ЛитМир - Электронная Библиотека

— Однако ты очень быстро излечился от любви, не так ли? Цепь, которая приковала тебя к «малышке невесте», не выдержала и порвалась. Столь обожаемая тобой медицина одержала верх.

— Но малышка не хотела взрослеть.

— Мне едва исполнилось двадцать!

— А вела себя, будто тебе все еще двенадцать, жалуясь папочке каждый раз, когда муж не выполнял твоих требований! И когда пришло время выбирать, ты выбрала папочку. Я совершил непростительную ошибку, дав согласие жить с ним под одной крышей.

— Ты сам принял его предложение, нам не надо было беспокоиться о плате за аренду, пока ты не закончишь учебу, — не сдавалась Оливия.

— Я думал, мы любим, друг друга и этой любви ничто не грозит. Любовь к мужу и любовь к отцу — это разные вещи. Заруби себе это на носу, прежде чем выскочишь замуж за Хэнка из банка, иначе каждый раз, когда он захочет заняться с тобой любовью, ему придется думать о том, не войдет ли сейчас Сэм.

— Мой отец никогда не делал этого!

— Ну не из-за меня — мне бы он с удовольствием напичкал дробью мою голую задницу.

— Фу! — возмутилась Оливия. — Мы в общественном месте, все слышно.

Грант рассмеялся, глядя на ее пылающие щеки.

— Ты превратилась в ханжу, пока меня не было, Оливия! Я помню случаи, когда мы занимались любовью на людях, а ты помнишь?

— Ты бесстыдный тип, Грант Медисон!

— Да, — согласился он с наглой ухмылкой.

— Так мы никогда не станем друзьями.

— Что ж, меня надо принимать таким, какой я есть, а на это не каждая женщина способна! — все еще улыбался он.

Оливия бросила свою салфетку и потянулась за кошельком.

— Мне следовало знать, что вечер с тобой ни к чему хорошему не приведет! Спасибо за ужин, я сама найду дорогу домой.

— На нас смотрят, Оливия, — спокойно сказал он, поднимая бокал. — Так что, если не хочешь, чтобы все местные клуши, кудахтали о тебе за завтрашним утренним кофе, не устраивай сцены.

Прежде чем он закончил говорить, она физически ощутила любопытный взгляд, сверливший ее спину. Мгновение спустя на стол упала тень, и Мюриель Боулс, вся в черных кружевах и изумрудах, сладко прощебетала:

— Доктор Медисон, какой сюрприз! Не ожидала встретить вас здесь с вашей бывшей женой! Здравствуй, Оливия, дорогая. Доктор, вы не забыли про мой скромный званый вечер завтра? Джоан, так хочет увидеть вас снова.

— Я не забыл, — ответил Грант и приподнялся, чтобы пожать холеную руку Мюриель.

Та зарделась и торжествующе улыбнулась Оливии.

— Я хотела бы и тебя видеть, дорогая, но уверена, что у вас с Генри другие планы.

Оливия, открыла было рот, чтобы любезно отказаться, но какой-то упрямый демон проснулся в ней и ответил за нее:

— Мы с удовольствием бы пришли.

— Что ж, — растерянно пробормотала Мюриель. — Как… будет угодно.

— Однако тебя лучше не задевать. Скажи, милая, какую отговорку ты найдешь, чтобы передумать в последнюю минуту? — Грант с восхищением смотрел на нее.

— Я не передумаю, — заговорил демон. — Мы с Генри будем там.

Глава пятая

Собираясь на званый вечер, Оливия превзошла себя. Убрав волосы, сделав маникюр и массаж в лучшем салоне города, она надела шелковое розовое платье, сделанное в единственном экземпляре, и кожаные босоножки. Ее шею и мочки ушей украшал старинный жемчуг матери, а палец — жемчужное с бриллиантом кольцо, подаренное отцом на восемнадцатилетние. Она выглядела так шикарно, что ей могла позавидовать любая модель.

Появление на людях, думала она, опрыскивая себя своими любимыми духами, как раз когда к парадному входу подъехал Генри, имеет огромное значение для поддержания женской уверенности, которая ее, к сожалению, покинула. Следует принять во внимание и то, что она буквально вынудила пригласить ее, значит, все будут особенно пристально за ней следить.

Но, как оказалось, Оливия в любом случае привлекла бы к себе внимание. Когда она вошла в помпезную резиденцию Боулсов, ее взгляд сам собой остановился на Гранте и его собеседнице.

Зубастая, в белом шифоновом наряде, Джоан Боулс смотрелась чопорной самодовольной хищницей, вцепившейся в свою жертву.

Генри оглядывался с удовлетворением.

— Ты, не против дорогая, если я оставлю тебя и поболтаю со своими клиентами? Я заметил их…

— Иди, — ответила Оливия, принимая шампанское от одного из официантов и нарочито любуясь ледяными изваяниями в центре буфетной стойки. — Я найду себе собеседника, — добавила она гораздо более резко, чем Генри того заслуживал. Но как было оставаться спокойной, когда всего в двадцати шагах от нее и на глазах у половины города давал представление Грант, упиваясь жадным вниманием своей новой подружки?

— Никогда не думала, Оливия, что ты любишь сыпать соль на рану, — довольно громко — видимо, с намерением, чтобы ее услышали, — заметила вдруг подошедшая Ингрид. — Не хочешь фаршированных грибов? Они отвлекут тебя от печального зрелища, как другая женщина пытается увести твоего Гранта.

— Он не мой, и что, собственно, наблюдать? Безвкусное платье его спутницы? Хотя, возможно, ей оно кажется и милым. — Оливия ужаснулась своей стервозности и добавила: — А впрочем, оно довольно милое.

Ингрид пренебрежительно фыркнула.

— Лично я нахожу его очень привлекательным, возможно, она недостаточно стройна.

— Что ж, мало ли чем можно увлечь мужчину, — смилостивилась Оливия.

— У Джоан Боулс цепкая хватка, Оливия, и хорошо бы тебе это знать. Но ты так упряма и горда, что не сделаешь и шагу, чтобы отвоевать его у нее. Думаю он был бы не против.

К своему ужасу, Оливия не нашлась что ответить: слова Ингрид попали в цель. Она взяла еще одно канапе и отошла к краю террасы, где рассыпался каскадом витиеватый каменный фонтан с нимфами.

И под шум этого водопада мгновение спустя к ней подкрался Грант.

— Так как ты, кажется, не собираешься подойти и поздороваться, я решил, что сделаю это сам, — прошептал он.

Грант стоял так близко, что Оливия ощущала жар его тела и запах лосьона после бритья. Ей стоило бы только повернуть голову, и их губы оказались бы рядом…

— После вечеринки ты дежуришь? — полуутвердительно сказала она.

— Как ты догадалась?

— Ты никогда не пьешь, если тебе приходится выходить на работу.

— Верно. — Она всей кожей почувствовала взгляд, который он бросил на нее. — Я польщен и удивлен, что ты помнишь такие мелочи.

О, она помнила многое! Одинокие ночи, когда он задерживался на работе допоздна, и она засыпала в компании одной его подушки. И как она просыпалась от его рук, скользящих по ее животу и между бедер, чувствуя, как он целует ее грудь…

Она помнила, когда он не приходил домой вообще, иногда по три-четыре дня. Но потом вдруг дверь открывалась, и он входил, обросший щетиной, с черными кругами под глазами, усталый, но довольный. Она брала его за руку, вела в огромную ванную, примыкающую к их спальне. Покорно, как лунатик, он шел за ней, вялый от утомления, неспособный самостоятельно раздеться. Оливия включала горячую воду до упора, и эти сильные струи массировали усталые мышцы на его плечах и шее. Она, раздеваясь догола, сама следовала за ним в резервуар со стеклянными стенками.

«Извини, любимая, — бормотал он, чуть ли не засыпая. — Дух может желать, но плоть ни на что не годится».

«Ерунда, — говорила она, смывая приставший к нему антисептический душок. — Достаточно того, что ты дома».

Она помнила, как ощущала под своими руками его гладкие сильные мышцы, его кожу, его волосы, колючесть его щетины на кончиках своих пальцев. Она помнила, как его веки смыкались, а ресницы превращались в намокшие черные иголки, распластанные по коже, и как он покачивался на ногах, так что его тело легонько касалось ее.

Иногда его плоть доказывала, что годится на все, и тогда он притягивал ее к себе. Она обхватывала его руками вокруг шеи и ногами вокруг торса. Опираясь на стенку душа, он поддерживал ее руками снизу, и они сливались быстро и неистово, и он расслаблялся до такой степени, что впадал в глубокий сон на долгие часы.

10
{"b":"144109","o":1}