ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 6

Среди всего прочего имелся один вопрос, довольно сильно интересовавший нас с императором, но я не мог найти ответ на него, как ни напрягал свою разведку. Дело было в том, что в Штатах явно наблюдались признаки подготовки к крупной переброске войск и техники. Причем на атлантическом побережье, а не на тихоокеанском! В принципе правильно, это лучше делать до начала войны, а то после него как бы мы не перетопили половину по дороге… Но под каким соусом они собираются это провернуть? Опять, как с Китаем, озаботятся усилением демократии где-нибудь в Испании, например? Не дураки, должны понимать, что король тут же обратится за помощью к нам и мгновенно ее получит. Так вот, второго июля моя агентура все-таки дала мне ответ на этот вопрос. Правда, она взяла его из американских газет. Оказывается, неделю назад в Эфиопии были убиты и ограблены два каких-то американских ученых, изучавших там не то слонов, не то тушканчиков. Не успела высохнуть краска на буквах возмущенных статей, как толпа патриотов непонятным образом нашла в Вашингтоне эфиопское консульство и разгромила его с учинением человеческих жертв. К обеду этого же дня Эфиопия объявила войну Штатам и арестовала всех находящихся на ее территории американских граждан, коих оказалось ровно четыре штуки – то есть остатки злополучной экспедиции.

Красиво они нас, мрачно думал я. И ведь ничего не возразишь – Штаты действительно подверглись неспровоцированной агрессии. То, что она наверняка проплаченная, пока докажешь – война кончится…

Зазвонил телефон – прямая линия из Зимнего, из императорского кабинета. Я взял трубку и услышал несколько даже растерянное Гошино:

– Слышал? Вот ведь папуасы хитрозадые, эфиоп ихнюю мать! В общем, жди, выезжаю, ужинать сегодня будем у тебя.

Надо сказать, что новость, хоть и не самая приятная, все же не испортила Гоше аппетита. Или он просто пользовался случаем поесть хоть и без изысков, но зато и без ограничения в количестве, как практиковалось в Зимнем? В общем, он быстро умял карасей в сметане и поделился подробностями:

– Ко мне в шесть вечера эфиопский посланник заявился. И сказал, между прочим, что его страна не будет возражать, если мы ей предложим купить некоторое количество самолетов, боевых кораблей и подводных лодок. С беспроцентной рассрочкой платежа на десять лет и с экипажами вдобавок.

– Слушай, а можно я его арестую?

– Нельзя, – покачал головой император, – потому что этого эфиопа уже арестовал я. Кстати, его скоро сюда должны привезти, в Зимнем он мне не нужен. То есть, судя по всему, разногласий у нас тут нет – никаких нападений на транспорты под чьим угодно флагом устраивать не надо.

– Не знаю насчет чьих угодно, но под эфиопским точно нельзя. Мало того что эти дети природы хотят на халяву разжиться флотом и авиацией, так ведь еще и растрезвонят об условиях сделки на следующий же день. Это уж тогда лучше прямо сразу Штатам войну объявлять, и все. Но нельзя – мы же миролюбивые, вот ведь напасть какая. В общем, я еще подумаю, но скорее всего помешать переброске первой партии войск мы не сможем. Только ты не волнуйся, это не так много, у них же армия в мирное время – меньше полумиллиона, да и отправят ее в Европу далеко не всю. Ну а ты лучше побыстрее проведи через Машу покупку японцами эскортного авианосца и легкого крейсера, а то бумаги уже третий день как в ее департаменте увязли. И неважно, что японцам сейчас платить нечем, – перебьемся. Зато, глядишь, и сподобятся утопить кого-нибудь, потому как вряд ли американцы успеют переправить все и всех до начала войны с Японией.

– А когда они ее объявят, не знаешь?

– Покушение на Ито будет послезавтра. Потом пару недель на поднятие волны народного гнева и мобилизацию… В общем, где-то в середине июля. Кстати, пора тебе речь писать, какого искреннего друга потеряла Россия в лице злодейски убитого японского премьера. Прямых наездов на амеров не надо, но вот вопрос: а какие силы вложили в руку убийцы оружие и отправили на черное дело – он точно не помешает.

– Да, если сейчас писать, то это только самому, – вздохнул Гоша. – Жалко, что нельзя поручить это Коковцеву, он только что из Токио вернулся. Весь под впечатлением от встреч с Ито.

– Так пусть и изложит их на бумаге, а траурную речь ты по его тезисам за полчаса сочинишь.

Император помолчал и грустно заметил:

– Как все-таки политика уродует людей. Сидим мы тут с тобой и обсуждаем, чего бы еще извлечь полезного из планирующейся смерти симпатичного нам обоим человека.

– Да не политика, – возразил я, – а власть. Точнее, ответственность… Были бы мы просто частными лицами – так ты бы мог спокойно пойти Маше в жилетку поплакаться, а я – сесть и нажраться до полной анестезии. Потому что отговорить его не получится, сам видел – скала, а не человек.

– Ладно, я понимаю. Интересно, кто вместо него будет?

– Генерал Кацура, так что никакой смены курса вроде произойти не должно. Кроме того, Ито уже успел представить Токигаву императору, на предмет введения его в Тайный Совет, и просил Кацуру не оставлять без поддержки этого молодого, но многообещающего политика. Вот и посмотрим, насколько хорошо новым премьером будут исполняться заветы предшественника.

– Кстати, – усмехнулся император, – мне Коковцев рассказывал, что в японских правительственных кругах стало модно использовать в речи русские непечатные выражения и что привнес это туда именно твой Токигава. Зачем ты, старый грубиян, научил этого искренне восхищающегося тобой неискушенного молодого человека ругаться матом?

– Затем, что иначе потери в грядущих воздушных боях были бы выше. Впрочем, Иочиро сам после первых же полетов на радиофицированном истребителе заметил, что японские слова больно уж длинные, а ведь далеко не всегда можно обойтись одним, иногда приходится говорить и несколько слов подряд. Так пока дойдешь до середины, тебя раза два сбить успеют. А в русском устном слова короткие, и их требуется немного. В общем, мы прикинули, что матерный радиообмен повышает плотность передачи информации. По сравнению с русским литературным в два раза, а с японским и вовсе в четыре с половиной. Так что теперь это официальный язык военно-воздушного радиообмена в России, Черногории и Японии. У немцев, правда, свой сленг – вот тут я не уследил, каюсь, недоработка вышла.

– М-да… Кстати, про немцев. Мне Вилли в последнем телефонном разговоре сказал, что французы стали зажимать уже оплаченные грузы. Ну не крохоборы ли? Там же в основном фураж и немного зерна.

– Да слушал я эту запись. И ничего они не крохоборы, а вовсе даже исходят военной хитростью. Сейчас копят эшелоны, а перед началом войны отправят все разом, чтобы забить немцам железку на направлении подвоза подкреплений. Там такие вагоны и паровозы – закачаешься! Со всей Франции старье собирали. Так что, кроме ихнего танка «Даву», который поедет под видом двух платформ с сеном, я получу еще и паровоз образца тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года. Наверняка бардак будет, и перевозимый через границу танк, скорее всего, не заметят. Но все же прикинь, как я могу не называть избирателей твоей жены жидами? Требуют доплату за антикварный паровоз! И ведь придется согласиться, никуда не денешься.

– Вроде же «Даву» перевозится на трех платформах, – усомнился император.

– Третья везет кран, он нам не нужен. И вот что я еще думаю, возвращаясь к японским делам: а напиши-ка ты все-таки траурную речь всю сам, и не откладывая. Может, это и суеверие, но я неоднократно замечал такую вещь. Если ситуация неоднозначная, а у меня есть готовые наработки только по одному варианту ее развития, то почти наверняка она будет развиваться по другому, на который наработок нет. Вот ты и накорябай именно про убийство, а не про покушение вообще! Может, и обойдется.

Гоша встал и прошелся по кабинету.

– Напишу, – сказал он, отойдя от окна. – Действительно, мало ли что… В общем, напишу. Но тебе не кажется, что назревает и еще одно покушение? В том мире был сараевский выстрел, а в нашем, как мне почему-то кажется, грохнет софийский. Вот только не уговаривай меня еще и про эту сволочь заранее речь писать!

12
{"b":"140188","o":1}