ЛитМир - Электронная Библиотека

Анна Данилова

Любовница не по карману

Ты не найдешь в ней совершенных линий,

Особенного света на челе.

Не знаю я, как шествуют богини,

Но милая ступает по земле.

В. Шекспир

1. Следствие

– Макс, Макс, постой, ты куда?!

Черный, присыпанный снегом, как сахарной пудрой, английский кокер-спаниель, ловко перепрыгивая через сугробы и тут же проваливаясь в них с головой, был исполнен какого-то своего собачьего охотничьего азарта и вдруг замер, скосив кофейные глаза и принюхиваясь. Затем он резко повернул свою маленькую красивую голову с отяжелевшими от набившегося в шерсть снега длинными ушами и посмотрел сквозь высокие с розоватыми стволами ели куда-то в глубь леса. После чего взвился в воздух и снова нырнул в пухлый снег, резво помчался вправо от лыжни, заливисто лая…

Его хозяйка, девушка Маша, в голубом лыжном комбинезоне, осторожно скользя на новых лыжах по снегу, тоже остановилась, переживая за свою собаку. Компания, отдыхавшая в Пущине в загородном доме, состоявшая из трех парней и четырех девушек, разбрелась по лесу, осваивая лыжню. Маша не любила лыжи, чувствовала себя на них очень неуверенно, и, если бы не глубокая твердая лыжня, не позволявшая ногам разъехаться в разные стороны, она бы уже давно изобразила несколько шпагатов и порвала бы себе все связки. Зато она любила Сережу, своего однокурсника, он обещал приехать позже и научить ее более уверенно держаться на лыжах. Вот ради него она и согласилась в который уже раз принять в своем доме целую ораву любителей отдохнуть за чужой счет: все знали, что здесь всегда можно найти запасы хорошей выпивки и консервов.

Родители Маши редко наведывались в Пущино, обычно семейство переезжало туда в апреле и проживало до первых заморозков. В зимние же месяцы они предпочитали отдыхать в теплых странах. Поэтому дом в холодное время года стоял пустой и, если бы не наезды Машиных приятелей, окончательно вымерз бы. А так каждые выходные ее друзья-студенты хорошо его протапливали, в большой кухне готовили еду, в комнатах спали, ели, танцевали, играли в карты и нарды, курили, смотрели телевизор, любили, жили…

– Макс, Макс, вернись!

Маша понимала, что пойти на лыжах следом за собакой она не сможет – непременно упадет и будет выглядеть довольно-таки смешно и глупо в глазах своих друзей. Она решилась отстегнуть ботинки, убрать лыжи с трассы и последовать за Максом. Откуда-то неподалеку доносился его громкий нервный лай.

Проваливаясь по колено в сугробы, Маша миновала первый ряд высоченных елей, пытаясь увидеть в надвигавшихся сумерках свою собаку. И буквально через пару минут она увидела рядом с черной фигуркой Макса еще одну собаку – худую, рыжую, с отвисшими сосцами. Это вокруг нее прыгал, облаивая ее со всех сторон, храбрый кокер.

Маша еще раз позвала Макса, тот, виляя хвостом, на минуту подбежал к ней и тотчас вернулся к своей рыжей пленнице. Бедная голодная собака смотрела на непрошеных гостей испуганными желтыми глазами.

– Ну что ты здесь нашел? Не видишь разве, это ее территория… Оставь ее в покое и давай вернемся, Максик… – Маша подошла поближе и ласково потрепала Макса по гладкому, холодному, атласному лобику. – Видишь, у нее здесь что-то зарыто… Может, хлеб или еще что-нибудь… Пойдем домой, у меня для тебя там целая баранья лопатка лежит… Макс, ну!

Но обычно послушный Макс внезапно вновь кинулся к рыжей собаке, и та вдруг зарычала, верхняя ее губа некрасиво задралась, показав острые белые передние зубы. Маша похолодела. Она с детства боялась собак, и единственное существо этого вида, к которому девушка сумела привыкнуть, был ее Макс.

А через несколько секунд она закричала так, что снег посыпался с густых еловых лап… Под снегом, в куче разрытой земли, виднелась человеческая голова, обтянутая полусгнившей вязаной шапкой с прорезями, сквозь которые смотрела, казалось, сама смерть…

Спустя время вокруг обнаруженного Машей трупа собрались все лыжники. Приехала и полиция. Маша, судорожно подрагивая плечами, продолжала таращиться на извлеченное из-под мерзлой земли тело…

Старая нейлоновая грязно-белая куртка с искусственным мехом, зеленая с белым орнаментом вязаная шапка…

Позже, когда приехавший из Москвы следователь, не старый еще, симпатичный, с серьезным лицом мужчина, уютно расположившись в доме, в кухне с чашкой горячего кофе в руке будет допрашивать всю компанию, записывая их показания, Маша так и не решится сказать ему, что где-то она уже видела и эту куртку, и эту шапку…

2. Зоя

Я ничего не знала. Совсем. Да мне бы и в голову такое не пришло – что я принесу в этот дом несчастье! Я тогда жила хорошо, очень даже хорошо, совсем не так, как раньше. Но прошлое все равно не оставляет меня, оно меня преследует, цепляет и порою не дает мне возможности выспаться. Хотя у меня теперь прекрасная новая кровать и красивое постельное белье. Я сама выбирала его. Не знаю, кто как, а я люблю, чтобы белье было белым, я уверена, что люди, заявляющие, что они любят цветное белье, на самом деле просто ленятся чаще его стирать. Белое белье – это красиво. Люблю кружева, но это уже дело вкуса. Мой муж, Григорий, говорит, что кружева жесткие, а он, Григорий, – очень нежный. Он шутит, и мы смеемся. Мы вообще много с ним смеемся. С тех самых пор, как познакомились. Алик, его сын, говорит, что не узнает своего отца, иногда ему кажется, будто это совсем другой человек, и в такие минуты мне становится очень грустно, словно Алик упрекает меня – мол, это я виновата в том, что его отец так сильно изменился. В понимании этого мальчика – а ему уже, правда, все двадцать лет – отец его изменился в худшую сторону. Иначе зачем бы ему говорить об этом мне, да еще и с таким выражением лица – мол, это ты тому причиной и стала, из-за тебя я не узнаю своего отца, его будто подменили. Могу себе представить, каким он был раньше. Да Григорий и сам мне рассказывал, что он никогда не был таким веселым и счастливым, не говоря уже о том, что это счастье ему принесла я. Что он никогда не спал в обнимку со своей прежней женой, матерью Алика. И вообще не знал, как это можно – спать без пижамы, обнявшись, причем всю ночь, то есть замереть в любовной позе на несколько часов, слившись воедино с телом женщины. Да и спал он раньше на узком диване. Правда, под очень теплым одеялом. Думаю, он все-таки мерз, пока не встретил меня. И душой, и телом. Никто не знает и не узнает, что для удобства я сшила вместе два полутораспальных пуховых одеяла – получилось трехспальное, чтобы нам было удобно на новой широкой кровати. Я и пододеяльник заказала специально для этого одеяла. Может, кто-нибудь подумает, что я слишком много внимания уделяю постели, но я-то знаю, как все это важно, как и многое другое, что на первый взгляд кажется мелочами. Но все эти кажущиеся мелочи на самом деле выстраданы мною: у меня имеется опыт супружеской жизни, богатый, но нехороший, то есть этот опыт-то, может, и хороший, да вот мои другие «опыты» с мужчинами были весьма неудачными. А если еще точнее, мужчины были не те. Хотя я – по-своему, как мне казалось тогда, – любила их.

Многие женщины на первый взгляд внешне ведут себя так, словно у них и был-то всего лишь один мужчина, но вы им не верьте: у каждой в жизни всегда был (или будет) один или много тайных любовников. Это мужчины не умеют маскироваться, а женщины в этом деле преуспели: они хитрые, умные и не высовываются, не хвалятся своими связями. Каждая женщина хочет, чтобы ее любил не один мужчина, чтобы ею восхищались все. И иногда ей мало этих восхищенных взглядов, ей нужно, чтобы мужчина непременно признался ей – она очень хороша, соблазнительна, он хочет ее, а это для любой женщины важно. А как можно такое сказать, если не на ушко, прижавшись к этой женщине? Вот так и появляются любовники. Разные. И совсем еще мальчики, которых приходится всему учить, старые, морально убитые своим мужским бессилием, но желающие того, чтобы их тоже любили, ласкали. Такие мужчины платят за чувства, и это, я считаю, правильно.

1
{"b":"157226","o":1}