ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Хелен?

Графиня Ягодзинская недоуменно посмотрела на сплетницу Выжелковскую.

– А расскажи нам, как дела у тебя с цесаревичем?

– С цесаревичем?

– О, Хелен, не говори, что ты ничего не поняла… – при этих словах сплетница плотоядно улыбнулась, – об этом знает пол-Варшавы. Как он на тебя смотрит…

– Ты, должно быть, ошиблась. Ему больше нравится смотреть на мальчиков из «Голубой лагуны»…

– Да брось. Ему надо жениться, он ведь не глупец и понимает, что без супруги не сможет унаследовать польский престол.

– Жениться? – графиня Елена недобро улыбнулась. – Или выйти замуж?

Увы, это было чистой правдой. Цесаревич Борис был мужеложцем, и об этом перешептывалась половина Варшавы. К мужеложству (истинной мужской любви, как тут иногда говорили) его пристрастил один из придворных: при польском дворе содомиты вообще чувствовали себя очень вольготно и в полном праве. Странно, но никто из шляхты не взбунтовался и не потребовал лишить цесаревича Бориса права на престолонаследие. Польша всегда была более свободной и прогрессивной страной, чем «немытая Россия», и к различным «меньшинствам» здесь относились с пониманием. Нравится заниматься мужеложством – твое личное дело. Собственно говоря, в среде польской молодежи мужеложство давно считалось не смертным, содомским грехом, караемым публичной поркой, заключением и отлучением от церкви, а неким элитарным развлечением. Среди студентов Варшавского политеха ходила поговорка, что каждый мужчина должен хоть раз в жизни посетить гей-клуб. Зная о такой вольности нравов, в Варшаву нередко переселялись подданные «альтернативной ориентации», или попросту – содомиты, из Москвы, Санкт-Петербурга и других русских городов.

Полагать, что русская аристократия с пониманием отнесется к претендующему на престол мужеложцу, было бы глупо.

– Ах, ну какая тебе разница, тем более, по слухам, он бисексуал… Лично я бы не раздумывала. Тем более брак с геем хорош тем, что он не станет тебя ревновать к твоим мужчинам и у тебя появится возможность немного погулять.

– Зато ты будешь ревновать его к своим друзьям. И еще заразишься от него какой-нибудь дурной болезнью.

– Панночки…

Графиня Кристина, еще одна из красавиц польского света, заметила что-то неладное…

– Что там?

– Какой-то скандал…

Выжелковская мгновенно растворилась в толпе – разнюхивать…

– Укоротить бы ей язык…

– Да брось. С ней весело, это лучше, чем выслушивать нудные признания какого-нибудь придурка…

Выжелковская вернулась быстрее, чем это можно было бы ожидать…

– Панночки… москаль!

– Какой москаль?

– Настоящий москаль! В русской форме!

– Скандал…

– Панночки, он идет сюда…

К москалю, да еще в форме русской гвардии, польские паненки проявили куда больший интерес, чем к увивающимся рядом с ними местным, польским хлыщам. Хлыщи эти уже надоели вусмерть…

Тем более что москаль и в самом деле был хорош – несмотря на то что москаль.

Подойдя к целомудренно прикрывшимся веерами дамам, москаль коротко поклонился. Графиня Елена тоже прикрылась веером, чтобы никто не заметил ее растерянности…

– Пани… разрешите представиться… граф Ежи Комаровский, поручик лейб-гвардии Его Императорского Величества Польского гусарского полка.

– О… очень приятно… граф… – первой опомнилась Выжелковская. – Вы ведь не откажете дамам составить нам компанию и защитить нас от несносных нахалов и приставал?

– Почту за честь, сударыня…

Выжелковская полоснула взглядом по своим товаркам и сразу все поняла. Но на сей раз… против своего обычая, пока ничего не сказала…

Объявили контрданс, уже все сообразившие подруги нарочно встали так, что графиня Елена оказалась как раз напротив москаля. И делать тут было нечего – ее жалкая попытка протиснуться на какое-нибудь другое место была немедленно и безжалостно пресечена…

– Рад вас видеть, графиня… – спокойно произнес граф Комаровский, когда они оказались рядом, негромко, чтобы никто не услышал.

– Не могу сказать то же самое о себе… Как вы сюда прошли?

– По пригласительному. Показать?

– Не надо… Вижу, русская разведка не теряет времени даром.

– Да бросьте. Какая такая разведка…

– Та, на которую вы работаете.

– Я не работаю, я служу, и место моей службы вы знаете. А привела меня сюда память о ваших бездонных глазах.

Графиня Елена фыркнула, как кошка.

– Придумайте что-нибудь получше. Это я уже слышала много раз.

– Увы, но правду не скроешь…

Несмотря на вспыхнувшую ненависть, графиня Елена была вынуждена признать, что москаль неплохо танцует, где-то он этому изрядно научился. И когда один из расфранченных местных хлыщей попытался ее отбить, одним только взглядом она дала ему понять, куда ему следует идти с его попытками…

Граф Валериан Сапега пробился к интересовавшему его молодому человеку лишь в перерыве между первым и вторым турами вальса. К его великому облегчению, драку еще никто не затеял… по крайней мере, пока Борис не появился со своей свитой. Как только появится… драки не миновать, хотя бы из-за прелестной пани Ягодзинской.

Надо было что-то предпринимать…

– Молодой человек… – шепнул он москалю почти в ухо, – на пару слов.

Они отошли, подговоренный Сапегой лакей встал между ними и залом, чтобы не плодить новые сплетни…

– Молодой человек… – Валериан Сапега говорил негромко, но внушительно, – ваша дерзость делает вам честь… но, появляясь в первый раз при дворе… вам не мешало бы представиться вашему Государю.

Молодой человек ожег его взглядом, как хлыстом.

– Сударь. Наш род имеет своим сюзереном единственно Императора Российского, коему я имел честь быть представленным. Честь имею.

Опытный царедворец, велеречивый оратор, граф Валериан Сапега непроизвольно вздрогнул. Нужно было иметь немалое мужество, чтобы прийти на бал в костюме русской лейб-гвардии, но еще большее мужество понадобилось, чтобы произнести те слова, которые молодой человек произнес. В этом месте девять присутствующих из десяти, услышав такие слова, начали бы искать повод для дуэли.

Кто этот человек? Провокатор? Не похож, да и молод слишком. Безумец? Но все варшавские безумцы, способные предпринять такую возмутительную выходку, давно известны, а этот молодой человек не был известен никому из придворных особ.

Но слова были сказаны – и теперь следовало подобрать ответ.

– Ваша верность престолу делает вам честь, молодой человек, – нейтральным голосом проговорил Сапега, – но ваше воспитание должно подсказать вам, что невежливо являться незнакомцем на бал, не представившись его хозяину.

Молодой человек размышлял какое-то время, потом кивнул.

– Вы правы, сударь. Не соблаговолите ли оказать мне честь и представить меня хозяину сего бала?

– Охотно. Как вас представить?

– Граф Ежи Комаровский, поручик лейб-гвардии Его Императорского Величества Польского гусарского полка.

На лице Сапеги не дрогнул ни один мускул, хотя фамилия Комаровский, безусловно, была ему хорошо знакома.

– Извольте следовать за мной, граф…

Придворные тихо расступились перед ними, дали дорогу. Все ждали продолжения спектакля, ибо из таких вот спектаклей и складывается придворная жизнь.

Царь Константин повернулся к ним, протянул руку с недопитым бокалом шампанского, и лакей ловко поймал его на свой серебряный поднос.

– Ваше Величество, – замогильным, довольно громким голосом провозгласил Сапега, – позвольте представить вам графа Ежи Комаровского, поручика лейб-гвардии Его Императорского Величества Польского гусарского полка.

На какое-то мгновение в зале воцарилась тишина – муха пролетит и то будет слышно.

– Рад вас видеть, граф. – Царь шагнул вперед и по-простецки протянул руку для рукопожатия. – Добро пожаловать в мой дом.

– Благодарю, Ваше Величество… – граф Комаровский пожал протянутую ему руку, склонил голову.

Одной грозы удалось миновать…

Когда граф Комаровский оказался рядом с царем Константином – царь решился. Шагнул ближе…

3
{"b":"154630","o":1}