ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Жителю Джорджии трудно найти сходство между ношей революцией и революцией в провинциях Южной Америки. Он будет утверждать, что их революция запятнала себя кровавыми деяниями, чего не было у нас. Возможно, в этом есть доля правды, но те кровавые события спровоцированы чудовищными преступлениями, совершенными испанскими угнетателями в Южной Америке. Нам не пришлось испытать ничего подобного. Можно ли предположить, что рабы на нашем Юге были бы освобождены так же, как они были освобождены в Венесуэле? Можем ли мы представить, чтобы помилование было отвергнуто, а условия мирного договора нарушены? Неужели Джордж Вашингтон стал бы бездействовать в такой ситуации? Иногда возмездие бывает милосердным, милосердным по отношению к обеим воюющим сторонам. Единственный способ, которым можно заставить труса, совершившего страшные зверства, остановиться, — показать ему, что рано или поздно его настигнет суровое, но справедливое возмездие».

Испанцы бесчеловечно и жестоко вели себя на завоеванных территориях. Они насиловали женщин, затем, привязав их к гамакам, разжигали огонь, в буквальном смысле поджаривая жертвы. Они сдирали кожу со ступней пленников и заставляли их ходить по горящим углям. Они отрезали несчастным уши и носили их с собой в качестве трофея. Это далеко не весь перечень ужасных преступлений испанцев.

Однако в доводах Клея есть очевидный изъян. В декларации Боливара не говорилось о «справедливом возмездии». Он угрожал несправедливой местью, подвергая преследованиям всех испанцев, виновных и невинных, только за их происхождение. Более того, он обосновывал свою угрозу законодательными санкциями. Боливар провозгласил себя «Освободителем», так называемой законной властью, подменив основы правовой системы низменными инстинктами.

Декларация нанесла непоправимый ущерб политической репутации Боливара. Хуже того — она спровоцировала появление бесконечной череды тираний в Латинской Америке. Множество кровавых событий на континенте, возможно, не случилось бы, не будь этого документа.

Умеренность и компромисс — неприемлемые для Боливара средства в политической борьбе. Его жестокие принципы вновь оказались востребованы с приходом к власти в Латинской Америке военных диктаторов и военных хунт. Боливар лишь умножил и продолжил зверства испанцев. А ведь он мог разорвать порочный круг и возродить в людях веру в политические идеалы.

Справедливости ради нужно отметить, что подобные вспышки мстительности случались с Боливаром только в периоды особых трудностей. В декларации «войны насмерть» можно увидеть естественную реакцию человека, попавшего в безвыходную ситуацию. Арест Миранды тоже можно рассматривать как единственное для Боливара средство спасения собственной репутации. После множества всякого рода испытаний душевное состояние Боливара было тяжким. Его удивительная политическая гибкость уступила место агрессивной прямолинейности. Боливар перестал заботиться о том, какие последствия имеют его поступки для других людей, даже для самых близких.

Хотя декларация Боливара пагубно сказалась на его политической репутации, в ней проявились и сильные его качества. Фанатическая преданность своему делу и стремление бороться до победного конца — именно это сделало Боливара незаменимым лидером народа. Он не отступил перед лицом тяжелых испытаний. Был беспощаден к врагам. Его беспрецедентная жестокость и непримиримость к противникам принесли ему победу.

Боливар теперь наносил и отражал удары с такой скоростью, что его враги растерялись. У местечка Баринас в восточных предгорьях, там, где горные хребты Мериды утыкаются в равнины Венесуэлы, сосредоточилось полторы тысячи испанских солдат под командованием Тискара. К северу и северо-востоку, в Коро и Маракайбо, стояло еще две тысячи испанцев. Основные силы Монтеверде были расположены напротив войска Боливара. Опасность заключалась в том, что Тискар мог обойти Боливара с фланга и отрезать его солдат от границы. Предугадав действия противника, Боливар опередил его. Он направил небольшой отряд через горный хребет, чтобы, неожиданно спустившись с гор, он напал на Гуанаре, который находился в тылу испанцев. Этим маневром Боливар сумел отрезать армию Тискара от Каракаса.

Приближенные Боливара Жирардо и Рибас прикрывали действия отряда с флангов. У местечка Лас-Меситас около четырехсот солдат армии Боливара встретились с превосходящими их вдвое силами роялистов. Бой был тяжелым. Но в решающий момент лейтенант Рибас поднял солдат в штыковую атаку, которая и решила исход боя. Храбрый и воинственный Рибас был известен еще и тем, что всегда носил на шляпе трехцветную розетку — символ революционной Франции.

Боливар тем временем пошел в наступление на войско Тискара, расположенное у Баринаса. Узнав о приближении Боливара, испанская армия отступила, оставив врагу тринадцать пушек и все свои запасы. Боливар загнал войско Тискара в отдаленный равнинный район, но не стал уничтожать его. Он развернул свою армию и направил ее на северо-восток — к городу Арауре, что недалеко от Сан-Карлоса.

Рибасу тем не менее не удалось предотвратить объединение двух испанских подразделений. Он оказался лицом к лицу с врагом, втрое превосходящим по численности его войско. К тому же у противника было четыре пушки. Несмотря на это, 22 июля Рибас пошел в наступление на испанцев. Но те успешно отбили две атаки его солдат. После этого Рибас напал на слабый фланг испанцев и захватил их артиллерию. Орудия тут же были направлены против их недавних владельцев. Испанские солдаты обратились в бегство.

Этот блестящий маневр настолько деморализовал дух испанского войска, что оно вынуждено было отступать. Под контролем испанцев осталась лишь западная треть страны. Обстоятельства заставили их сделать остановку в Валенсии, втором по значению городе Венесуэлы. Этот город уже дважды в этом году переходил из рук в руки: испанцы оккупировали его во второй раз. Теперь они защищали от наступления патриотов центральные высокогорные области и главные города страны.

Боливар дал своим людям всего несколько дней на отдых. Затем он послал армию, состоящую из двух с половиной тысяч солдат, догонять испанское войско, отступавшее из Сан-Карлоса, чтобы предотвратить его объединение с армией Монтеверде, расположившейся в Валенсии. Это было соревнование со временем. Вскоре солдаты Боливара заметили испанцев в горах у Тинакильо. Это были испанские стрелки. Они должны были задержать войско Боливара, пока их основные силы отступали. Солдатам Боливара нужно было преодолеть равнинную местность, ведущую к горам. Боливар принял отчаянное и одновременно гениальное решение: он послал вперед всадников на сотне лошадей, усадив на каждую по два солдата: одного кавалериста и одного пехотинца. Этот отряд бросился вдогонку за испанцами, стремившимися найти спасение в горах. Солдаты Боливара пробирались по камням сквозь кустарники под прицельным огнем испанцев. Однако, достигнув определенного места, они повернули назад и начали отстреливаться. Тем временем Боливар во главе основного войска атаковал испанцев с тыла, уничтожив большинство из них, а остальных захватив в плен.

Доминго Монтеверде находился в Валенсии с основными силами своей армии, насчитывавшей три тысячи человек. Он уже потерпел серьезное поражение на востоке Венесуэлы в битве со значительно меньшим по численности войском повстанцев. Этим войском командовали Хосе Бермудес и Сантьяго Мариньо, молодой землевладелец ирландского происхождения с острова Маргарита. Оба они год назад бежали в Тринидад вместе с другими молодыми повстанцами — Мануэлем Пиаром, Антонио Хосе Сукре и братом Бермудеса. В Тринидаде, однако, они были довольно холодно приняты английскими властями, не желавшими осложнять отношения с Испанией. Высадившись на отдаленном полуострове Гуирия, эти изгнанники (около сорока пяти человек) во главе с Мариньо добрались до небольшого военного пункта припасов. Им удалось разбить отряд известного своей жестокостью испанского командира Антоньянсаса. Они захватили провинциальный центр Кумана и город Барселону, расположенный на пути к Каракасу. Монтеверде попытался выбить их из Матурина, но безуспешно.

36
{"b":"146185","o":1}