ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэйтан легко поймал вазу, а затем разжал пальцы, уронив ее на деревянный пол. Его глаза наконец-то вспыхнули гневом, а голос стал хриплым.

– Я действительно не считал, что мое семя по-прежнему обладает какой-либо силой. И верил, что эффекта от заклинания не хватит на такой долгий срок. И надеюсь, ты извинишь старого человека за возможные провалы в памяти, так как мне почему-то упорно кажется, что я спрашивал, пьешь ли ты специальный отвар, предотвращающий беременность. И ты заверила меня, что принимаешь его регулярно.

– А что я должна была ответить? – воскликнула женщина. – С каждым часом опасность оказаться под одним из мясников Доротеи и быть уничтоженной становилась все реальнее. Ты остался моим последним шансом выжить. Я знала, что приближается опасное для меня время, но мне пришлось пойти на риск!

Сэйтан долгое время не двигался и ничего не говорил.

– Ты знала, что риск есть, ты ничего не сделала, чтобы предотвратить беременность, ты намеренно солгала мне и все равно сейчас осмеливаешься обвинять меня в этом?!

– Да не в этом! – завопила она, отбросив сдержанность. – А в том, что последовало после! – В золотистых глазах не отразилось и тени понимания. – Тебя интересовал только ребенок! Ты… н-не хотел б-быть со м-мной больше…

Сэйтан вздохнул и подошел к окну, устремив взгляд на невысокую каменную стену, огибавшую поместье.

– Лютвиан, – устало произнес он, – мужчина, который разделяет с ведьмой ее Первую ночь, не становится ее любовником. Это происходит только в том случае, если между ними уже существует сильная связь, когда они принадлежат друг другу во всех смыслах, кроме телесного. Как правило…

– Вам вовсе не обязательно озвучивать мне правила, Повелитель! – отрезала Лютвиан.

– …встав с постели, он может остаться ей хорошим другом или просто приятным воспоминанием. Он, разумеется, заботится о ней и ее чувствах – обязан заботиться, поскольку иначе не сможет помочь ей остаться собой, – однако между заботой и любовью большая разница. – Он оглянулся через плечо. – И я позаботился о тебе, Лютвиан. Я дал тебе все, что мог. Просто этого оказалось недостаточно.

Женщина обхватила себя руками, гадая, сможет ли когда-нибудь перестать испытывать горечь и разочарование, вспоминая о прошлом.

– Нет, недостаточно.

– Ты могла бы выбрать другого мужчину. Тебе следовало так поступить. Я сообщил тебе об этом, более того, попытался уговорить.

Лютвиан уставилась в спину Повелителя, думая: «Будь ты проклят! Я хочу, чтобы тебе, мерзавец, было больно точно так же, как мне!»

– А как ты сам думаешь, мужчины хотели иметь со мной хоть какие-то отношения, узнав, что мой сын был зачат Повелителем Ада?

Удар угодил в цель, однако боль и вина, отразившиеся в хищных глазах, не облегчили ее страданий.

– Я бы взял его и вырастил. Это ты тоже прекрасно знала.

Старый гнев и бесчисленные сомнения вырвались из-под контроля.

– Вырастил бы его? Для чего? Чтобы стать твоим кормом? Чтобы ты всегда имел в своем распоряжении свежую человеческую кровь? Выяснив, что твой сын наполовину эйрианец, ты хотел убить его!

Глаза Сэйтана опасно блеснули.

– А ты хотела отрезать ему крылья.

– Тогда у него был бы шанс на нормальную жизнь! Без них он вполне мог сойти за демланца. Он мог бы управлять одним из твоих поместий, стать уважаемым человеком!

– И ты действительно уверена, что обмен был бы равноценным? Жить в средоточии фальшивого уважения, не зная о своей эйрианской крови, никогда не понимая голода, вспыхивающего в душе с каждым порывом ветра, пытаясь объяснить желания, на первый взгляд не имеющие смысла, – до того самого момента, когда он взглянул бы на собственного первенца и увидел крылья? Или же ты собиралась потом обрезать их у каждого ребенка на протяжении поколений?

– Крылья были бы лишь напоминанием о прошлом, отклонением в развитии.

Сэйтан внезапно замер.

– Я повторю тебе еще раз то, что сказал после его рождения. Он – эйрианец в душе, и это нужно ставить превыше всего. Если бы ты настояла на своем и лишила его крыльев, я перерезал бы ему глотку прямо в колыбели. Не потому, что не был готов к такому повороту, Лютвиан, хотя это действительно так – ты же не стала утруждать себя рассказом о своих корнях, – но потому, что он бы слишком жестоко страдал.

Она отточила гнев, превратив его в смертельно опасное острие копья.

– Значит, по-твоему, он не страдал?! Ты ничего не знаешь о Люциваре, Сэйтан.

– Скажи мне лучше, почему он не вырос окруженный моей заботой, Лютвиан? – слишком тихо и мягко произнес Повелитель. – Скажи мне, кто ответствен за это?

Слезы вернулись – вместе с воспоминаниями, болью и мучительным чувством вины.

– Ты не любил меня – и не любил его.

– Это правда, но лишь наполовину, дорогая моя.

Лютвиан усилием воли подавила всхлип, изучая взглядом потолок.

Сэйтан покачал головой и вздохнул:

– Даже столько лет спустя нам нет смысла говорить друг с другом. Ничего хорошего из этого не выходит. Мне лучше уйти.

Женщина поспешно вытерла единственную слезинку, которая успела сбежать вниз по щеке.

– Ты так и не сказал, зачем пришел сюда.

Впервые она посмотрела на него чистым, незамутненным взглядом, в котором прошлое не затмевало настоящее. Сэйтан состарился – и, казалось, был чем-то озабочен.

– Боюсь, воплощение в жизнь моего плана будет слишком сложным для всех нас.

Лютвиан терпеливо ждала. Его беспокойство и очевидное нежелание развивать эту тему пробудили в ней смутные опасения – и жгучее любопытство.

– Я собирался предложить тебе обучать юную Королеву, Черную Вдову и Целительницу от природы. Девочка очень одарена, но ее образование было довольно… хаотичным. Уроки должны быть частными и проходить в Зале Са-Дьябло.

– Нет, – резко отозвалась Лютвиан. – Здесь. Если я соглашусь на это, то буду обучать ее только здесь.

– Если девочка станет приходить сюда, ее потребуется сопровождать. Поскольку ты всегда находила Андульвара и Протвара слишком… эйрианцами и, спорить готов, не выносишь их до сих пор, боюсь, эта миссия ляжет на мои плечи.

Лютвиан задумчиво постукивала пальцем по губам. Королева, да к тому же от природы Целительница и Черная Вдова? Смертельно опасная комбинация талантов… Это и впрямь будет достойный вызов ее собственным умениям.

– Она должна обучаться у меня целительству и Ремеслу, подобающему Сестрам Песочных Часов?

– Нет. У нее по-прежнему много проблем с тем, что мы называем основами Ремесла, поэтому я бы хотел, чтобы ты обучала ее именно этому. Однако я с радостью включил бы в список ремесло Целительницы, если это представляет интерес для тебя самой. О Ремесле, к которому прибегают в ковене Песочных Часов, я позабочусь сам.

Гордость требовала бросить ему последний вызов.

– Скажи лучше, какой ведьме может потребоваться наставник, носящий Черный Камень?

Князь Тьмы, Повелитель Ада пристально посмотрел на женщину, оценивая ее и взвешивая каждое слово, и наконец ответил:

– Моей дочери.

4. Ад

Мефис небрежно бросил папку на письменный стол в личном кабинете Сэйтана и стал растирать руки, словно пытаясь соскрести с кожи невидимый слой приставшей грязи. Повелитель взмахнул рукой, словно открывая книгу. Папка послушно распахнулась, явив его взору несколько листов бумаги, исписанных убористым почерком старшего сына.

– Надеюсь, мы сделаем с ним что-нибудь? – оскалился Мефис.

Сэйтан призвал свои очки с линзами в форме полумесяцев, осторожно пристроил их на переносицу и поднял первый лист.

– Сначала позволь мне прочесть.

Мефис в сердцах хлопнул ладонями по столу:

– Он начисто лишен каких-либо моральных принципов!

Сэйтан взглянул поверх очков на своего старшего сына, стараясь не показывать гнева, уже начавшего прорастать в его душе.

– Позволь мне прочесть, Мефис.

Тот отошел от стола, зарычав, и стал мерить шагами кабинет.

28
{"b":"153141","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Восхождение на гору Невероятности
Айшет. Магия разума
Помогите малышу заговорить. Развитие речи детей 1–3 лет
Мы своих не бросаем
Не кладите смартфон на стол
Агент на мягких лапах
Душа компании
Землянки – лучшие невесты. Шоу продолжается
Просветленные рассказывают сказки. 9 уроков, чтобы избавиться от долгов и иллюзий и найти себя