ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот так всегда. Андрей не прочитал ни одной моей книжки, считает, что я пишу романчики типа «Любовь и кровь», «Страсть и измена» и т. п. Это неправда, моя последняя книжка называлась «Любовь и измена».

…Папку я нашла, но не сразу. Сначала нашла другую папку – в ней были странные счета – на канцелярские принадлежности и детскую одежду. Что это – ручки шариковые 400 штук, парты 100 штук? Платья, брюки, рубашки, свитера – тоже в промышленных масштабах… Я, конечно, не рассматриваю чужие документы, но там было очень много счетов, за несколько лет. И еще там были какие-то письма. Я, конечно, не читаю чужих писем, но они как-то сами прочитались. Там, в этих письмах, были детские рисунки, и почти на каждом написано «спасибо».

Я продиктовала Андрею по телефону цифры из его договора и спросила:

– А почему ты скрываешь от меня, что содержишь детский дом?..

– Я?.. Я не скрываю, я просто не говорил… И ничего я не содержу. Я так… просто иногда покупаю, что им надо… – сказал Андрей, – а зачем рассказывать?

Нет, никогда я его не пойму, никогда. Я бы на его месте всем рассказала, не из желания похвастаться, что я такая благородная, а просто так, чтобы все знали. И может быть, меня ежегодно приглашали бы на Петербургский бал дам-благотворительниц… А он – зачем рассказывать?.. Наверное, не хочет быть дамой-благотворительницей…

* * *

Звонок.

– Сегодня ветер – ребенок в шапке? А Мура звонила – она в шапке? – тревожно, без пауз, спросила мама.

– Все в шапках, – сказала я, – и Лев Евгеньич и Савва Игнатьич не замерзли, лежат под одеялом, держат ноги в тепле…

– Звери меня не интересуют. Ну, а ты чем занимаешься? – совсем другим, расслабленным, голосом спросила мама. – Бездельничаешь? У тебя есть что-нибудь почитать? А?.. Почитать? Новенькое? А?..

– Ну почему же бездельничаю… Сижу за компьютером, сочиняю сюжет для следующей книжки. Хочешь, я дам тебе почитать мою новую книжку? Она еще не вышла, но у меня есть сигнальный экземпляр. Ты сможешь прочитать ее самая первая, хочешь?..

– Опять про любовь? – подозрительно спросила мама. – Спасибо, лучше я прочитаю ее вместе со всеми читателями, как-нибудь потом. Эти твои любовные истории…

Мама считает, что у меня есть небольшие способности, которые я растрачиваю зря. Что я должна писать социальные романы из жизни сталелитейного цеха или птицефабрики или военные эпопеи, а не женские истории про любовь. Моей последней книжкой она была особенно недовольна, потому что у нее уже совсем закончилось терпение, а я опять не осветила социальных проблем. Но я же не виновата, что никогда не была на птицефабрике, в сталелитейном цехе и на войне!..

– Ма-ама, ну почему, почему?! Почему ты так презрительно относишься к моим любовным историям? Разве любовь…

– Потому что не может быть любви вне социального контекста. Потому что в жизни самое важное – труд. Труд даже из Муры может сделать человека.

…Неужели даже из Муры?..

– У меня вопрос, – сказала я. – Как ты думаешь, раз уж я теперь не работаю, может быть, мне родить ребенка?.. Что ты сразу кричишь? А что, разве нельзя родить в тридцать семь лет?.. Ой, мама!.. Ну хорошо, в тридцать восемь. Это у тебя предрассудки, прекрасно люди рожают и в пятьдесят восемь, во всяком случае, одна женщина в Австралии родила… Что? Не хочешь об этом говорить? Не хочешь даже слышать об этом?

– В твоем возрасте при беременности обостряются хронические болезни, особенно болезни почек, – обморочным голосом сказала мама.

Все девять месяцев, что я ждала Андрюшечку, мама жила с трагическим лицом, а все потому, что у меня в раннем детстве один раз был плохой анализ, и вот уже лет тридцать мама считает, что у меня хронический пиелонефрит.

– А у меня нет ничего почитать, ни-че-го, – мстительно сказала я.

– Новая Маринина, случайно, не вышла? – с надеждой спросила мама. – Или новая Улицкая, или новый Акунин?

– Нет. Зато вышел новый Чехов, новый Толстой и новая «Сага о Форсайтах», – ехидно сказала я и почувствовала, как она огорчилась там, у телефона. – Ну ладно, есть у меня кое-что для тебя… У меня есть новая Маринина.

– Правда?! Новая Маринина?! Толстая? – с придыханием спросила мама. – Двухтомная?!.. Тогда я бегу к тебе.

Максим

Многие великие люди всю свою жизнь вели подробные записи, фиксируя каждый прожитый день. Я великий человек, чтобы придавать значение каждому своему впечатлению, но… Ну вот, slips, типичная оговорка по Фрейду, – вместо «я не великий человек» случайно подумал «я великий человек»!.. Я не великий человек, но желание письменно зафиксировать свою личную историю придает большую осмысленность жизни. Если бы я вздумал вести дневник, я бы начал так – уважаемые читатели, вам конечно же не терпится узнать все мои мысли, понять все мои душевные движения. Так вот, – не расскажу, слишком уж это тонкая материя, и вообще, это будет слишком. Кое-что – пожалуйста, мне не жалко. Но предупреждаю, что я буду себя приукрашивать… почему именно эти мысли посетили меня, когда я, прихватив Юльку за руку, сходил с трапа самолета?.. На самом деле даже в юности, на пике интереса к собственной персоне, мне не приходило в голову вести дневник. Хотя я думаю, у меня получилось бы неплохо и мое произведение не стало бы скучным перечислением событий, ведь я постоянно отслеживаю свое психологическое состояние, веду беседы о себе с самим собой, – а с кем же мне еще беседовать?..

– Юлька, – сказал я, – это Россия, твоя историческая родина. Это самое лучшее место на свете – Питер.

И объяснил, что означает историческая родина и почему Питер самое лучшее место на свете. Я сознательно всегда разговариваю с ней, как со взрослой, – ращу себе друга и собеседника. А Полина с ней сюсюкает – когда, конечно, вспоминает, что она есть. По-моему, Полина каждый раз немного удивляется: ой, надо же, а у меня есть дочь, какая миленькая!..

…Когда я протянул паспорт в окошко на паспортном контроле, я… наверное, я все же был в некоторой прострации. А как вы думаете, – это же огромный стресс, прилететь в Питер после шести лет отсутствия. Прилететь домой.

Протянув паспорт в окошко, я машинально поднял глаза, внезапно увидел чье-то лицо и вдруг почувствовал какую-то необычную растроганность, волнение, нежность… Лицо было милое, родное, несказанно приятное мне… и только через несколько секунд я понял, что это мое собственное лицо – отражение в зеркале над окошком паспортного контроля.

Полина спросила, где список багажа. Она умеет путешествовать, у нее всегда два списка – один на крупные вещи, другой на ручную кладь. Не то чтобы мы много ездили в большие путешествия, Юлька же еще малышка, но внутри штата ездили довольно много, и я не помню, чтобы она хоть раз что-то забыла, даже какую-нибудь Юлькину игрушечную мелочь.

– Ты меня любишь? – вдруг спросила Полина, когда мы прошли паспортный контроль.

– Глупый вопрос. Как будто у меня есть варианты ответа, – улыбнулся я и машинально погладил Юльку по голове. Вот кого я люблю, Юльку – папину малышку, Юльку – папино солнышко!

Странно, почему Железного Феликса вдруг потянуло на лирику? Неужели Полина, человек далеко не такой тонкой душевной организации, как я, тоже нервничает?.. Моя ответная улыбка получилось немного пренебрежительной – я не выношу разговоров о любви. О любви лучше всех сказал… не помню, кто именно, но сказал он так: «Смысл любви состоит в том, чтобы с трудом отыскать бабу, которая органически не способна тебя полюбить, и бухнуть в нее все: душу, мозг, деньги, нервы». Лучше не скажешь, – как будто это сказал я.

– Я вернулся в мой город, знакомый до слез, – сказал я, – ты понимаешь, что я шесть лет не был дома?!

– Возьми тележку, – велела Полина. – Пятнадцать. Лично я не была здесь пятнадцать лет. В два с половиной раза больше.

Ну вот, так всегда. У Полины всегда всего больше. И ей всегда больше всех надо – в прямом смысле. Она даже в самолете просит сразу два стакана воды. Если бы это было возможно, у нее было бы два паспорта, а лучше три. Еще у Полины всегда все лучше всех, все хуже всех, все сложнее, чем у всех. Она не виновата, что все время сравнивает, – такова ее натура. Полина даже в ресторане, прежде чем начать есть, бросает быстрый взгляд на мою тарелку и сравнивает – ее кусок мяса больше, чем мой, – тогда хорошо, меньше – плохо.

3
{"b":"157352","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ангел влияния
Элла покинула здание!
Что вы несете, или Как разобраться в идеях великих философов, чтобы понять себя
Мифы со всего света для детей
Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка
Средняя Эдда
Столкновение
Страшная сказка о сером волке
Элегантность ёжика