ЛитМир - Электронная Библиотека

Он кивнул на окно. Солнце почти село, небо потемнело, лишь на западе у горизонта еще пылало оранжевым. До Тамариной работы можно было дойти пешком, и хотя вряд ли существовала реальная опасность, мне не хотелось, чтобы после заката она оказалась на улице одна. Я встала.

— Пойдем встретим ее. — Потом добавила, обращаясь к Артуру и Льву: — А вы, ребята, оставайтесь здесь.

Мы с Денисом прошагали полмили до маленького офиса, где работала Тамара. Она выполняла обязанности клерка. Мы с Денисом встретили ее на пороге и вернулись обратно без происшествий, живо обсуждая планы охоты на сегодняшнюю ночь. Около дома Тамары я услышала на другой стороне улицы странные завывания. Мы все резко обернулись, и Денис рассмеялся.

— Господи, снова эта сумасшедшая, — пробормотала я.

Тамара жила в относительно благополучном квартале, но, как и в любом городе, здесь имелись бездомные и нищие. Эта женщина была почти так же стара, как Ева, и обычно ходила взад-вперед по улице, бормоча что-то себе под нос. Сегодня она лежала на спине, на тротуаре, издавая странные звуки и махая конечностями, словно перевернутая черепаха.

— Она больна? — Спросила я.

— Не-а. Просто сумасшедшая, — ответил Денис.

Они с Тамарой собирались войти в подъезд, но остатки моей мягкости не позволяли просто так бросить старуху. Я вздохнула.

— Идите, я сейчас.

Машин не было, и я без опасений перешла улицу. Протянула руку, чтобы помочь женщине, стараясь не думать о том, какая она грязная. Как и сказал Денис, сегодня она совершенно обезумела. Она не заболела, по-видимому, просто решила прилечь. Я содрогнулась. Я часто употребляла слово «безумие» по отношению к Лиссе и себе, но вот оно — подлинное безумие. Я очень, очень надеялась, что дух никогда не доведет нас до такого состояния. Бездомную женщину удивило предложение помощи, но она взяла мою руку, поднялась и начала возбужденно говорить что-то по-русски. Потом попыталась обнять меня в знак благодарности, но я попятилась и вскинула руки, отстраняя ее от себя.

Она послушалась, но продолжала что-то радостно щебетать. Подхватила полы своего длинного пальто, словно это было бальное платье, начала кружиться и напевать. Я засмеялась, удивляясь тому, что меня способно развеселить такое. И двинулась обратно через улицу к дому Тамары. Старая женщина перестала танцевать и со счастливым видом снова заговорила по-русски.

— Извините, мне нужно идти, — сказала я, но это осталось незамеченным.

Потом она замерла на середине фразы. Выражение ее лица насторожило меня, лишь на долю секунды опередив подкатившую тошноту. Одним плавным, но молниеносным движением я развернулась, вытащила кол и оказалась лицом к лицу со стригоем, высоким и импозантным. Он подобрался ко мне, пока я отвлеклась. Глупо, глупо! Я не позволила Тамаре одной возвращаться домой, но мне никогда даже в голову не приходило, что опасность может поджидать прямо рядом с…

— Нет…

Не знаю, произнесла я это слово вслух или мысленно. Это не имело значения. Имело значение только то, что я видела перед собой. Или, скорее, думала, что вижу. Потому что, конечно, конечно, я это вообразила. Такого не могло быть в реальности. Дмитрий.

Я узнала его мгновенно, хотя он и… изменился. Думаю, я узнала бы его среди миллиона человек. Иначе быть не могло, так сильна была наша связь. Я не видела его очень долго и теперь буквально впитывала каждую черту. Темные волосы до плеч, распущенные и слегка вьющиеся. Так хорошо знакомые губы, изогнутые в удивленной и все же вызывающей дрожь улыбке. На нем даже был его обычный пыльник — длинное кожаное пальто по типу тех, что можно увидеть в ковбойских фильмах.

И еще… в нем появились признаки стригоя. Темные глаза — которые я так любила — были обведены красными кругами. Бледная-бледная, смертельно бледная кожа, а ведь раньше он был таким же загорелым, как я, поскольку много времени проводил на свежем воздухе. Я знала — открой он рот, и станут видны клыки.

Мой осмотр занял краткий миг. Я среагировала быстро, когда лишь почувствовала его, — быстрее, чем, наверно, он ожидал. Элемент неожиданности все еще оставался на моей стороне, кол наготове, нацеленный точно ему в сердце. Могу с уверенностью утверждать, что я сумела бы нанести удар быстрее, чем он успел бы защититься.

Но эти глаза. О господи, эти глаза!

Даже с отвратительными красными кругами вокруг зрачков, его глаза напоминали мне о Дмитрии, которого я знала. Их взгляд — бездушный, злобно мерцающий — не имел ничего общего с прежним. И все равно сходства хватало, чтобы растревожить сердце, потрясти меня до глубины души. Мой кол был наготове. Все, что требовалось, это замахнуться и нанести удар. Даже инерция была на моей стороне…

Но я не могла. Мне требовалось еще несколько секунд, всего несколько секунд, чтобы жадно впитать его облик, а потом я убила бы его. И тут он заговорил.

— Роза. — Голос звучал так же восхитительно низко, с тем же акцентом… просто холоднее. — Ты забыла мой первый урок: никаких колебаний.

Я едва успела заметить, как его кулак направился к моей голове… И потом уже не видела ничего.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Неудивительно, что я очнулась с жуткой головной болью. Несколько секунд я понятия не имела, что случилось и где я. Потом сознание прояснилось, и воспоминания о встрече на улице обрушились на меня. Я села, и, несмотря на легкое головокружение, все мои защитные рефлексы мгновенно включились. Я огляделась.

Я находилась в темной комнате, на гигантской постели. Нет… не просто в комнате. Больше похоже на номер в гостинице или студию. Я считала номера в отеле Санкт-Петербурга огромными, но сейчас была просто сражена. В той половине студии, где я сидела, находились кровать и обычные аксессуары спальни: шкаф, ночной столик и пр. Другая половина напоминала гостиную с кушеткой и телевизором. Встроенные полки на стенах были заполнены книгами. Справа от меня короткий коридор с дверью в конце вел, скорее всего, в ванную комнату. С другой стороны от меня венецианское окно, затененное, как это принято у мороев. Однако такого темного, почти черного, непроницаемого стекла я никогда не видела. Только очень сильно прищурившись и сумев в итоге отличить небо от горизонта, я поняла, что снаружи день.

Оставаясь настороже, я сползла с постели и попыталась оценить угрожающую мне опасность. В животе никаких неприятных ощущений не было, значит, поблизости нет стригоев. Но не факт, что здесь нет кого-то другого. Я ни в чем не могла быть уверена — именно из-за этого у меня на улице возникли неприятности. Времени на раздумья не было. Задержись я здесь, и моя решимость заколебалась бы.

Я потянулась в карман за колом. Исчез, естественно. Поблизости не было ничего, что сгодилось бы в качестве оружия, и это означало, что в случае схватки я могу рассчитывать исключительно на собственное тело. Уголком глаз я заметила на стене выключатель, щелкнула им и замерла, ожидая, какую картину откроет мне вспыхнувший верхний свет.

Ничего необычного. И никого. Первое, что я сделала, это проверила дверь. Она оказалась заперта, как я и ожидала, и открывалась с помощью цифровой клавиатуры. К тому же выглядела тяжелой, стальной. Очень похоже на противопожарную дверь. Поняв, что этот выход для меня закрыт, я вернулась и продолжила обследование. В происходящем присутствовала определенная ирония. На уроках нас часто детальнейшим образом обучали, как нужно проверять помещение. Я всегда ненавидела такие занятия, меня интересовали только сражения. Теперь стало ясно: эти, казавшиеся тогда бесполезными уроки на самом деле не лишены смысла.

Свет заметно облегчил обследование. Кровать покрывало атласное пуховое одеяло цвета слоновой кости, ворсистое снизу. Крадучись по гостиной, я увидела, что телевизор хороший, дорогой. С большим плазменным экраном. Он выглядел новым, с иголочки. Обтянутые матово-зеленой кожей кушетки и кресла были тоже очень симпатичные. Выбор расцветки казался необычным, но впечатлял. Вся мебель — столы, письменный стол, шкаф — была из полированного черного дерева. В углу стоял небольшой холодильник. Открыв его, я обнаружила бутылки с водой и соком, разнообразные фрукты и упаковку сыра в нарезке. На холодильнике стояли закуски: орехи, крекеры, глазированные пирожные. При виде всего этого в животе заурчало, но есть здесь я ничего не могла.

50
{"b":"140554","o":1}