ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но плакал Люцивар по другой причине.

Крылья стали медленно покрываться гнойной слизью. Если в ближайшее время не обратиться к Целительнице, пятна станут разрастаться до тех пор, пока от его крыльев не останутся только жирные, скользкие лохмотья тонкой кожи, свисающие с оголенных костей. В соляной шахте расправить крылья, не получив удар плетью, было нельзя, а теперь к тому же руки сковывали за спиной каждую ночь, прижимая тонкую темную кожу к телу, покрытому соляной пылью и мокрому от едкого пота.

Однажды он сказал Деймону, что предпочел бы потерять яйца, но не крылья, и это не было шуткой.

И все-таки плакал Люцивар по другой причине.

Он больше года не видел солнца. Если не считать нескольких драгоценных минут, когда его вели из камеры в шахту и обратно, он не вдыхал чистый воздух, не ощущал ветерка на коже. Его мир сосредоточился в двух вонючих, грязных, темных дырах и крытом дворе, где его регулярно растягивали на камнях и жестоко били.

Несмотря ни на что, плакал Люцивар по другой причине.

Его и раньше наказывали, пороли, били, запирали в темных камерах. Его и раньше продавали в услужение жестоким, извращенным ведьмам. И всегда он до последнего боролся с теми зверствами, которые они приносили в его жизнь, бросая все силы на защиту своего «я». Становился зачастую такой разрушительной силой, что Королевы не выдерживали и отправляли его обратно в Аскави – из страха за собственную жизнь.

Люцивар ни разу не попытался сбежать из Прууля, не позволил своей жажде разрушения и мести вырваться на свободу, чтобы рвать и уничтожать все живое. Еще несколько лет назад кровь Зуультах и ее стражников омыла бы все стены в этом бездушном дворце, а он стоял бы посреди развалин, разрывая ночную тишину эйрианским победным боевым кличем.

Но так было бы раньше, пока Люцивар еще верил в легенду, в мечту. Так было раньше, пока он еще надеялся, что однажды встретит Королеву, которая сможет понять его, принять, оценить. Встреча с ней была его мечтой, единственным цветком, растущим в иссохшей пустыне его выжженной души. Хозяйка Черной горы. Королева Эбенового Аскави. Ведьма.

Затем эта мечта стала явью, обрела кровь и плоть – и Деймон убил ее.

Вот истинная причина его горя. Люцивар оплакивал потерю госпожи, которой всем сердцем желал бы служить, и потерю единственного человека, которому мог доверять.

Теперь не осталось ничего, кроме пустоты и отчаяния, настолько глубокого, что оно покрыло его душу и стало постепенно разъедать ее, как едкая слизь – кожу крыльев.

Осталась только одна мечта.

Боль в груди наконец немного стихла. Люцивар подавил последний всхлип и открыл глаза.

Он с детства знал, где и как хотел умереть. И этим местом определенно не были соляные шахты Прууля.

Ноги подгибались и дрожали от невыносимого напряжения. Он впился зубами в нижнюю губу и стискивал их до тех пор, пока по подбородку не потекла кровь. Еще пара часов – и стражники освободят его, чтобы оттащить в соляные шахты. Где боль и страдания только возрастут.

Он немного похнычет… На следующей неделе похнычет больше, станет съеживаться при приближении стражников. Постепенно они забудут то, о чем всегда следует помнить, имея дело с Люциваром Ясланой. И вот тогда-то…

Люцивар улыбнулся окровавленными губами.

Ему еще было ради чего жить.

6. Террилль

Доротея Са-Дьябло гневно взглянула на капитана стражи:

– Что значит – вы велели прекратить поиск?

– Его нет в Хейлле, Жрица, – ответил лорд Вальрик. – Я и мои люди обыскали каждый сарай, каждый дом, каждую деревню – как людей Крови, так и лэнденскую. Мы прочесали каждый тупик в каждом городе. Деймона Сади нет в Хейлле, более того, он не был здесь. Я готов поставить на кон свою работу.

«В таком случае ты проиграл».

– Ты велел прекратить охоту без моего разрешения.

– Жрица, я готов отдать за вас жизнь, но, поймите, мы гонялись за бесплотными тенями. Его никто не видел – ни Кровь, ни лэндены. Мои люди устали. Им необходимо на время вернуться домой, к своим семьям.

– Конечно. А десять месяцев спустя армия ноющих отродий станет свидетельством того, как сильно устали твои люди.

Вальрик ничего не ответил на это.

Доротея ходила по комнате, постукивая кончиками пальцев по подбородку.

– Значит, его нет в Хейлле… Начинайте прочесывать соседние Края и…

– У нас нет права осуществлять подобный поиск в других Краях.

– Все эти Края подвластны Хейллю. Королевы не осмелятся бросить вам вызов или отказать в доступе на свои земли.

– Власть Королев, правящих этими Краями, и без того слаба. Мы не можем рисковать, еще больше подрывая ее.

Доротея отвернулась от своего капитана. Вальрик был прав, будь он проклят! Но нужно же делать хоть что-то, а не сидеть сложа руки!

– Значит, вы оставляете меня на милость Садиста, – произнесла она, и ее голос жалко дрогнул от сдерживаемых слез.

– Как можно, Жрица? – напряженно произнес капитан. – Я беседовал с капитанами стражи во всех пограничных Краях и поставил их в известность относительно его кровожадной природы. Они прекрасно понимают, что их собственные дети могут оказаться в опасности. Если кто-то обнаружит Сади на своей территории, живым ему не выбраться.

Доротея резко развернулась на месте:

– Я не давала разрешения убивать его!

– Он – Верховный Князь. Это единственный способ…

– Вы не должны убивать его.

Доротея покачнулась, испытав немалое удовлетворение, когда Вальрик поспешил подхватить ее и провести к креслу. Обхватив за шею, она притянула мужчину к себе и прижалась к его лбу своим лбом.

– Его смерть отразится на всех нас. Он должен оказаться в Хейлле живым. Ты должен, по меньшей мере, руководить поисками во всех остальных Краях.

Вальрик поколебался, затем вздохнул:

– Я не могу. Даже ради вас и ради Хейлля… я не могу.

Прекрасный слуга. Опытный, немолодой, уважаемый, честный.

Доротея скользнула правой рукой по его шее в чувственном поглаживании, а затем запустила ногти глубоко в плоть и впрыснула в нее весь яд из змеиного зуба.

Вальрик, потрясенный, отстранился, прижимая руку к шее.

– Жрица… – Его глаза остекленели. Он, спотыкаясь, отшатнулся.

Доротея изящно слизнула кровь с пальцев и улыбнулась ему:

– Ты же сказал, что с радостью отдашь жизнь за меня. Теперь ты это сделал.

Она продолжала рассматривать свои ногти, не обращая на Вальрика ни малейшего внимания. Он, спотыкаясь, вышел из комнаты, зная, что обречен. Призвав пилочку, Верховная Жрица Хейлля заострила кончик ногтя.

Какая жалость – потерять такого опытного капитана стражи! Теперь придется искать ему подходящую замену… Доротея заставила пилочку исчезнуть и улыбнулась. Что ж, по крайней мере, Вальрик личным примером заставит своего заместителя выучить необходимый урок: излишек чести легко может погубить человека.

7. Кэйлеер

Сэйтан смял в руках свежевыглаженную рубашку, превратив ее в невзрачный комок. Затем встряхнул, с мрачным удовлетворением полюбовался результатом и надел.

Он ненавидел это. Он всегда ненавидел это.

Черные брюки и длинную верхнюю куртку, больше похожую на тунику, постигла та же участь, что и рубашку. Застегивая последние пуговицы, Сэйтан криво ухмыльнулся. Хорошо, что он настоял на том, чтобы Хелена и остальные слуги взяли сегодня выходной. Если бы чопорная экономка увидела Повелителя в таком наряде, то сочла бы это личным оскорблением.

Странная штука эти чувства. Он готовился к казни, к расправе над живым человеком, а испытал лишь облегчение, вызванное мыслью, что экономка не застанет его в подобном виде.

Нет, не совсем. Был еще гнев, вспыхнувший вновь при мысли о необходимости сего действа, и страх, охватывавший его вновь и вновь, стоило только представить, что однажды, заглянув в глубокие сапфировые глаза, он найдет в них лишь презрение и отвращение вместо любви и тепла.

30
{"b":"153141","o":1}