ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако прежде чем заняться едой, все вышли из дома и собрались на заднем дворе в полукруг — больше нигде не было места, способного вместить такое количество людей. Появился священник, человек. Это немного удивило меня, но я предположила, что, живя в человеческом городе, дампиры посещают человеческую церковь. И для большинства людей дампиры ничем не отличались от них, поэтому священник наверняка думал, что его пригласили в обычный дом. Присутствовали и немногие живущие в городе морои, но и они тоже более-менее могли сойти за людей — правда, очень бледных — если следили за тем, чтобы не демонстрировать свои клыки. Люди не ожидали увидеть тут ничего сверхъестественного, а раз так, то никакие сомнения не закрадывались в их головы, даже когда они сталкивались с чем-то таким нос к носу.

Постепенно наступила тишина. Солнце уже садилось, западная часть неба полыхала оранжевым, повсюду протянулись длинные тени. Священник совершал заупокойную службу по-русски, его речитатив в темнеющем дворе звучал мистически.

Мне приходилось слышать заупокойные службы только по-английски, но ощущение возникало то же самое. Собравшиеся то и дело крестились. Я не понимала слов, поэтому просто смотрела и ждала, чувствуя, как горестный голос священника проникает в душу. Любовь к Дмитрию нарастала внутри, словно приближающаяся буря, но я старалась сдержать эмоции, утаить их в своем сердце. Когда поминальная служба закончилась, сверхъестественное напряжение, охватившее всех, рассеялось. Люди снова задвигались, обнимали Беликовых, жали руку священнику. Вскоре он ушел.

Приступили к еде. Все рассаживались с полными тарелками, где могли найти местечко, как в доме, так и во дворе. Никто из гостей не знал меня, и Беликовым тоже было не до меня. Они были слишком заняты, бегая туда и обратно, чтобы никого не обделить вниманием. Сидни в основном сидела рядом со мной, мы вели легкий разговор, и ее присутствие действовало на меня успокаивающе. Мы сидели на полу в гостиной, прислонившись к стене рядом с этажеркой. Сидни, как обычно, только ковыряла еду, что заставило меня улыбнуться. Было что-то успокаивающее в этой ее уже ставшей знакомой привычке.

Покончив с едой, люди продолжали разговаривать, собравшись небольшими группами. Я ничего не понимала, естественно, но постоянно упоминалось имя: Дмитрий, Дмитрий. Это напоминало неразборчивый шепот, издаваемый призраками, и вызывало тягостное ощущение, будто я сейчас задохнусь; снова и снова повторяемое имя давило на сердце. Дмитрий, Дмитрий. В какой-то момент это стало просто невыносимо. Сидни куда-то ушла, и я выбежала из дома, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Кто-то разжег на заднем дворе костер, вокруг него сидели люди и тоже разговаривали о Дмитрии. Ну, я и пошла на передний двор, а потом на улицу.

Далеко заходить я не собиралась. Ночь была теплая, ясная, в темном небе ярко сияли луна и звезды. Меня одолевали противоречивые чувства, и теперь, когда рядом никого не было, я позволила долго сдерживаемым эмоциям вырваться наружу вместе с бесшумно текущими по щекам слезами. Миновав пару домов, я села на обочину, радуясь, что вокруг так тихо. Это мирное состояние, однако, продлилось совсем недолго — мой острый слух уловил звук голосов, приближающихся со стороны дома Беликовых. Показались три фигуры. Один был морой, высокий и худощавый, а остальные дампиры. Подойдя, они остановились передо мной. Я подняла взгляд и посмотрела в темные глаза мороя. На службе я эту троицу не видела, но лицо мороя показалось мне знакомым. Я криво улыбнулась ему.

— Эйб Мазур, надо полагать.

ДЕВЯТЬ

— Я думала, ты мне снился, — сказала я.

Дампиры заняли вокруг мороя оборонительные позиции. Лицо Эйба было тем самым странным, которое я видела после сражения в сарае, то теряя сознание, то снова приходя в себя. Он был старше меня, по возрасту ближе к Алене. Черные волосы, эспаньолка, очень смуглый для мороя. Если вы видели смуглого или загорелого человека, который болен и от этого бледнеет, то это был как раз тот оттенок смуглоты. В его коже определенно присутствовал какой-то пигмент, и сильная бледность лишь подчеркивала его. Больше всего поражала его одежда — длинный, черный, явно безумно дорогой плащ и темно-красный кашемировый шарф, под которым посверкивало какое-то золотое украшение; в одном ухе сверкала золотая серьга. Поначалу все это навело меня на мысль, что он либо пират, либо гей, но спустя мгновение я изменила свое мнение. Что-то в его облике говорило о том, что он переломает ноги любому, вставшему на его пути.

— Снился? Такое мне не часто приходится слышать, — заговорил морой с еле заметной улыбкой и на некоторое время задумался. — Иногда я являюсь людям в ночных кошмарах.

Он не был ни американцем, ни русским; я не смогла распознать акцент.

Что происходит? Он пытается своей скверной репутацией произвести на меня впечатление или запугать? Сидни определенно не боялась его, но относилась к нему со здоровой настороженностью.

— Ты, видимо, уже знаешь, кто я, — сказала я. — Возникает вопрос: что ты здесь делаешь?

— Нет. — Улыбка стала шире. — Вопрос ставится иначе: что ты здесь делаешь?

Я сделала жест в сторону дома Беликовых.

— Я приехала на похороны.

— Ты не по этой причине появилась в России.

— Я приехала в Россию, чтобы рассказать Беликовым, что Дмитрий мертв, поскольку никто больше не потрудился сделать это.

Это было удобное объяснение моего появления здесь, однако под пристальным взглядом Эйба по спине побежали мурашки. Как и Ева, та безумная старая женщина, он не верил мне, и я остро ощутила, насколько он опасен, несмотря на свою ярмарочную внешность.

Эйб покачал головой, улыбка полностью исчезла.

— Это тоже не подлинная причина. Не лги мне, девочка.

Я мгновенно взъерепенилась.

— А ты не допрашивай меня, старикан. Разве что ты готов рассказать, зачем ты и твои дружки рискнули проехать по ночной дороге, чтобы спасти Сидни и меня.

Дампиры Эйба напряглись, услышав слово «старикан», но, к моему удивлению, он снова улыбнулся — хотя эта улыбка не затронула его глаз.

— Может, я просто выручил вас.

— Вряд ли — судя по тому, что я слышала. Ведь это ты заставил алхимиков послать Сидни со мной.

— Да? — Он дугой выгнул бровь. — Это она рассказала тебе? Ммм… Не следовало ей так поступать. Ее начальству это не понравится. Совсем не понравится.

Проклятье! Снова я брякнула, не подумав. Мне не хотелось причинять Сидни неприятности. Если Эйб действительно в некотором роде «крестный отец» мороев — как она его называла? Змей? — не сомневаюсь, он способен воздействовать на алхимиков с той целью, чтобы они еще больше осложнили Сидни жизнь.

— Я вынудила ее рассказать мне все, — соврала я. — Угрожала ей в поезде. Это было нетрудно — она и так до смерти боялась меня.

— Не сомневаюсь. Они все боятся нас, связанные вековыми традициями и укрывающиеся за своими крестами, которые должны защитить их — несмотря на дары, полученные с помощью татуировок. Во многих отношениях они похожи на вас, дампиров, — за исключением репродуктивных проблем.

Выдавая эту тираду, он смотрел на звезды, как какой-нибудь философ, размышляющий над тайнами Вселенной. Почему-то это меня еще больше разозлило. Он говорил в шутку, а ведь, совершенно очевидно, имел определенный план в отношении меня. Не люблю оказываться частью плана, составленного у меня за спиной, — в особенности когда понятия не имею, что это за план.

— Да, да, уверена, мы можем всю ночь обсуждать алхимиков и то, как ты контролируешь их, — взорвалась я. — Но меня по-прежнему интересует, чего ты хочешь от меня.

— Ничего, — просто ответил он.

— Ничего? Ты всерьез осложнил себе жизнь, чтобы помочь мне и Сидни, а потом последовал за мной сюда ради «ничего»?

Он опустил взгляд, в котором вспыхнул угрожающий огонек.

— Меня ты не интересуешь. У меня своих дел хватает. Я приехал ради других, заинтересованных в тебе.

22
{"b":"140554","o":1}