ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А человек без разума – он как облезьян, выходит? – медленно понимал князь. – И ты, что ли, из меня такого облезьяна сделать хочешь своим отваром?

– Я, княже, хочу видеть тебя сильным и здоровым. Ты нам с воеводой таким нужен – сильным и здоровым, – серьезно отвечал ведун, спрыгивая с повозки и показывая на открывшуюся справа полянку.

Устраивались привычно. Ночи стояли сухие, поэтому шатров не раскидывали. Разложили костры по четырем углам, устроили на перине князя, девка это со щеткой все чесала, да сметала пыль белую кожную с плеч его и спины. Есть он не стал, снова упав в беспамятство. Остальные же перекусили всухомятку, да повалились кто где. Горячее было обещано в ближайшем селе – завтра примерно к обеду, если вовремя выехать.

– Ты, княже, зря себя сдерживаешь, – осматривая больного, твердил ведун. – Ты отпусти, отпусти душу-то на волю. Дай организьму самому решить, что ему надо. Вот тут чешется ли?

– Везде чешется. Ой, как чешется! – рычал князь, уткнувшись в подушку, а девка тут же начинала чесать, чесать, чесать плавными движениями, постукивая щеткой по борту повозки, сбрасывая пыль кожную.

На третью ночь ведуна разбудил встревоженный часовой.

– Чего это он? – тыкал пальцем в опушку леса, вдоль которой, неуклюже подпрыгивая, прохаживался на каких-то слишком коротких ногах совершено голый князь.

Ведун смотрел, загородившись рукой от углей костра, улыбался чему-то. Князь то прыгал боком, то переступал короткими ногами, а руки у него вдруг вытянулись, легко доставали до земли, но он держал их в стороны, как орел, присевший на жертву, крылья.

– Ай, молодца, – шептал ведун. – Отпустил душу. Яся, Яся, Ясюшка, иди сюда, иди ко мне… Иди, я тебе спинку почешу…

Князь… Да князь ли? Смотрел недоверчиво, наклоняя голову, приближался с опаской.

– Ай, красавец, ай, молодец какой, маленький… Яся, Яся, – подманивал ведун.

– А девка-то его где? – вдруг встрепенулся дружинник.

– Девку он схарчил, пока ты дрых у костра. Они завсегда девками питаются. Оголодал, маленький…

– Да как же это… Сказки это все! И какой – маленький? Князю уж за двадцать!

– Дурак ты, Федька. То князю уже за двадцать. А Яся наш, Ясюшка, маленький наш – он только что… И теперь надолго, если не навсегда.

– А что это? – палец указывал на то, что приблизилось к костру. Не князь, да и не человек уже. Весь в зеленой чешуе, кое-где покрытой еще остатками кожи. Зубы, острые, как ножи, золотой глаз с поперечиной…

– А это, Феденька, дракон. Ну, иди ко мне, Яся!

Ведун достал щетку, постучал ею по повозке, а потом начал размеренно чесать подкравшегося дракончика, закатившего в неге глаза.

– Вишь, малой совсем. На крыло еще не встал. А где у Яси шрамчик от стрелы? Нету у Яси шрамчика. Говорил я князю, что заживет – и зажило… Вот откормится – мы ему еще девку купим, если надо. А там и домой можно, в крепость. И будет у нашего воеводы свой боевой дракон.

Я, дракон (сборник) - i_004.png
* * *

– Ну, как, воевода, отработал я свое?

– Хорош, – восхищено смотрел в небо воевода. – Князем-то был дурак-дураком, а драконом – ей-богу хорош!

– Это он еще малой совсем, а как в полную силу войдет… Ого-го!

– Да то я знаю. А драконицу ему не сыскать? Было бы не скучно ему.

– Не бывает у них дракониц. Вот только так, через кровь размножаются. Жаль вот только, что стрелу нужную ты потерял.

– Чего это – потерял. Вот она, бери. У нас все в целости и сохранности.

– Ну, воевода, ну, молодец! В общем, зови, если что опять надо будет.

– Да теперь-то, с драконом, мы и сами от кого хочешь отобьемся.

Юлия Гавриленко

Королевский подарок

Если ворон в вышине,

дело, стало быть к войне.

Если дать ему кружить

значит, всем на фронт иттить.

Булат Окуджава[1]

Не в обычаях королевы Аугусты было делать дорогие подарки, но к совершеннолетию сына она расщедрилась.

Замечательный вороной конь лаврезийских кровей, поджарый, одновременно грациозный и крепкий, ждал принца Максимуса поутру у входа во дворец. Оседланный, начищенный, причесанный и готовый служить хозяину.

Конюх Эд просто налюбоваться на коня не мог. Он даже не очень охотно отдал принцу поводья. Понятное дело, их высочество сразу же понесется в полях-лесах скакать, весь блеск сгонит да еще и репьев насажает.

Да принц и сам не спешил забрать роскошный дар: все еще поверить не мог. Обычно властная матушка ограничивалась условными подарками, полагая, что сын и так ни в чем не нуждается.

А собственного коня у него не было никогда. Он пользовался лошадьми из конюшни, «согласно целевому назначению», как было написано в многочисленных расписках. Для учебы верховой езде – учебные пони, для охоты – охотничьи метисы, для прогулки – прогулочные верховые, на официальный выезд или в дальнюю поездку – выносливые упряжные. Принцу ничего не возбранялось, главное – придерживаться порядка. Взял игрушку – распишись, что взял поиграть. И неважно, о чем речь: о карете, о мече…

Максимус прекрасно понимал Аугусту. Королевством управлять нелегко, но если соблюдать разумные требования и не нарушать дисциплину, то можно. Именно поэтому он сам никогда ничего лишнего у матери не просил, учился прилежно и в неприятности не влипал, обещая вырасти в достойную смену.

Но лаврезийский конь, дитя степи и ветра, друг Солнца и Луны, брат вольным крапчатым – редкое чудо для королевской конюшни.

Верные до последней капли крови, служат они лишь одному хозяину, бегут наравне с полетом птицы, выносливы, как закаленные в боях воины. Разводят их лаврезы, кочующие таинственные народы, изредка проходящие по окраинам королевства.

Практичная королева никогда бы не отдала годовой доход целой провинции даже за самую лучшую лошадь. Все предметы роскоши, находящиеся во дворце, принадлежали ее предкам и покойному мужу, на себя и сына она почти не тратилась. Минимум еды и приличных официальным случаям одежд. А подобный конь – это как раз предмет роскоши, причем ранимый и подверженный болезням.

«И что на нее нашло? Не иначе, как женить надумала…»

* * *

Чтобы не было войны,

надо ворона убить.

Чтобы ворона убить,

надо ружья зарядить.

Булат Окуджава

Но недолго пришлось принцу наслаждаться дорогим подарком. Он успел лишь дать коню имя, пару раз прокатиться перед завтраком, да однажды полюбоваться закатом.

И до предполагаемой невесты тоже не доехал.

Только получил от матери распоряжение отправляться в Бусинию, только расписался в гардеробной за дорожный, три гостевых и бальный наряды, только зашел в конюшню, чтобы лично оседлать прекрасного коня…

Так сразу и понял, что путешествие придется отменить.

В стойле явно кто-то был, всхрапывал и тяжело дышал. Но не виднелась над перегородкой словно выточенная из базальта голова, не прядала ушами и не призывала хозяина выпустить поскорей из заточения…

«Мой конь болен? Отравлен?»

Максимус взволнованно распахнул створки и увидел, что его конь лежит на полу, по-кошачьи поджав под себя ноги.

И к сену не притронулся, и вчерашний овес целехонек… И с мордой что-то странное, в сумраке конюшни толком не разглядеть.

А прекрасный Ворон лишь меланхолично смотрит перед собой. Иногда, вроде как… если не мерещится… совершенно не по-лошадиному жмурясь.

Максимус бросился к нему, но замер на полпути, не разрешая себе прикасаться к дорогому другу. Ведь если конь отравлен или заколдован врагами, то и перчатки могут оказаться ненадежной защитой.

– Что с тобой? Сейчас, я позову на помощь…

вернуться

1

В рассказе использовано стихотворение Булата Окуджавы «Примета».

14
{"b":"155349","o":1}