ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сан-Мартин, выигрывая время для проработки деталей необычного плана, объявил себя больным. В Испании он страдал от астмы и ревматизма. Теперь жаловался на боли в желудке, диспепсию и бессонницу. В июне 1814 года он отбыл лечиться в Кордову, которая расположена всего в трехстах милях к югу. Свои обязанности он передал довольно посредственному генералу Рондо. Альвеар, которого Сан-Мартин хотел бы видеть на этом месте, увлекся политическими играми в Буэнос-Айресе. После победы испанцев в Монтевидео этот блестящий молодой человек двадцати пяти лет от роду был назначен верховным правителем Объединенных провинций Буэнос-Айреса, сменив на этом посту своего дядю Посадаса. Через три месяца Сан-Мартин получил то, что хотел, — губернаторское кресло в Куйо, одной из самых отдаленных провинций, где едва насчитывалось сорок тысяч жителей. Население бедствовало, люди в основном питались тем, что росло на склонах гор.

ГЛАВА 27 МЕНДОСА

Постороннему наблюдателю могло показаться, что карьера Сан-Мартина, храброго испанского воина и патриота, подходит к концу. Он получил должность в провинции Аргентины, примерно такую занимал его отец, губернатор Япейу. Альвеар сердечно, но не без иронии писал ему: «Судьба благосклонна ко мне при всех моих начинаниях. Я желаю, чтобы она была так же благосклонна к Вам». Альвеар был рад, что Сан-Мартин удалился в этот тихий уголок. Он не знал, что в действительности за этим стоит.

Столицей провинции Куйо была Мендоса, чудесный колониальный город, расположенный на высоте около двух тысяч двухсот футов над уровнем моря, с пальмовыми деревьями и виноградниками. Однако дожди там шли несколько чаще, чем требовалось. Над ним, от зеленых подножий холмов до оголенных склонов, возвышались Анды. Их белоснежные вершины мерцали вдалеке.

Сан-Мартин взялся за дело с энтузиазмом. Сначала он вызвал из Буэнос-Айреса молодую жену. Вместе с родственницей, чернокожей рабыней Хесусой и тремя слугами она на дилижансе проехала семьсот миль по пыльным дорогам до Мендосы, по пути останавливаясь в дешевых гостиницах. Прелестная восемнадцатилетняя донья Ремедиос, или Ремедитос, как называл ее Сан-Мартин, быстро вошла в жизнь города. Она хорошо справлялась с обязанностями хозяйки дома и принимала у себя местное высшее общество. В августе 1816 года она родила дочь Мерседес Томасу. Город подарил малышке двести гектаров земли. Ее отец получил пятьдесят. Сан-Мартин все больше привязывался к городу, ему нравились окрестности. Об этом свидетельствует одно из его писем: «Провинция Куйо — одно из тех мест, которые я буду помнить всегда. Здесь живут добрые люди. В этом уголке я смогу с удовольствием посвятить себя работе на земле».

Сан-Мартин оказался энергичным и терпеливым администратором. Каждый вопрос он изучал до мельчайших подробностей, проводя разумную финансовую политику в своей провинции. Она была основана на налогообложении богатых людей и, разумеется, не нравилась им. Налогами облагались деятельность церкви, виноделие и любые доходы. Собственность землевладельцев, живущих за пределами страны, подлежала конфискации.

Сан-Мартин творил справедливость в духе Соломона. Например, крестьянку, плохо отзывавшуюся о своей стране, заставили из ее урожая выделить сто двадцать тыкв для армейской кухни. Один армейский офицер накопил большой карточный долг и признался в этом Сан-Мартину «как джентльмену». Ему дали денег, чтобы он смог расплатиться, но при этом сказали: «Никому не говори, кто дал их. Если генерал Сан-Мартин узнает, тебе несдобровать».

Сан-Мартин вставал с восходом солнца и работал до полудня, непрестанно куря большие черные сигары. У него была странная привычка завтракать стоя. После завтрака он отдыхал. Затем, когда наступала вечерняя прохлада, продолжал работу. После ужина любил сыграть партию в шахматы, а в десять часов вечера отправлялся спать. Здоровье его не улучшалось. Он регулярно употреблял настойку опия. Возможно, это стало пагубной привычкой. Опий спасал Сан-Мартина от ревматических болей и болей в желудке.

Сан-Мартин отличался величественной осанкой. Один из его офицеров отмечал, что Сан-Мартин «похож на орла… Он одинаково хорошо смотрится верхом на лошади (великолепной гнедой) и спешившись с нее».

Из своего уютного уголка Сан-Мартин следил за происходящим в Латинской Америке и был в курсе всех событий. Когда О’Хиггинс и его противник Луис Каррера перешли через Анды с разношерстной толпой беженцев и разбили лагерь в Мендосе, Сан-Мартин поддержал О’Хиггинса. Так он стал заклятым врагом братьев Каррера.

На севере колумбийское восстание теряло силу. Сан-Мартин узнал, что генерал Морильо покидает Испанию с большой армией и направляется в Ла-Плату. Это известие заставило донью Ремедиос срочно заняться сбором денег для создания новой армии патриотов. Она уговаривала знатных дам Мендосы жертвовать свои бриллианты и жемчуга ради борьбы за независимость страны. После поражения армии генерала Рондо под Сипе-Сипе в Северной Аргентине в ноябре 1815 года появились предположения, что именно армии Куйо придется защищать северо-западную границу. На одном из банкетов Сан-Мартин, не питавший иллюзий по поводу сложившейся ситуации, поднял бокал «за первую пулю, выпущенную в угнетателей Чили по ту сторону Анд».

Альвеар попытался сместить Сан-Мартина. В ответ горожане подняли восстание, а офицеры Сан-Мартина потребовали восстановления его в должности. Приказ об отставке был отменен. Однако через несколько месяцев от должности был отстранен сам Альвеар. В заговоре против него ключевую роль сыграл влиятельный свекор Сан-Мартина. В связи с образовавшимся вакуумом власти Сан-Мартин сумел оказать влияние на выбор делегатов на конгресс в Тукумане. После ряда военных неудач аргентинских войск на севере конгресс поспешил официально объявить о независимости. Позиция губернатора, без сомнения, повлияла на это решение.

«Сколько можно откладывать объявление нашей независимости? Неужели это не смешно — чеканить монеты, иметь собственный флаг и герб и вести войну против любого правительства, которое предположительно может поработить нас? Что тут еще можно добавить? Кроме того, как мы можем вступать в полноценные отношения с другими государствами, если действуем как подчиненные? Враг (имея для этого веские основания) называет нас бунтовщиками, в то время как мы все еще называем себя вассалами. Можете быть абсолютно уверены, что никто не станет помогать нам в такой ситуации. Кроме того, с обретением независимости страна будет получать на пятьдесят процентов больше прибыли. Мужайтесь! Великие дела совершают только храбрецы. Давайте трезво все взвесим, мой друг. Если мы не обретем независимость, конгресс не сможет принять ни одного полноценного решения. Суверенитет предполагает узурпацию власти у того, кто считает себя единственным законным сувереном. Я имею в виду маленького Фердинанда (короля Испании)».

Однако Сан-Мартину противостояло много фракций в конгрессе. В связи с этим он писал своему верному стороннику Томасу Гидо:

«Когда экспедиция в Чили состоится, будет слишком поздно. Я уверен, что это не будет сделано только потому, что я стою во главе ее. На мне лежит проклятие! Меня постоянно в чем-то подозревают. Вот почему я никогда не высказывал своего мнения по этому поводу. Друг мой, мы всего лишь жалкие твари, двуногие животные без шерсти!

Я прекрасно понимаю, что, пока стою во главе этой армии, никакая экспедиция в Чили не состоится, более того — мне никто не поможет. Меня будут стремиться отстранить от должности. Причиной тому не мое плохое здоровье, а то, о чем я только что сказал. Сан-Мартин всегда будет на подозрении в этой стране».

Сан-Мартин был одним из трех кандидатов, выдвинутых на пост верховного правителя Объединенных провинций Буэнос-Айреса после отставки Альвеара. Вместе с еще одним кандидатом, Бельграно, ему удалось устроить на это место компромиссную фигуру — Хуана Мартина де Пуэйрредона. Он был союзником и Сан-Мартина, и Бельграно. В июле 1816 года Пуэйрредон встретился с Сан-Мартином в Кордове. Пуэйрредон направился в Буэнос-Айрес, чтобы приступить к своим обязанностям. Он официально подтвердил согласие поддержать предполагаемую экспедицию через Анды.

99
{"b":"146185","o":1}