнула женщина, — на миг мне почудилось… но теперь… хотя… Ну да, вот оно!

Мужчина впился глазами в лицо женщины, что-то прочел на нем, сделал мысленный оттиск и наложил его на пустыню и воздух над пустыней.

— Да, — молвил он наконец, — конечно же.

Уильям посмотрел на них, на пустыню, потом на Роберта; тот улыбнулся и кивнул.

Лица отца, матери, дочери, сына светились.

— О, — прошептала дочь, — и неужели это правда?

Отец кивнул, осененный видением, которое было на грани зримого и за гранью постижимого. И он сказал так, словно стоял один в огромном заповедном храме:

— Да. И клянусь… это прекрасно.

Уильям уже начал поднимать голову, но Роберт шепнул:

— Не спеши. Сейчас появится. Потерпи немного, не спеши, Уилл.

И тут Уильям сообразил, что надо сделать.

— Я… я стану вместе с детьми, — сказал он.

И он медленно прошел вперед и остановился за спиной мальчика и девочки. Так он долго стоял, точно между двумя жаркими кострами в холодный вечер, и они согрели его, и он старался не дышать и, наконец, исподволь поднял глаза, осторожно направляя взгляд на вечернюю пустыню и воображаемый сумеречный город.

И в легком облаке летучей пыли, из которой ветер лепил смутные башни, шпили, минареты, увидел мираж.

Он ощутил на шее, совсем близко, дыхание Роберта, который шептал, словно разговаривая сам с собой:

Поистине… диковинное диво —
Пещерный лед и солнца переливы…

И город явился.

Перевод с английского Л. ЖДАНОВА

ВПЕРЕДИ ОТКРЫТИЯ[1]

Александр КИТАЙГОРОДСКИЙ, профессор, доктор физико-математических наук

Искатель. 1965. Выпуск №2 - i_013.png

Обсуждая способности некоего Иванова к научной работе, кто-нибудь скажет с одобрением: «Настоящий ученый, ясное физическое мышление», или с порицанием: «Да, он толковый, но не способен физически мыслить».

Отсутствие физического мышления рассматривается как дефект, когда речь идет о естествоиспытателе. В других же случаях отсутствие физического мышления сыграло бы не большую роль, чем отсутствие музыкального слуха в спортивных успехах Валерия Брумеля или Лидии Скобликовой. Поэтому можно услышать и такие характеристики: «Да какой же он физик, он математик чистой воды. Работы его как брюссельское кружево — бездна тонкости и изящества. Но физическое мышление ему чуждо».

Что же это за строи мыслей хорошего естествоиспытателя, который называют физическим мышлением? Мы будем говорить о нашем современнике.

«Типичный физик» — так я назову фигуру, олицетворяющую для меня каноны физического мышления, — начинает свою деятельность с внимательного анализа фактов. Прежде всего он ставит перед собой вопрос: можно ли наблюдать явление повторно, можно ли его воспроизводить. Это необходимое условие, чтобы к де-\у отнестись серьезно.

Единичный факт может быть предметом светской болтовни, но не отправной позицией для научного исследования. Характерен в этом смысле пример телепатии, к которой в последнее время оживился интерес. Занятно, что людям, далеким от науки, очень хочется поверить в возможность передачи мыслей на расстоянии. Сколько темпераментных «доказательств» приходится физикам слышать от своих знакомых, в особенности от женщин. «Она увидела сон, что сыну плохо. Проснулась и посмотрела на часы. А через неделю получила письмо: в этот день и час у сына был сердечный припадок. Ну как же после этого не верить в передачу мыслей». Ученый-«сухарь» слушает милую даму, вежливо улыбаясь, мало скрывая, что интерес его вызван собеседницей, а не предметом разговора. Дама восклицает в конце концов в сердцах:

вернуться

1

Глава из книги «Физика — моя профессия». Выходит в издательстве «Молодая гвардия».

15
{"b":"132284","o":1}