ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Следующее утро я начал с того, что лично убедился в готовности команды из четырех человек, которая должна была везти ларчик для открытия портала из коттеджа на Торбеевом в Москву, на Даниловскую площадь. Дамы уже неплохо представляли себе тот мир, потому как это были те, что ездили с нами в Уссурийск. Мужская половина команды собиралась в потустороннюю Москву в первый раз, хотя готовилась уже полгода. Подготовка заключалась в том, что из самых крепких в вере иноков Высоцкого монастыря было выбрано два наименее любопытных и, честно говоря, просто туповатых. Все полгода настоятель монастыря отец Пантелеймон усиленно внушал им, что на их долю выпала высочайшая честь – молиться об успехе очень важного дела помазанника Божия, коим является его величество. После чего они были рукоположены и откомандированы в мое распоряжение.

Смысл этого дела состоял в том, что, во-первых, никакого вреда от искренней молитвы быть не может, считал я. Относительно пользы я был не уверен, но ее возможности вовсе не отрицал. А во-вторых, показывать людям оттуда какой-нибудь прибор, якобы открывающий портал, было бессмысленно, все равно довольно быстро разберутся, что это муляж. А вот лицезрение усердно молящихся об открытии портала монахов может и сподвигнуть тамошние власти на поиск подобных и у себя. Это будет хорошо еще и тем, что, возможно, хоть как-то поспособствует оздоровлению обстановки в тамошней церкви, а то, насколько я помнил, ситуация там была примерно как в нашей империи, если не хуже…

Поговорив с дамами, я отослал их и занялся ориентированием монахов. В общем, новость о том, что им придется подвижничать в ином, полном самых что ни на есть дьявольских соблазнов мире, их не особо взволновала, они были готовы и не к таким подвигам. Отослав и их, я прослушал запись беседы и с некоторым смущением обнаружил, что у меня, кажется, получился вольный пересказ песни Высоцкого про инструктаж кузнеца перед заграничной поездкой. Помните: «Мол, у них пока что лучше бытово. И, чтоб я не отчебучил не того, он мне дал прочесть брошюру, как наказ – чтоб не вздумал жить там сдуру, как у нас». Во всяком случае, я ухитрился упомянуть и про шпионок с крепким телом, и про то, что от тамошних подарков надо сурово отвернуться.

Глава 3

В конце мая я обновил свое недавнее приобретение – личную «Пчелку», пришедшую на смену заслуженной «Кошке». На этом самолетике дорога до Георгиевска заняла два с половиной часа, то есть практически как у персон соответствующего ранга в том мире, если сравнивать с перемещением из Москвы в Питер. Правда, летел я все-таки дольше, но зато от кабинета в Гатчинском дворце до аэродрома я добрался за семь минут, а в Георгиевске от самолета до своей тамошней резиденции – за четыре. Встретивший меня управляющий первым делом показал мне новых обитателей дома – двух полугодовалых котят, только что присланных из недавно образовавшегося Каспийского филиала второй летной школы. В филиале имелась кошка, которая, к удивлению тамошнего народа, однажды вдруг взяла и забеременела – и это при полном отсутствии котов в радиусе по крайней мере ста километров от места дислокации филиала. Узнав об этом, я предположил, что она где-то пообщалась с местным донжуаном из камышовых котов, которые человеку на глаза просто так не показываются, и попросил прислать пару котят, как только подрастут. Насколько я помнил, потомство камышового кота и обычной кошки сочетает в себе мощь и размеры папы с одомашненностью мамы, а то ведь камышовые плохо приручаются.

Но прилетел я все-таки посмотреть не на котят, а на прибавление в семействе «Выхухолей» – дальний высотный разведчик «Страхухоль». Действительно, этот самолет, хоть и с небольшой натяжкой, уже можно было считать стратосферным. Он мог подниматься на двенадцать километров, причем не на пике горки, а в горизонтальном полете. Предваряя вопрос: неужели в Российской империи освоили выпуск высотных турбокомпрессоров, сразу скажу, что нет, не освоили, хотя и пытались. В данном случае мы поступили так, как Петляков в вашем мире – то есть просто установили в фюзеляже еще один мотор, который и крутил компрессор, обеспечивающий воздухом все три движка и гермокабину, а заодно и обогревал ее. У Петлякова такое решение привело к тому, что самолет перестал быть бомбардировщиком, потому что дополнительный мотор и запас бензина для него съели почти весь запас грузоподъемности. У нас в общем-то тоже, но зачем нужна грузоподъемность разведчику? Цейссовская фотоаппаратура весит немного, несмотря на высочайшее качество. Еще у самолета имелась возможность быстрой установки двух авиационных двадцатитрехмиллиметровых пушек. Правда, при этом уже нельзя было брать полный запас бензина. Это давало возможность при необходимости использовать их как высотные истребители – мало ли, а вдруг у противника появятся настоящие стратегические бомбардировщики? Да и дирижабли, способные преодолеть девятикилометровый рубеж высоты, имелись и у англичан, и у американцев.

Так что я сел изучать документацию. После обеда – два вывозных полета, а завтра слетаю вторым пилотом на предельную высоту. И не говорите мне, что второму лицу империи такие вещи не положены! Потому как я живой человек, а значит, могу невзначай переутомиться, если время от времени не отвлекаться от текучки и не воспарять в горние выси. А от переутомления недолго и озвереть, что при моей должности, да плюс еще с недавно полученными дополнительными полномочиями, может иметь весьма нехорошие последствия.

Высотный полет был совмещен с визитом на авиазавод номер три, то есть московский, где в числе прочего делались и первые тяжелые бомбардировщики «Гриф», сразу серией в десять штук. От предшественника, то есть «Грифона», эта машина отличалась тем, что в названии у нее пропали две последние буквы, с крыльев исчезли два мотора из шести, и вообще это был совершенно другой самолет. Нормальный четырехмоторный бомбардировщик, по своим параметрам примерно соответствующий Пе-8 вашего мира. Вся серия имела узкий бомбардировочный фюзеляж, то есть была непригодна для использования в качестве императорского борта номер один – ничего не поделаешь, придется величеству пока довольствоваться «Кондором» или «Пчелкой». Ну не позволяли наши возможности без ущерба для бомбардировочной программы построить еще и пассажирский лайнер.

Убедившись, что на третьем заводе дела идут вполне терпимо и получив уточненные сроки начала испытаний «Грифов», я вернулся в Георгиевск. Надо было еще заскочить к другу Боре и напомнить ему кое о чем… Впрочем, еще в приемной стало понятно, что напоминаний не требуется.

– Фиговатая у вас звукоизоляция, – попенял я секретарю, – вы уж будьте так добры проследить за исправлением этой недоработки, а я в следующий визит проверю.

После чего я счел возможным прислушаться к доносящимся из-за двери Бориным возмущенным воплям.

– Где экшен? Драйв у вас где, я кого спрашиваю?! Какого черта вы растянули пролог на двенадцать страниц, если в нем всего две с половиной драки, да и то без членовредительства? Это получается не приключенческая литература, а оголтелая пропаганда злостного пацифизма! Ведь дождетесь, что я вас в спортшколу отправлю на ускоренные курсы рукопашной. И тема сисек в вашем опусе не раскрыта совершенно… А вы чего скалитесь – ваш бред я тоже успел прочесть! Правда, всего до пятой страницы, но мне хватило. Вы же пишете исторический роман! Понимаете, ис-то-рический! То есть в нем должен быть колорит эпохи. А у вас герой приезжает в Венецию и за пять страниц встречает всего двух дам. Венеция, чтоб вы знали, – это не пустыня Гоби! Ладно, пусть всего две. Но с какой стати вы вообразили себя Вальтером Скоттом? Ваша фамилия Косозадов! Ах, Козосадов? Тогда тем более. И вашего героя зовут не святой Антоний и даже не Айвенго, а Казанова! Где потрясающие воображение постельные сцены? Ах, герой копит силы… Вы, я чувствую, явно их перетратили! В общем, пока не представите приличный роман, ни в «Путаниум», ни к мадам Изабелле вас не пустят, я распоряжусь. Какое еще вдохновение? На серпуховском вокзале будете муз отлавливать!

5
{"b":"140188","o":1}