ЛитМир - Электронная Библиотека

— И здесь мы будем заниматься?

— Да, — серьезно ответил он, скрестив руки на груди.

— А можно поинтересоваться, чем именно? — неуверенно спросила я, вновь оглянув помещение взглядом.

— Можно, — согласно кивнул он, удостоившись моего косого взгляда. — Лично я буду заниматься твоим обучением.

— Здесь? — еще раз недоверчиво переспросила я. — И чему, позволь узнать, ты будешь меня обучать?

— А вот это уже совсем другой вопрос, — как-то загадочно произнес он, двинувшись в центр зала. Я за ним не пошла, ибо меня об этом не просили.

Следя за каждым шагом отца, я глубоко задумалась. Мне казалось странным его поведение. Каким он был вчера (я решила отсчитывать дни по своим «пробуждениям»)? Каждую эмоцию, интонацию и перемену настроения было практически невозможно уловить. Правда, у меня каким-то образом это получалось. Но не в том суть. Вчера он был похож на воплощение Вечности. Серьезным, бесстрастным, невозмутимым и немного холодным. Сегодня же он почему-то совершенно преобразился, став кем-то, кто несомненно старше меня, но не намного. Чего хотя бы стоит тот тяжелый вздох с утра пораньше. Интересно, что стало причиной такой резкой перемены? Хотя, может она и не такая резкая, но для меня стала, честно говоря, неожиданностью. От чего-то мне совершенно не верилось, что воплощение Вечности может быть таким… живым. Да, именно живым. Сколько он уже прожил? Сколько видел? Сколько знает? И неужели не смотря на все это еще испытывать какие-либо эмоции и показывать их? Не знаю, может это совершенно естественно и мне сложно судить обо всем этом, потому что раньше с таким еще не сталкивалось, но все же эта перемена заставила меня задуматься.

Из глубокой задумчивости меня вытащил чуть насмешливый голос отца:

— Креста, ты решила досмотреть свой сон прямо стоя? — мягко спросил он. Я мотнула головой, отгоняя от себя все ненужные в данный момент мысли.

— Да нет. Хотя бы потому, что мне сегодня ничего не снилось, — беззаботно отозвалась я.

— Тебя это радует или не расстраивает? — все так же чуть насмешливо поинтересовался отец, остановившись в центре залы.

— Скорее радует, чем наоборот, — задумчиво ответила я, еще раз оглядев зал и не заметив в нем никаких изменений.

— Тогда я попрошу тебя на время отвлечься от своих размышлений и отойти к двери, — уже серьезным голосом произнес отец, отвернувшись от меня. Я послушно исполнила его просьбу, до сих пор недоумевая, что он собирается сейчас делать, а вернее чему и как собирается учить меня. Отец поднял руки вверх, но, прежде чем что-то сделать, повернул ко мне голову, словно забыл что-то сообщить. — Ах, да, чуть не забыл. Креста, дочка, не держи на меня зла. Это все для твоей же пользы.

Меня это заявление ох как насторожило, но уточнить что-либо на этот счет не получилось, потому что отец уже отвернулся от меня и начал делать какие-то пасы руками. Я замерла и замолчала, побоявшись отвлечь, а вернее просто напросто не желая попасть под руку. Почему-то мне казалось, что делать какие-либо движение отцу совершенно не нужно, и он просто так это делает, для эффекта. Хотя, может я ошибаюсь? Кто его знает. Между тем с залом начали происходить перемены. Вернее не с ним, а с пространством вокруг.

В залу тут и там начали появляться тени, которые в последствие обретали весьма четкие очертания, становясь осязаемыми предметами. Правда, скорее всего это были все же не тени, а «сгустки» ничего, которое окружало все снаружи здания. Когда я присмотрелась к тому, что появляется в зале, мои глаза невольно расширились от удивления. В зале появилось несколько манекенов, больше смахивающих на чучел. В дальнем левом углу появилась небольшая площадка, в которой возвышались небольшие столбики разной высоты. Вот это мне что-то очень сильно, а когда я напрягла память, то вспомнила, что почти такая же площадка была на соревнованиях в академии Йака, когда на арену выходили девушки с хлыстами. У правой стены, почти во всю ее длину, стояли разные предметы, которые вместе, как я поняла, образовывали полосу препятствий. В центре, очертив площадку вокруг папы, зажегся огненный круг, который вскоре погас, оставив после себя на полу четкую белую линию. Слева от меня тени образовали нечто, чем-то смахивающее на перекладины, только висели они прямо в воздухе и на разной высоте. Где-то в трех метрах от центра зала появился канат, причем держался он явно на настоящем потолке, то есть был очень, очень длинный. Так же в зале появилось еще несколько предметов, названия которых я не знала и узнать их меня что-то совершенно не тянуло. Было понятно только то, что это скорее всего служит тем же целям, что и полоса препятствий и «перекладины», то есть для развития физической формы. А еще я заметила, что в противоположной входу двери появилась еще одна дверь, которая, как мне кажется, вела на улицу.

Оглядев все это, мне стало как-то совсем не по себе. С опаской и смесью беспомощности и некоторого ужаса я посмотрела на отца, который теперь развернулся ко мне лицом. Улыбка на его лице показалась мне хищным оскалом. Я невольно попятилась, но отходить было некуда, потому что почти сразу мою спину встретила прохладная каменная стена.

— Что все это значит? — едва слышно спросила я, вжавшись в «гостеприимную» стену и не надеясь, что меня услышат. Как ни странно, но меня все-таки услышали.

— А это значит, — довольно (как-то нехорошо так) улыбнулся отец, начиная сокращать между нами расстояние, — что с данного момента эта комната становится для тебя почти что домом родным, а я — злым дяденькой, который не дает тебе спокойно в нем отдыхать. То есть если говорить нормальным языком, то первая часть твоего обучения началась.

Последнее слово он произнес, стоя в шаге от меня и пристально глядя в глаза. Я на всякий случай мысленно простилась с жизнью и всеми, кто мне в ней был дорог, а так же тихо пожалела, что так и несказала одному дракону, что люблю его.

Где-то снаружи прогремел гром…

Глава 18

С тех пор прошло ровно пятьсот дней, а вернее моих пробуждений…

Мой папенька (добрейшей души изверг!) считает, что обучение мое проходит как нельзя лучше. Я его оптимизма, честно говоря, не разделяла совершенно. Последние полтора года моей жизни стали если не самыми ужасными, так самыми зверскими точно. Хотелось спать, есть, а больше всего просто умереть и не жить. Надо мной издевались так, как только могли. Правда, иногда мне начинало казать, что и как не могли тоже. Вся моя сознательная жизнь за последние полтора года была сплошными тренировками, а спала я только тогда, когда банально отключалась. При чем где упала, там и спала. Один раз даже на перекладинах умудрилась заснуть. Не кормили меня совершенно, мотивируя это тем, что в Вечности есть не хочется. Не знаю, то ли я была неправильно устроена, то ли папенька у меня мастер приувеличения, то ли он просто не знал, как должен реагировать мой организм на все эти издевательства под кодовым названием «обучение», но есть мне хотелось. И это неопровержимый факт. По крайней мере в первое время. Кстати, спать долго мне тоже не давали. Но все же есть хотелось больше, чем спать. Честно говоря, умереть или хотя бы сбежать от сюда хотелось гораздо больше.

Что я делала последние пятьсот дней своей жизни? Училась владению оружием. Какого оружия? Всего. То есть абсолютно всех видов оружия, начиная от банального кинжала и заканчивая всеми видами огнестрельного. Всего было так много, что мне не удалось даже запомнить названий. Самое смешное, что мой отец на этом и не настаивал, говоря, что главное, чтобы я научилась просто напросто им пользоваться. Кстати, огнестрельное оружие и стрелковое мы тренировали на улице. Тогда я очень сильно пожалела о том, что когда-то хотела узнать, что скрывается за той дверью.

Там была большая лужайка, которая по размерам своим была сравнима с полем. Безграничное поле, уходящее прямо в небо. Когда я впервые ее увидела, я просто не смогла высказать своего восхищения, но спустя неделю я просто возненавидела ее всей душой. А все потому, что каждый день с первыми минутами моей мучительной жизни меня отправляли в длительную пробежку по ее периметру. И все бы ничего, если бы надо было пробежать только один круг… Помнится, пару раз я спала и на улице прямо под проливным дождем. Дожди, кстати, шли почти постоянно, вернее небо было всегда затянуто тяжелыми серыми облаками. От этого еще, надо сказать, трава постоянно была мокрой и грязи чуть ли не по колено. Бегать было до ужаса неудобно. Как я умудрилась там уснуть да еще и проспать до следующего пробуждения до сих пор остается загадкой даже для меня. Кстати, если количество необходимых кругов становились для меня легкой победой (по мнению отца), добавлялся еще один круг.

71
{"b":"139114","o":1}