ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кости рявкнул:

— Забери ее отсюда! — толкнул меня в руки Влада и бросился в свалку.

Влад вцепился в меня и стал отступать. Менчерес принялся расставлять свои силовые сети в попытке предотвратить побоище, но здесь было слишком много могущественных неумерших, и сковать всех оказалось ему не по силам. В воздухе звенели крики, стычки становились все ожесточеннее, и наконец вспыхнуло пламя: это Влад решил расчистить выход. Вокруг нас встала огненная стена, а Цепеш взмыл прямо вверх, крепко прижав меня к себе. В тот же миг потолок над нашими головами взорвался. Следующий этаж, крыша — и вот уже над нами только ночное небо.

— Ни за что их не брошу! — вопила я, пролетая сквозь дыру в перекрытии.

— Другого выхода нет, — пробормотал Влад, стискивая меня так, что при жизни меня бы уже стошнило.

Бум. Бум. Бум. Сердце все так же билось у меня в груди. От ударов закружилась голова: всего за неделю я успела забыть это ощущение. Мы удалялись от дома, а перед глазами у меня пробегала вереница образов. Мама. Господи, мама! Превратили в вампира. Таскают на поводке и пинают. Кости бросается в схватку. Смеющийся Грегор.

— Менчерес разберется, — сказал Влад. Вернее, прокричал сквозь ветер, свистевший в ушах от скорости. За нами, как за кометой, развевался огненный хвост. — Но ты, с твоей ненавистью к Грегору и необъяснимым сердцебиением, ему бы только помешала. Если бы ты осталась, там перебили бы половину гостей.

Мне хотелось вывернуться у него из рук и вернуться к дому, но в словах Влада заключалась горькая правда. В который раз тем, кого я любила, было лучше без меня.

Открыв глаза, я по кусочкам осознавала происходящее. Первое: я на заднем сиденье машины. Второе: кажется, она стоит. Третье: я жадно присосалась к горлу, и это горло — не Кости.

Я отшатнулась и обнаружила, что жертва моего насилия — Влад. Рубашка на нем была разорвана, и я прижимала его к борту машины. Он сел прямо и хладнокровно спросил:

— Что это было?

Я мысленно выругала себя: правда, голова была занята другим, но следовало предупредить его об особенностях моего питания. Покинув по воздуху бывшую вечеринку, превратившуюся в общую свалку, Влад остановил подвернувшуюся машину и, сверкнув зеленым взглядом, велел водителю отвезти нас на вокзал. Мы сели в первый отходивший поезд. Оттуда я сразу же позвонила Кости, который не отвечал. Не отвечали и Ниггер с Менчересом. Влад, успокаивая меня, заметил, что все они, вероятно, слишком заняты, чтобы отвечать на звонки. Я продолжала дозваниваться еще час, пока не вырубилась на восходе. Дальше я ничего не помнила.

— Были известия от Кости?

— Я с ним говорил несколько часов назад. Скоро будет здесь.

Я переварила новость, отметив, что сердцебиение, вызвавшее такой переполох, прекратилось. Ничего себе, успокоили гулей! Слухи об этой ночи только подбросят дров в костер подозрительности Аполлиона. Оставалось надеяться, что Кости с Менчересом сумеют успокоить народ и что в качестве неправильного вампира я менее страшна, чем в качестве полукровки.

Влад стал застегивать ворот рубахи, и я вспомнила, что надо еще объясниться.

— Со мной от превращения произошло что-то странное. Вместо того чтобы пить человеческую кровь, я набросилась на первого попавшегося вампира. Почему-то меня, скажем так, тянет к вампирской крови, и сердце, как ты уже знаешь, иногда бьется.

Никогда не видела Влада таким ошарашенным.

— Поразительно! — пробормотал он.

А я тем временем невольно облизнулась. Правда, у крови Влада непривычный привкус, но все же и она изумительно хороша.

Влад поймал меня на этом движении, и я замерла. Хотя я себя и не помнила, все же это неприлично — так изжевать старого друга.

— Извини, — промямлила я.

Он усмехнулся:

— Никто не скажет, что ты предсказуема, Кэт.

И очень жаль. Полукровкой я была ошибкой природы и, став вампиром, осталась такой же.

А теперь и моя мать тоже вампир. Мать, ненавидевшая вампиров с тех пор, как впервые узнала об их существовании. И вчера ночью она умоляла меня убить ее.

— Подумай, останешься ли ты моим другом, Влад. Я собираюсь вернуть мать, даже если мне придется нарушить все до единого вампирские законы!

Его медный взгляд не дрогнул.

— Я от тебя другого и не ожидал.

На это я не ответила, только отвернулась к окну. Солнце уже прошло половину небосклона. Около полудня. Я много часов провела без сознания. Даже если забыть о вампирских законах — как мне выручить мать, если восход напрочь лишает меня сил? Не говоря уж о том, что я понятия не имела, где Грегор прячет мать. За прошедшее время они могли оказаться где угодно.

— Кэт… — Обернувшись, я обнаружила, что Влад все еще пристально смотрит на меня. — Ты ведь понимаешь: здесь я тебе помочь не могу.

Мои губы сложились в слабую грустную улыбку.

— Понимаю. — Я все понимала, но ох как же мне нужна была поддержка Влада.

— Слабое место Грегора — его гордыня, — продолжал Влад. — Используй ее против него. На этом он каждый раз и попадается.

Я засекла Кости за несколько минут до того, как услышала шум двигателя. С тех пор как он меня изменил, я была необъяснимым образом настроена на него. Вот и сейчас я чувствовала, как его нетерпение наждаком скребет у меня в подсознании.

Я успела выйти из машины Влада раньше, чем рядом остановился черный «мерседес» Кости. Он вышел и притянул меня к себе, не дав и слова сказать. Поцеловал так, что я задохнулась бы, если бы еще дышала. Потом отпустил, коснулся моих губ, и глаза у него позеленели.

Я догадалась, что он уловил запах крови Влада. Что-то во мне подсказывало извиниться, но другая половина твердила, что уж кому-кому, а Кости следовало бы понимать.

— Кости… — начала я.

— Не дергайся. — Он снова скользнул губами по моим губам. — Едем. Цепеш… — Он коротко поклонился Владу. — До следующей встречи.

Влад стоял, прислонившись к своей машине, с обычной усталой полуулыбкой на губах.

— Почему-то мне кажется, что ждать придется недолго.

31

Я удивилась, узнав, что той ночью погибло всего трое. Поскольку собрание происходило при официальном перемирии, большинство гостей пришли без оружия. Все трое убитых оказались людьми, которым в рукопашной схватке пришлось куда хуже, чем вампирам и вурдалакам. Что касается нарушенного перемирия, никто не знал или не хотел сказать, с чьей стороны был нанесен первый удар. Кости с Менчересом сумели так успокоить гостей, что удалось избежать объявления войны. Следом за Грегором ушла и Каннель с моей матерью. Что будут делать Аполлион со своими упырями по поводу моего беспрецедентного сердцебиения… время покажет.

Меня это беспокоило меньше, чем план освобождения матери. Я обдумывала способы добраться до Бухареста за рулем или поездом. Дядя и моя команда мне помочь не могли. Правда, у Дона были связи за границей, но не среди неумерших. В нынешнем положении он так же беспомощен, как и я. К тому же я не спешила ему звонить, оттягивая время, когда мне придется сказать: «Ну вот, теперь я целиком вампир». Борьба с давними предрассудками Дона не числилась у меня в списке первоочередных дел.

Мы подъехали к цели — к особняку прямо из фильма ужасов — в четвертом часу ночи. Через несколько часов рассветет и я опять впаду в кому. Обдумывая превращение в вампира, я готова была к тому, что утренние часы выпадут из жизни, но не предвидела, при каких мрачных обстоятельствах это случится. Теперь каждая потерянная минута казалась издевкой. Что творит Грегор с моей матерью? Господи, а Каннель? Я-то думала: худшее, что он может сделать, — это ее убить. Зря я ждала от него такой милости.

Родни вышел нам навстречу. В глазах гуля горел тот же тусклый огонь, что светился, должно быть, и в моих. Я, не раздумывая, обняла его, и комок встал у меня в горле, когда он ответил крепким объятием. Кости, чтобы спасти мою мать, если надо, пройдет сквозь огонь, но он это сделает из любви ко мне, а вовсе не из привязанности к ней. У мамы было маловато поклонников, и виновата была она сама, но сейчас я и выразить не могла, как много значило для меня то, что кто-то любит ее, принимая со всеми недостатками.

53
{"b":"151000","o":1}