ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И ей это нравилось.

Уравновешенная Люсия утрачивала свою невозмутимость. Контроль над своими эмоциями, своим рассудком. Все в этом месте дышало сладострастием — яркие цвета, тепло, благоухающие ароматы. Она чувствовала себя настолько живой, как никогда прежде.

А может, она обязана этим оборотню, с которым делит постель? Каждый день — и ночь — МакРив один за другим преодолевал возведенные ею барьеры. Вряд ли Люсии требовалось что-то еще, чтобы окончательно лишиться выдержки. Ее карточный домик находился в эпицентре бури. Одно случайное касание — и все рухнет.

В последние дни жизнь на борту «Контессы» шла по установившемуся порядку. Дамиано постоянно слонялся поблизости, и хотя Люсия чувствовала, что этот мужчина может быть опасен, она не видела в нем какой-то реальной угрозы. Возможно, он и принадлежит к существам Ллора, но никакой вид не сравнится по силе с Гарретом.

Что касается доктора Росситера, когда он не ходил взад-вперед по своей каюте, то изучал под руководством Чарли внутренние механизмы судна, и вместе они делали все: от дозаправки генераторов до замены масляных фильтров.

Люсия сомневалась, что Росситеру удалось вздремнуть хотя бы часок с тех пор, как они отошли от причала. Он все больше слабел, его рослое тело становилось поджарым, и иногда ей казалось, что она видит в его темно-синих глазах нарастающий блеск, характерный для… подступающего безумия. А почему бы и нет? Как и в случае с Люсией, время, отведенное Росситеру, было на исходе.

Шектер все ночи напролет крадучись ползал по палубе, закидывая звуковую приманку в воду, а Изабелл все так же продолжала одаривать Трэвиса долгими взглядами.

Пару раз Трэвис, думая, что поблизости никого нет, устроил ей нагоняй, но затем, судя по всему, злился на самого себя. При этом он явно не замечал, что Чарли тоже не сводит с него глаз.

Несмотря на то, что техасец не особо жаловал кого-либо из близнецов, они оба были в него влюблены.

Люсия, как ни странно, находила Изабелл приятной. Для смертной. Веселая и неглупая, Изабелл немного напоминала ей Реджин. Хотя валькирия так и не избавилась от ощущения какой-то необъяснимой загадки, это не помешало зарождающейся между ними дружбе. Изабелл поведала ей секреты, объяснившие Люсии некоторые озадачивающие ее аспекты относительно капитана, такие как вспышки гнева всякий раз, когда Чарли что-нибудь починял, подправляя судно, или его раздражение при упоминании о том, что Изабелл привлекательная молодая женщина.

Оказалось, Трэвис уже восемь лет является вдовцом. Его супруга, очевидно, бывшая образцом совершенства, управляла хозяйством в совместных с ним плаваньях, помогая поддерживать судно в порядке. Именно она с любовью развесила все эти карты и симпатичные коллажи, сохранившиеся по сей день. Вышивка, украшающая скатерти и занавески выполнена ее руками. В Икитосе поговаривали, что Трэвис оставался верным своей умершей жене, и «Контесса» фактически стала ее святилищем.

Люсия спросила у Изабелл:

— Почему ты просто не скажешь Трэвису, что хочешь его?

— По двум причинам. Призрак его совершенной жены. Он ненавидит все, что может отвлечь его от воспоминаний о ней. А еще есть Чарли. В общем, не важно. Capitão никогда не возжелает меня. Не каждому дано иметь такие отношения, как у вас с мистером МакРивом.

Валькирию поразило ее утверждение — потому что они действительно ладили с Гарретом. Даже будучи бесцеремонным задирой-оборотнем, он мог оставаться удивительно терпеливым. Как например, когда обучал ее гаэльским фразам во время прогулок по палубе. Пару раз он хихикал над ее первыми попытками произношения. Но затем перестал смеяться, заметив, как быстро она схватывает.

И он был заботливым. Несколько дней назад Люсия услышала, как МакРив спорит с Шектером о получении «научной степени» за «ранее незарегистрированные находки». Снедаемая любопытством, она прокралась за угол, оглядываясь по сторонам.

В своих огромных ладонях шотландец бережно держал хрупкий кокон. Из него только что появившаяся бабочка с серебряными крылышками, отливающими перламутровым блеском. Валькирия в жизни не видела ничего подобного.

— Шектер, да на кой ляд мне сдалась честь первооткрывателя? — ворчал МакРив. — Я всего лишь хочу дать ей название.

— Хорошо, если вас не интересует научная репутация, тогда что мешает отдать эту разновидность мне и позволить дать ей имя? Ну, в самом деле, мистер МакРив…

— Шектер, иди ты на хрен со своей наукой. Я назову ее в честь своей леди, и если ты скажешь еще хоть слово, то получишь эту бабочку, залитой кровью из твоей яремной вены.

Профессор длительное время безмолвствовал, беспомощно открыв рот. Наконец, откашлявшись, произнес:

— М-м, ну, в общем, да, конечно. Так как вы назовете ее?

— Люсия Инкантата [50] , - прошептал МакРив. Пальцы на ногах валькирии загнулись, когда он рассеянно добавил:

— Напоминает мне о ее глазах …

Теперь Люсия мечтательно вздыхала всякий раз, вспоминая выражение лица Гаррета в тот момент.

Той же ночью он «удивил» ее бабочкой, установив в каюте противомоскитную сетку и поместив «Люсию Инкантата» внутрь.

Подарки не иссякали. Стоило Люсии упомянуть, что ей понравились цветки гигантских Викторий, как на следующее же утро, проснувшись, она обнаружила прекрасную белую лилию возле кровати. Ваза? Вымытая бутылка из-под пива Iquiteña.

Но верхом всего стал подаренный им самопополняющийся колчан. Люсия ахнула, когда МакРив гордо вручил его ей.

— Тебе посчастливилось наткнуться на валявшийся где-то на борту колчан?

Такой изящный, с прекрасными кожаными ремешками, которые можно пристегнуть на спину или к бедру.

— Держал при себе все это время.

Та штука, завернутая в кожу, которую она видела у него в сумке…

Это означало, что он все равно вез Люсии подарок даже тогда, когда был безумно на нее зол.

— Ты стащил его у фей?

Ухмыльнувшись по-волчьи, Гаррет заметил:

— Ну, точно могу сказать, что в продаже их нет.

— МакРив!

Однако, как только ей удалось справиться с безумным восторгом, она ощутила затаенную печаль. Это был дар мужчины, возможного возлюбленного и в то же время вещь, предназначенная Лучнице. Как жаль, что ей не суждено иметь и то и другое вместе. Но все же она щедро вознаградила оборотня за заботу…

Он не обещал подарков, как имеют привычку делать многие мужчины — МакРив просто вручал их, услаждая ее валькирийскую сущность.

Да, на палубе все шло своим чередом. А внизу, в каюте Люсии и Гаррета, бурлила страсть.

В любое время дня, как только начинался дождь, он протягивал ей руку с неизменной фразой:

— Приди, Лауша.

Этот же приказ он отдавал ей позже, когда хотел, чтобы она достигла пика наслаждения. Люсия уже дрожала от предвкушения к тому моменту, как они добирались до каюты.

Закрыв рот валькирии рукой и заглушая ее крики, МакРив проделывал с ней невообразимо греховные вещи. С каждым разом он все настойчивее захватывал ее тело, целуя более страстно, прикасаясь все более покоряюще. Люсия знала, что ликан считает ее своей женщиной — одна мысль об этом приводила в сильнейшее возбуждение.

В первую ночь на борту МакРив сказал, что она будет молить, чтобы он оказался в ней. И был прав. Когда Гаррет, широко раздвинув ее бедра, томительно ласкал лоно, это сводило ее с ума. Особенно, если, поглаживая средоточие ее женственности, он шептал на ухо:

— Наступит день, когда я войду сюда, в тебя, глубоко. Ты будешь горячая и влажная и обхватишь меня, словно перчатка.

Снова и снова Люсия пыталась представить, каково это — ощутить член МакРива, погружающийся в ее тело. Большинство женщин в такой ситуации испугались бы его размеров. Но после таких предварительных игр и возбуждающих ласк…

Вчера Люсия почти умоляла, шепча, как сильно она желает, чтобы Гаррет вошел в нее.

Оборотень скрежетал зубами, пронзая когтями обшитую панелями стену над их кроватью.

вернуться

50

Incantata — очаровательная, завораживающая, пленительная (в пер. с итальянского)

48
{"b":"147995","o":1}