ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Малефисента. История истинной любви
Запрет на вмешательство
S-T-I-K-S. Закон и порядок
Девушки из бумаги и огня
Лидер без титула
Модицина. Encyclopedia Pathologica
Девятый ангел
Драгоценный подарок
Прорваться сквозь шум
A
A

5

«19 августа, 02.00. Координаты неизвестны. Вот уже одиннадцать часов продолжаем медленно дрейфовать в неизвестном направлении. Глубина 310–315 метров. Все попытки всплыть остаются безуспешными. Кислорода осталось максимум на три часа…»

Дышать становилось все труднее.

Казалось, легкие у меня неимоверно расширились, им стало тесно в груди. Они жадно втягивали, втягивали в себя воздух.

А его становилось все меньше и меньше… Очистительная система не успевала уже поглощать выдыхаемый нами углекислый газ.

Или просто балует психика и все это мне лишь кажется? Из нас троих мне одному нечем себя занять, поневоле в голову лезут глупые мысли.

Мишка по-прежнему как ни в чем не бывало продолжал колдовать со своими колбочками и пробирками. Через каждые пятнадцать минут он брал пробу забортной воды и, придвинувшись к лампе, внимательно рассматривал попавшуюся вместе с водой всякую микроскопическую живность. Потом снова прилипал к иллюминатору, время от времени делая какие-то пометки в пухлом журнале наблюдений.

Я заглянул через его плечо:

«Кажется, насыщенный слой снова начал подниматься. Проверить потом статистическим анализом взятых проб…»

А будет ли оно, это потом? И прочтет ли вообще кто-нибудь твой гроссбух… Вон почерк у тебя стал каким неуверенным, буквы словно пошатываются. Видно, им тоже не хватает воздуха. А ты все пишешь, пишешь, наблюдаешь.

Чем бы мне заняться?

Базанову тоже не до философских размышлений. Где его пижонство? Голый до пояса, весь перемазанный мазутом, он словно задался целью разобрать, прочистить и заново собрать весь батискаф.

Вот он закончил сборку правого мотора, сосредоточенно вытер руки куском пакли, задумчиво положил палец на кнопку и резко нажал ее.

Мотор мягко загудел. Базанов послушал его, склонив голову, и выключил, одновременно нажав пусковую кнопку левого мотора.

Нашу жестянку резко качнуло.

— Осторожнее! — воскликнул Михаил, валясь на спину и прижимая обеими руками к груди бесценную колбочку с очередной порцией своего «глубоководного супа».

— Хоть бы предупреждали, Константин Игоревич, — проворчал он, поднимаясь на ноги. — Да и зачем эта дерготня? Мешает работать.

Опять «левый, правый…»?

Зачем?

Но ведь надо же что-то делать, бороться, вырываться из плена!

Базанов ничего не ответил и начал разбирать второй мотор, аккуратно раскладывая детали на куске замасленного брезента.

Мишка прав: сколько раз уже Базанов рывками запускал моторы, пытаясь сбросить налипшую сверху шапку проклятого ила. А что толку? Зачем же зря расходовать аккумуляторы и мешать Михаилу работать?

Хотя, с другой стороны, если вдуматься… Кому пригодятся Мишкины наблюдения, если мы вообще никогда не всплывем? Или всплывем уже мертвые, задохнувшиеся в этой несчастной консервной банке?

Надо что-то делать!

— А этот насосик мы не додумали, — бормочет Базанов, рассматривая какую-то деталь. — Можно его сделать поостроумнее. По принципу выталкивания пьяного из пивной, вот как его надо будет сделать.

— Знаешь, в чем заключается этот принцип? — неожиданно спрашивает он меня, подняв голову.

— Нет.

— В непрерывности. Надо не давать пьянице опомниться. Все выталкивать его, выталкивать, выталкивать. Вот так должен работать и этот насос.

Я машинально слушаю Базанова…

И вдруг замечаю, как он украдкой, продолжая разбирать мотор и для отвода глаз что-то фальшивенько насвистывая, вороватым быстрым движением слегка подкручивает рукоятку вентиля, регулирующего приток воздуха.

Значит, мне вовсе не показалось, что дышать становится труднее.

Это Базанов все уменьшает приток воздуха, заставляя нас задыхаться.

Базанов, украдкой покосившись на меня, сразу понимает, что я все видел. Но продолжает насвистывать и копаться в моторе.

— Зачем вы это делаете, командир? — говорю я.

— Что? Мотор чищу?

Он притворяется непонимающим.

— Нет! Воздух зачем зажимаете?

— Воздух надо беречь, — наставительно отвечает он, поднимая черный от мазута палец.

— Зачем? Чтобы на какой-нибудь лишний час продлить агонию?

Мишка, услышав мой срывающийся голос, поднимает от своих пробирок лохматую голову и недоумевающе смотрит на нас. При виде его спокойного, задумчиво-сосредоточенного лица мне становится стыдно, но я уже не могу остановиться и почти кричу:

— Все равно перед смертью не надышишься! Дайте хоть умереть по-человечески!

Базанов берет меня своей грязной рукой за плечо и резко встряхивает.

Я сбрасываю рывком его руку. На рубашке остались жирные следы мазута.

— Теперь не отстираешь, — упавшим голосом говорю я, отведя глаза.

— Вот это другой разговор, — удовлетворенно произносит Базанов. — Ничего, отстираешь. Химчистка теперь чудеса, говорят, творит. А пока займись делом.

Он сует мне в руки кусок ветоши, и я начинаю покорно вытирать ею тускло поблескивающие при свете лампы детали мотора.

— Веселей, веселей, не ботинки чистишь! — покрикивает Базанов.

Работа совершенно бессмысленная, я отлично понимаю это. Но руки мои движутся, глаза критически осматривают, хорошо ли надраена изогнутая медная трубка, и нервы постепенно начинают успокаиваться, я прихожу в себя. Порой промелькнет трезвая мысль, что ведь это только самообман, своего рода психологический наркоз. Но я принимаюсь начищать металл с еще большим остервенением, и коварная мысль убегает.

Теперь мы все заняты делом. И я уже успокоился настолько, что, не прекращая работы, могу заглянуть в иллюминатор, черной зловещей дырой зияющий у моего плеча.

За ним адская, кромешная тьма. Прожектор включен лишь с той стороны, где ведет свои наблюдения неугомонный Михаил, а мне ничего не видно.

Покосившись на Базанова, я включаю прожектор и у своего иллюминатора. Буду делать два дела сразу: и механику помогать и наблюдать героически за природой, как Мишка. Может, это больше отвлечет.

Базанов уже открывает рот, явно собираясь прочитать мне очередную нотацию о том, что электроэнергию следует экономить, как и воздух… Но я смотрю на него, видимо, так красноречиво, что он только вздыхает, так и не сказав ничего.

Я механически надраиваю до блеска детали, а сам посматриваю в иллюминатор.

Словно Млечный Путь, сверкают уходящей во тьму бесконечной полосой крошечные плавучие букашки, в которых Михаил души не чает. Им воздух не нужен, и никакое давление им не опасно. И моторы им не нужны. Свободно странствуют они в глубинах океана.

Что это?

Будто за стеклом иллюминатора промелькнула какая-то тень?!

Выронив деталь, которую так тщательно надраивал, я приник к стеклу. Оно запотело, покрылось капельками холодной воды.

Я начал лихорадочно стирать их. Руки у меня в мазуте, по стеклу пошли радужные пятна.

Что-то темное, продолговатое, большое смутно виднелось чуть ниже нас в сумрачной морской глубине.

Оно медленно двигалось по самой границе зоны, освещенной прожектором…

— Батискаф! — закричал я. — Нас нашли, братцы! За нами прислали батискаф! Или нет… скорее это подлодка.

— Какая подводная лодка?! — гаркнул на меня Базанов. — Ты что, спятил?

Он схватил меня за плечо, отодвинул от иллюминатора и сам приник к мокрому стеклу.

Почему он так долго молчит?

— Ну?! — крикнул я.

— Это не подводная лодка, — глухо ответил Базанов, не отрываясь от иллюминатора. — Это просто… какая-то живность.

— Кашалот! — крикнул Михаил от своего иллюминатора.

19
{"b":"132284","o":1}