ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ответственный Лаклейн привык вытаскивать его из беды после грязных историй.

— Какую ещё информацию ты нарыла на меня?

— Нарыла? Информации о тебе довольно много и она печально известна.

— Возможно. Я, несомненно, делал ошибки.

Большие.

Будь он больше привязан к клану и менее эгоистичен, то, вероятно, его брат не отправился бы один в ту роковую ночь.

— Но, по меньшей мере, я признаю свои проступки, несмотря на то, что здорово подпортил разной хренью свою репутацию.

В отличие от тебя, моя маленькая подруга.

Игнорируя его резкий комментарий, Люсия спросила:

— Зачем ты привел свой народ сюда? В Луизиану?

— После того, как мой брат пропал без вести, большинству ликанов захотелось уйти от Орды как можно дальше. Это не первое место, которое мы выбрали, поверь. — Унаследовав корону, он полностью покончил со своим скандальным прошлым и первым делом начал искать землю для их нового дома, желая сделать хотя бы это для своего народа. — Зато, в конце концов, определились.

Еще раз посмотрев через плечо, Люсия поинтересовалась:

— Определились, нарушив границу территории валькирий?

Да, иначе я мог бы никогда не встретить тебя.

— Мы не такие уж плохие соседи, девушка. Ликаны и валькирии — не враги.

— Кроме времени Воцарения. Когда мы все вынуждены воевать.

Каждые пятьсот лет в Ллоре начинали происходить ключевые события, каждое из которых способствовало зарождению конфликтов между фракциями. Некоторые говорили, что такой переизбыток событий был мистическим механизмом, запускающим своеобразный естественный отбор постоянно растущего населения бессмертных.

Это не было великой войной за всеобщее выживание — по крайней мере, не в прошлом, — но столкновения и конфликты истощали силы равносильно войне. После пронесшегося Воцарения побеждала фракция с наибольшим количеством игроков, оставшихся в живых.

— Ликаны не будут сражаться ни с одной из валькирий в это Воцарение.

— Ты знаешь, что движет всем этим. Ты не одержишь верх над ситуацией, — произнесла она, снова оглянувшись через плечо.

— Твои сестры осудили бы то, что тебя влечёт ко мне?

Она тут же повернулась к нему лицом.

— Меня не влечет!

— Лги себе, Лауша. Не мне. Я был там с тобой той ночью, помнишь? Ты, возможно, пытаешься забыть об этом, но это навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Нет, на самом деле и я хочу помнить это. Я люблю вспоминать свои ошибки, чтобы больше не повторять их.

— Значит, ошибка? Так валькирии называют оргазм, вызывающий крик?

Люсия процедила сквозь сцепленные зубы:

— Я просила тебя не делать определенные вещи, но ты просто проигнорировал меня.

— Какие, например?

— Такие, как не снимать мое нижнее белье. Ты разорвал его на мне, затем украл! Зачем?

Гаррет ответил ей бесстыдной улыбкой.

— Чтобы делать с ним неприличные вещи.

Она вскинула руку.

— Я не желаю слышать подробности. Повторяю снова, МакРив, зачем ты пришел в Вал Холл в ту ночь?

— Потому что ты кричала, как банши [19] . Я видел разбросанные на полу стрелы. Ни одной окровавленной. Ты расплачивалась за промах? Возможно, ты действительно заключила сделку с дьяволом, чтобы так стрелять.

Её глаза сверкали серебром.

— Ты ничего не знаешь!

Она вскочила на ноги и без оглядки бросилась вверх по лестнице.

— Вернись, Лауша.

Игры закончились, Гаррет хотел выбраться из клетки. Сжав челюсти, он попытался согнуть прутья — ничего.

— Будь ты проклята, валькирия.

Когда он получит свободу… все ведьмы мира не смогут защитить её.

Глава 12

Люсия объявила ему, что не свяжется с ним из-за животной потребности. И своим глубоким гортанным голосом он пообещал:

— После одной ночи со мной, Лауша, ты свяжешься.

МакРив оказался прав. Она неустанно думала о нём, вспоминая его прикосновения.

Сейчас, глубокой ночью лежа в своей кровати — односпальной кровати, потому что, предполагалось, ей никогда не придется делить её с кем-то, она размышляла о мужчине, запертом в подвале. Отчаянно пытаясь определить причину его власти над ней, она сверлила взглядом лопасти потолочного вентилятора, словно он мог дать все ответы к загадке, которой являлся Гаррет МакРив.

Хотя внешне ликан обладал характерными для его вида признаками: золотыми глазами, мускулистым телом, — его широкие плечи, казалось, были созданы для того, чтобы только она могла обнимать их.

Его восхитительные губы. Не проходило и минуты, чтобы Люсия не вспоминала их на своих губах. Она не понимала, как так долго обходилась без поцелуев. Или как она теперь сможет жить прежней жизнью.

Сила и свирепость ликана, замеченная ею тогда, когда он рвал горло вампирам, восхищали Люсию.

Однако существовало нечто большее, некая тяга к нему. Даже во время их легкой перебранки этим вечером он волновал её. Но Гаррет не подарил ей тот, определенный взгляд, обещавший совершить грешные вещи с её телом, — этого взгляда из-за которого она потеряла голову, не было.

Она опасалась, что ради мужчины такого типа как Гаррет, женщины совершают безрассудные поступки, принимая опрометчивые решения. Он и её заставлял думать:

«Обеты целомудрия? Какие обеты?»

В ту ночь на болоте, когда она оказалась близка к тому, чтобы позволить ему взять себя, Люсия впервые в жизни испытала оргазм с мужчиной. Неудивительно, что она постоянно думала о МакРиве — он довел её до кульминации.

Конечно. Естественно, она хочет испытать это снова.

Одно только воспоминание о том, как его глаза горели вожделением, заставляло её сердце учащенно биться. Она видела его почти полностью обнаженным, на нём были только джинсы спущенные до колен, и, безусловно, заметила его мощную эрекцию. И если даже у неё и оставались некоторые колебания по поводу влечения к Гаррету или опасения из-за её прошлого, то этот и прочие страхи он заставил забыть своими поцелуями через трусики, поцелуями от которых поджимались пальцы на её ногах.

Сейчас её соски напряглись, упираясь в ночную сорочку, а дыхание участилось. Люсия стала влажной для него, до боли готовой для большего.

Она легла на живот, от чего желание возросло настолько, что она подскочила и перевернулась обратно. Уставившись в потолок, Люсия поняла, что уже не в состоянии с этим бороться.

Её рука медленно скользнула в трусики.

Что-то разбудило Гаррета, завладев им до предела. Это было странное чувство, словно воздух потрескивал от электричества. Хотя ничего нового и удивительного он в этом не увидел: молнии здесь, в этом странном месте, сверкали непрерывно, подобно небольшим взрывам.

Несколько молний ударили так близко, что вся усадьба вздрогнула, с потолка посыпалась пыль — верный признак того, что здание построено очень давно. Между ударами молний, он слышал крики валькирий, гул телевизора и бойкую музыку видеоигры, напоминавшую забивание гвоздей в шифер.

Обычное дело. Настоящим испытанием для Гаррета было другое: он чуял Люсию каждую минуту, слышал её голос, мог подслушать её шепот той светящейся извращенке.

— Я чувствую, он становится сильнее, чем когда-либо прежде, — говорила Люсия этим днем.

Кто?

— Тогда я только рада, что у нас есть запасной план, — отозвалась Реджин.

Запасной план чего?

— Все зависит от того, отыщем ли мы его. Если для этой битвы мне придется зайти внутрь, то хочу быть в состоянии вернуться.

Отыщем что? Куда, проклятье ада, она собирается?

— Сколько у нас есть времени?

— Возможно, год. Прежде, чем они придут…

Прежде — кто или что — придет? Что имела в виду Люсия?

Это сводило его с ума, но она не появлялась, не важно, как громко он звал. Самая таинственная девушка, которую Гаррет когда-либо знал, и её тайны день ото дня только приумножались.

вернуться

19

Фольклорный персонаж: привидение-плакальщица, чьи завывания под окнами дома предвещают обитателю этого дома смерть.

18
{"b":"147995","o":1}