ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Британцы и в самом деле напрасно поставляют в эту страну столько оружия, – я решил уйти от разговора на болезненную тему.

Принц кивнул, принимая игру.

– Паркуйтесь вон там.

На парковке уже стояли несколько армейских автобусов, не считая другой техники, но место я нашел…

Для церемоний во внутреннем дворе спецтюрьмы построили террасу для высших чинов, желающих посмотреть на экзекуции. Выход на нее был со второго этажа здания спецтюрьмы, а от солнца ее накрыли белым плотным тентом. Удивительно, но тут имелось почти кафе – со стульями, столиками и двумя холодильниками-витринами с напитками.

Во внутреннем дворике тюрьмы уже выстроили офицеров шахской гвардии. Вот чего бы я никогда не стал делать – так этого.

– Ваше Высочество, прошу пояснить, с какой целью вы пригласили сюда меня, – я задал этот вопрос, когда мы еще шли коридором тюрьмы.

Принц улыбнулся – непонятно чему.

– Во-первых, я хочу представить вас высшим офицерам гвардии и САВАК. Во-вторых, люди, которых сегодня казнят, покушались не только на мою жизнь, но и на вашу. Любой мужчина с удовольствием увидит, как возмездие настигает его врагов.

– Речь идет о катастрофе вертолета?

– Именно.

На террасе нас уже ждали несколько офицеров, среди которых выделялся один – выше остальных, поджарый, в форме с иголочки, с короткой, ухоженной черной бородой. На нем единственном не было черных очков, остальные находившиеся на террасе офицеры их надели.

– Генерал Абумаджид Тимур, директор САВАК.

Генерал протянул руку.

– Для меня большая честь познакомиться с посланником Его Величества Александра в нашей бедной стране.

– Ну, не такая уж она и бедная, господин генерал.

Генерал улыбнулся – я уже заметил, что большинство персов очень трепетно к этому относились и буквально таяли, стоило только хотя бы мимолетно похвалить их страну. Не знаю, чем это вызвано – русские, например, относились к тому, что живут в империи, в сильной и богатой стране, совершенно спокойно, без лишней экзальтации.

– Вверяю господина посла вашим заботам, господин генерал. – Наследник отошел к стоящим небольшой группой офицерам, о чем-то заговорил с ними на фарси.

– Что нам предстоит увидеть, генерал? – спросил я, хотя примерно уже знал ответ.

– О, всего лишь казнь нескольких шакалов, дерзнувших поднять руку на наследника самого Светлейшего. Насколько мне известно, вы в тот момент были вместе с Его Высочеством и спасли ему жизнь.

– Это произошло случайно, сударь. Я вообще не должен был лететь на том вертолете. Получается, что, пригласив меня на борт, принц Хусейн спас сам себя.

– Кысмет! – назидательно поднял указующий перст генерал. – Аллах не забрал Его Высочество к себе. Значит, такова воля аллаха, значит, принц не сделал все, что Аллахом предназначено сделать ему на земле. Значит, его и нас ждут новые свершения.

Упоминание Аллаха устами начальника Гвардии, при том что с правоверными здесь боролись, показалось мне странным – хотя в чужой монастырь со своим уставом… как говорится. Пусть я и пребывал здесь недолго и не знал фарси, но кое о чем я уже догадался. Люди, правившие этой страной, были истинными мунафиками, лицемерами, они готовы были молиться на телевизор, если бы возникла такая необходимость. И это мне не нравилось. Вера – не терпит лицемерия. Если ты не веришь в душе, имей мужество сказать об этом. В России были и атеисты, и их права также уважались. Когда же ты веришь без веры… Господь накажет, и не важно, кто как его называет. Господь – един.

– Откуда вы так хорошо знаете русский, господин генерал? – спросил я, не желая продолжать скользкую тему.

– В наших медресе[26] преподают русский язык. Потом я общался с вашими офицерами, с военными советниками и постепенно освоил ваш язык. Он очень труден в освоении, хотя и красив.

– Спасибо. Это и в самом деле так. – Краем глаза я заметил, что начали выводить приговоренных. – А расскажите, что сделали эти люди с вертолетом… Если это не тайна, конечно…

– О… это отнюдь не тайна. Уже не тайна, ибо от нас нет никаких тайн. Начальник базы, где базируется вертолет Светлейшего, оказался экстремистом и решил совершить покушение на Светлейшего. С этой целью он подменил детали в вертолете: вместо новых, при очередном ремонте, он поставил те, которые уже выработали свой ресурс[27]. Не желаете освежиться? Здесь есть отличный лимонад.

Я примерно прикинул – это могло быть правдой, а могло и не быть. Действительно очень похоже на правду. Если бы генерал Тимур начал говорить про взрыв – я бы не поверил сразу, потому что взрыва не было, была именно внезапная поломка, причем очень серьезная. Но возникал вопрос – почему при проведении ремонта не присутствовал никто из офицеров Гвардии, почему списанные детали сразу не уничтожили по акту, в присутствии того же гвардейского офицера? Вопросов была масса, и, чтобы получить на них ответ, казнить тех, кого сейчас собирались казнить, не следовало бы.

– А зачем они это сделали?

– Потому что они преступники! Они негодяи, они злоумыслили против самого Светлейшего, и теперь их ждет достойная кара.

Исчерпывающий ответ. Значит, мотивов так и не выяснили, скорее всего, и не выясняли. Значит, можно ждать повтора. Если не устранить мотив, повторять покушение будут снова и снова.

Выведенных на плац приговоренных положили лицом вверх и начали привязывать тросами к крюкам в асфальте, будто готовясь четвертовать их. Я предположил, что расстреливать их будут в таком положении, чтобы не было рикошета – ведь не дай аллах, расстрельная пуля залетит на террасу. Тогда будет новый расстрел – уже самих расстрельщиков.

– А для чего сюда привезли этих офицеров?

Генерал Тимур покачал головой с таким выражением лица, будто его заставляли объяснять прописные истины.

– Каждый офицер Гвардии должен знать, что, если ему доведется злоумыслить на Светлейшего, его ждет ужасная кара.

Где-то зафырчал двигатель, раздался гул – странный, я не смог сразу определить его природу. Заинтересовавшись, я повернулся в сторону плаца – и увидел, как из арки выезжает тяжелый асфальтовый каток[28]

Казнь я посмотрел до конца – до последнего осужденного, до последнего крика. Осужденных было четверо, и перед казнью каждого командовавший экзекуцией офицер наугад выбирал из замершего под палящим солнцем строя одного гвардейца, а может, и не наугад. Именно этот офицер должен был сидеть за рычагами катка, направляя его на несчастного. Один из приговоренных, кажется, умер еще до того, как его раздавил каток, – от разрыва сердца.

Я сдержался – хотя это было сложно. Сдержался – до того момента, как мы, сопровождаемые офицерами, покинули здание тюрьмы и вышли на стоянку, к машинам…

– Что скажете, Искандер? – спросил меня принц Хусейн и сделал это совершенно напрасно.

– Скажу вот что. Не стоит множить зло без необходимости – отольется. И когда отольется – не стоит тому удивляться. И еще, сударь. У меня больше нет брата.

Как ни странно, я угадал. Именно в тот день и в том месте, на плацу внутренней тюрьмы Центра дознания САВАК, когда тяжелый вал катка плющил людей, сразу несколько офицеров танкового полка Гвардии бессмертных шагнули за грань. Шагнули за смертельно опасную грань, когда перестает иметь значение человеческая жизнь – что своя, что чужая. И приняли для себя решение.

10 июня 2002 года

Северная Индия, Равалпинди

База Королевских ВВС Чахлала

Мало кто из британских солдат не знает Равалпинди. А при слове Чахлала – большая часть вояк выругается и сплюнет на землю.

После массированного ракетного удара русских по объектам в Афганистане и Северном Пакистане в стране поднялся мятеж. Племена, жившие на севере и на пограничной территории между Индией и Афганистаном, в так называемой «зоне племен», всегда были мятежны, всегда злоумышляли против короны. На сей раз восстание подавили с большой кровью, потому что инфраструктура для оказания авиационной поддержки была разрушена, и впервые за долгое, очень долгое время британским солдатам пришлось сражаться с противником по старинке, «лицом к лицу». А учитывая то, что мятежники сражались на своей земле, в своих ущельях, британцам приходилось атаковать, при том что троекратного перевеса сил, «по учебнику», не было… В общем, можете себе представить, во что обошлись такие атаки. Но британцы выстояли. Истинные сыны Туманного Альбиона, внуки и правнуки лихих гвардейцев и улан, они все равно победили, пусть и с болью, с кровью, но победили. А победив, стали сильнее, потому что победившая врага армия всегда становится сильней. Тонкая красная линия[29] стояла непоколебимо.

вернуться

26

Медресе – школа при мечети. В Персии школы по инерции так и назывались – медресе, хотя многие из них были уже не при мечетях, а те, которые оставались при мечетях, давали не религиозное, а светское воспитание. Кстати, еще одна ошибка – потому что тем самым фактически поставили под запрет религиозное образование и дали народу еще один повод для волнений.

вернуться

27

При ремонте летательных аппаратов детали заменяют не тогда, когда они сломаются, а когда они исчерпали ресурс – то есть деталь внешне еще годная, но ее заменяют. Это делается потому, что, если поломка произойдет в полете – менять уже ничего не придется, будет авиакатастрофа. Некоторые недобросовестные люди подделывают документы и продают выходившие ресурс детали как новые – это и приводит к катастрофам. – Прим. автора.

вернуться

28

Это может показаться выдумкой, но это не выдумка. При одном из ближневосточных правителей недавнего времени, которому сейчас некоторые глупцы чуть ли не оды посвящают, людей казнили в том числе и так – проезжали по ним строительным катком. Поэтому оды этому человеку писать точно не стоит. – Прим. автора.

вернуться

29

Впервые это выражение – «тонкая красная линия, ощетинившаяся штыками» – появилось в воспоминаниях о Крымской кампании. – Прим. автора.

14
{"b":"154630","o":1}