ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я не шучу,— заметил Август.— Как и лебедь, орел всегда являлся классическим религиозным символом.

Он взял блокнот и записал:

Пять. Орел со свитком

— Когда-нибудь слышала о книге Спенсера «Королева фей»? — спросил он Ксандру, продолжая что-то записывать в блокнот.

— Ты и свою жену донимал такими вопросами?

— Нет. Скорее, она меня донимала.

— Ужас какой!..

— Это воспринималось как своего рода игра,— сказал Август, перебирая в уме наиболее занимательные споры с женой.— Мы оба любили книги. Это было неким соревнованием с целью определить, кто любит их больше.

— Веселенькая жизнь у вас была, как я посмотрю,— с иронией протянула Ксандра. — Так что там с этой «Королевой» ?

— В середине шестнадцатого века автор «Королевы фей» Эдмунд Спенсер служил в Ирландии в британских войсках. Он написал это произведение, желая заполучить место при дворе. Однако он страшно рассердил секретаря ее величества, лорда Бергли, и в результате ему не заплатили ни гроша. Чтобы как-то исправить ситуацию, королева приказала выдать Спенсеру сто фунтов — сумма по тем временам огромная. Говорят, что, узнав о щедрости королевы, лорд Бергли воскликнул: «Неужели, и все это за какую-то песенку!»

Уголки рта Ксандры слегка приподнялись.

— Моя тетушка говорила то же самое всякий раз, когда открывала подарок. А я и не знала, откуда пошло это выражение,— добавила она.— И все же, что там насчет орла?

— В « Королеве фей » Спенсера упомянута легенда или сказка о возрождении из пепла орла, сходная с мифами о фениксе. Все выглядело примерно так. Орел стареет и летит к солнцу, подлетая так близко, что крылья у него обгорают. Тогда он поворачивает к морю, ныряет в воду три раза подряд и выходит из воды, словно родившийся заново.

— Стало быть, орел — тоже христианский символ. Здесь явно прослеживается аллюзия с Христом,— сказала Ксандра.

— Да, как и заяц, в каком-то смысле,— кивнул Август.— Но стяг, который держит орел, несколько искажает это значение.

Август взял блокнот и переписал два слова со знамени: «REX ROMANORUM».

— Латынь никогда не была моей сильной стороной, но это перевести несложно. Эти два слова означают «Царь римлян».

— Еще один намек на Священную Римскую империю?

— Совершенно верно,— ответил Август.— Помнишь изображение императора Сигизмунда?

— Да.

— Рисунок этот не так прост, как кажется, тут есть один фокус. Тогда мы не обратили на это внимания. Но сейчас мы видим лишь половину. — Август вызвал на экран компьютера изображение Сигизмунда, растянул его, и перед ними возникла совершенно новая картина.

— Это Карл Великий,— пояснил Август, указывая на величественную фигуру напротив Сигизмунда.

Карл Великий был на целый фут выше ростом и казался куда более царственным и импозантным в сравнении с согбенной фигуркой Сигизмунда. Чтоб подчеркнуть его явное превосходство, художник вложил в руки Карла огромный меч, в то время как Сигизмунд сжимал один лишь скипетр.

— Раньше мне этот Сигизмунд казался более величественным,— заметила Ксандра.— А здесь он выглядит жалким.

— Возможно, художнику было важно принизить Сигизмунда перед Карлом,— сказал Август.— Он счел, что Карл Великий заслуживает более лестного изображения как первый «Рекс романорум». Что вновь возвращает нас к орлу. Как ты убедилась, Священная Римская империя выбрала своим символом орла.

Над головами Сигизмунда и Карла Великого висели щиты, украшенные изображениями орлов. В точности таких же, как орел на рисунке.

— Получается, что Гутенберг хотел объединить все и вся,— задумчиво протянул Август.— На рисунках изображены правители, Священная Римская империя… а также «Сироты» и орден дракона.

— Но ты так и не сказал, каким образом все они связаны между собой,— заметила Ксандра.

— Возможно, следующая иллюстрация прольет на это свет,— пожал плечами Август.

— Осталось десять минут.

— Этого явно недостаточно.

— Времени всегда не хватает.

Август осторожно перелистывал страницы Библии до тех пор, пока не дошел до Книги пророка Даниила. У него оставалось всего десять минут. Возможно, уже меньше — девять. По крайней мере, это изображение было понятным. И он записал:

Шесть. Львиная клетка

В заглавной букве «А» изображалась следующая сцена: мужчина, по всей видимости Даниил, зажатый между двумя рычащими львами.

— Что ж, по крайней мере, здесь все ясно,— пробормотал Август.— Не вижу ничего странного или из ряда вон выходящего.

И он, глядя на львиную клетку, начал прокручивать в памяти историю пророка Даниила, ища ключ к рисунку. Насколько он помнил, Бог закрыл пасти львам, чтобы защитить Даниила. Он снова взглянул на иллюстрацию. Да, действительно, пасти у львов закрыты.

Тогда почему Даниил смотрит так испуганно? Да это же совершенно очевидно — Даниил на рисунке чего-то боится. Прикрывает ладонью рот и с ужасом глядит на окруживших его львов. Это Даниил, в котором нет веры… Интересно, однако это определенно не та информация, которую он ищет.

— Пять минут…

— Знаю, знаю,— пробормотал Август.

Внезапно его осенило.

— Просто поразительно! Знаешь, разгадка снова в животных.

Ксандра принялась разглядывать иллюстрацию.

— Львы? Да, вижу.

— Нет. Нечто другое. Попробуй отвлечься от очевидного.

Она снова взглянула на изображение. Фигурка Даниила и львы находились в нижней части заглавной буквы «А», под изогнутым сводом желто-зеленой арки с ответвлениями в виде виноградных лоз и пышных пурпурных и голубых цветов. Август указал на золотое пятнышко, служившее началом еще одного изображения на зеленом фоне: старик держит в руках маленькое создание с плоским носиком и крохотными заостренными ушками.

— Что это?

— Ежик. Еще один средневековый символ порока. Легенда гласит, что ежи сбивали с виноградных лоз ягоды и уносили к себе в нору на иглах. Было принято считать, что в точности так же поступал дьявол с человеческими душами.

— Так старик держит в руках ежа?

— Заметь, это человек с бородой и в плаще, следовательно, он мудр и могуществен. Интересно то, что он вовсе не держит ежа. Напротив, он его отпускает. Вот почему так напуган Даниил. Его пугают вовсе не львы. Его пугает зло, которое вот-вот выпустят в мир.

— Неплохой анализ. Скверно лишь одно: ты опоздал на целую минуту,— заметила Ксандра, многозначительно постукивая пальцем по циферблату.

— Не станешь ведь ты убивать из-за того, что я опоздал на минуту.

— Правила есть правила, — сказала Ксандра. — Без них мы бы до сих пор жили в хижинах и обменивали бы зерно на медвежьи шкуры. Неважно, насколько опоздал человек, на минуту или на час. Главное — опоздал.

— Пожалуйста, умоляю! Я сделаю для тебя все!

— О драгоценной жизни членов своей бывшей семьи можешь не беспокоиться,— насмешливо произнесла Ксандра.— Я придумала кое-что пострашнее.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Эйприл следила за тем, как уходит время — просачивается, словно вода в рыхлый песок.

— Нельзя ли ехать побыстрее? — нервно спросила она у водителя такси.

Машина еле ползла по освещенной фонарями улице. Они уже давно должны были добраться до доктора Уинтера.

— Послушайте, леди, вы что, в первый раз в округе Колумбия? Здесь убийственное движение! И убийства — убийственные,— добавил он после паузы.

— Что?

— Ну, уровень преступности очень высок… Старая вашингтонская шутка,— объяснил водитель.

«Убийства?»

Эйприл покосилась на руку доктора Уинтера в высоком пластиковом стакане, купленном возле станции метро у торговца прохладительными напитками и набитом льдом.

— Далеко отсюда до больницы?

— Кварталов шесть-семь.

Эйприл подняла руку с часами и всмотрелась в циферблат.

— Надо ехать быстрее. Что, если я добавлю вам еще двадцать долларов? Может, будете жать на клаксон и объедете все машины?

Водитель погудел. Всего один раз.

29
{"b":"144231","o":1}