ЛитМир - Электронная Библиотека

Мария Некрасова

Ведьма со второго этажа

Глава I

Плохие новости

Старуха опять перепутала склянки, вот и пошел снег. Последний год она совсем сдала: стала заговариваться, сыпать приворотами направо и налево и даже устроила маленькую войну в одной из бывших республик. Она забывала имена, даты, слова заговоров, а когда Вера пыталась ее поправить, настаивала на своем. Эти старики такие упрямые! Вчера, например, ей взбрело в голову подправить погодку в городе. Старуха перепутала и город, и континент, да и погодку сделала паршивую. Вера пыталась ей объяснить, но куда там! Наоборот, из вредности, чтобы показать, кто здесь главная ведьма, старуха решила еще добавить дождичка... И опять перепутала и город, и континент... И склянки, вот и пошел снег.

Вера сидела на подоконнике и смотрела на осенние листья, припорошенные снегом. Ничего так, даже красиво. Успокаивает. Могло быть и похуже, учитывая то, что старуха в дурном настроении все последние дни, чувствует, что силы уже не те! И вредничает, показывает власть. Вере сегодня влетело за разбитую склянку. Их в доме тысячи штук, и каждый день что-нибудь бьется. Вера нечаянно смахнула в огонь «шерсть № 7». Этой шерсти полный дом, хоть носки вяжи, а старуха устроила истерику. «Ты, – кричит, – меня по миру пустишь!», заставила ехать за новой, хотя запасов еще полно... Вера вспомнила свое путешествие за шерстью № 7 и поежилась. Номер семь – это мыши-полевки. В такую погоду пришлось ехать в Подмосковье, расставлять силки, да еще стричь!..

Старуха совсем потеряла стыд, Веру это раздражало, но сердиться по-настоящему она не могла. Так не могут сердить стареющие родители или учителя, которые научили тебя всему, что ты знаешь, да так старались, что сами все позабыли. И еще они часто говорят: «Вот помру...» Вера старалась относиться к смерти спокойно, как положено ведьме, и, конечно, хотела когда-нибудь заполучить старухину силу, а все-таки побаивалась оставаться одна. Совсем одна в этой квартире, набитой склянками, книгами, в этом городе, набитом людьми и нерешенными вопросами, которые ей, Вере, и предстоит когда-нибудь решать. Какую назавтра делать погоду, помирить ли этих в правительстве или лучше поссорить тех из дома напротив, выполнен ли месячный план по автомобильным авариям... И ведь никто не подскажет, когда старухи не будет! Никто не одернет, не предупредит. Решай сама. Сама ошибайся, сама исправляй. Лет через триста возьмешь ученицу, чтобы, когда ты сама начнешь чудить и путать склянки, было кому передать силу...

– Верочка, где у нас белладонна? Я не могу уснуть. – Ведьма вошла тихо, не шаркая, как обычные старухи, и Вера подумала, что, может быть, она рано забоялась? Вон какая крепкая у нее наставница: осанка, походка... Яд вон на ночь пьет вместо снотворного...

– Сейчас, Настасья Фроловна... – Вера засуетилась у стеллажей со склянками. Эту чертову белладонну старуха искала каждый вечер и каждый вечер прятала на новое место, чтобы завтра уж точно не забыть, куда положила. И, конечно, забывала. – Сейчас...

– Ты погляди, что творится! – Старуха отобрала стул, на который Вера только нацелилась встать, чтобы порыться на верхних полках стеллажа. Села. – Погляди, снег!.. Осенью!

Вера лихорадочно искала белладонну и только кивнула в ответ. Найти настойку было важно, важнее всякого снега, выпади он хоть в Африке. От бессонницы старуха становилась невыносимой. Она болталась по дому, роняя табуретки и склянки, ворчала что-то о политике и даже сыпала проклятиями, что ведьме вообще-то не к лицу, как не к лицу солдату открывать стрельбу только оттого, что он в дурном настроении.

Вера перебирала пузырьки, пакетики, склянки. В таких случаях время ее исчислялось не минутами или секундами, а стеллажами и метрами. Вот Вера только обыскала самый большой стеллаж у окна, значит, сейчас старуха скажет:

– Что ты копаешься? – И уставится себе под ноги. Она помолчит еще два маленьких стеллажа и тумбочку и, если белладонна не найдется там, начнет ворчать: – Вечно ты все от меня прячешь! Небось думаешь: «Старуха совсем из ума выжила, как бы не учудила чего»?

На этом месте Вере полагалось искренне удивиться, воскликнуть:

– Что вы, Настасья Фроловна! – всплеснуть руками, добавить: – Вы любой молодой фору дадите, – и быстро, пока старуха не успела возразить, уйти в другую комнату.

Другая комната была поменьше, и время там бежало быстрее. Вера едва успевала оглядеть маленький столик у окна да открыть тумбочку, как cтаруха возникала на пороге и продолжала нагнетать обстановку.

– Все у тебя не на месте! Как же ты без меня будешь?! Береги старуху, одна небось не справишься!

На этом месте было уже бессмысленно и отвечать, и отмалчиваться. Скандал уже начался, и остановить его могла только своевременно поданная кружка белладонны. Вера начинала метаться по комнате в поисках злополучной склянки, но время, как мы помним, исчислялось не секундами, а стеллажами, и к концу первого, за секунду его обыскали или за минуту, старуха выходила из себя:

– Прекрати копаться! Встань! Отвечай, я с тобой разговариваю!

Что конкретно хотела услышать старуха (вроде ничего и не спрашивала), Вера и не пыталась понять. Отвечать можно было что угодно от «Заглохни, старая!» до таблицы дозировки мышиных хвостов для зелий группы В. Старуха реагировала всегда одинаково: она с размаху плюхалась в кресло, выкрикивала: «За что мне это?!» – куда-то в сторону окна и замирала, закрыв лицо руками. У Веры оставался еще один стеллаж и полстолика до того, как старуха станет невыносимой: начнет бродить по дому, выкрикивать проклятья... После этого, даже если белладонна отыщется, Вера должна будет еще побегать с ней по комнатам, уговаривая ведьму принять снотворное.

В этот раз обошлось: злополучная склянка нашлась прямо на полу, аккурат между столиком и стеллажом. Вера поспешно плеснула из нее в кружку и протянула старухе:

– Вот, Настасья Фроловна!

– Наконец-то!

Пока ведьма пила (что совсем не мешало ей ворчать), Вера быстро разобрала постель и включила вечерние новости. Старенький телевизор в доме ведьм почитался как член семьи: старуха жить не могла без новостей и сериалов. Правда, последний год она стала путать одно с другим: то просила Веру сделать отворот Альберту или состряпать лекарство Синтии, то, наоборот, со смехом рассказывала, какая сегодня была чудная серия, с народными волнениями, перестрелкой и президентом. Вера не спорила: лишь бы ее наставнице не пришло в голову самой стряпать для Синтии лекарство. Тогда неизвестно, чем бы это могло кончиться, взрывом или чем похуже: старуха ведь не только все путает, но и плохо видит.

Диктор на экране вещал что-то про Африку. Старуха заинтересованно оторвалась от кружки. Вера, улучив момент, подхватила ведьму под руку и пересадила на кровать. Кружка в руках старухи была почти пустой – отлично! Значит, прогноз погоды Вера будет смотреть уже в одиночестве, старуха к тому времени уснет. Вере нравились и новости, и прогноз погоды, как людям нравятся сказки. Она устроилась рядом в кресле, исподтишка поглядывая на свою наставницу: у той была привычка засыпать с недопитой кружкой в руках и выпускать ее во сне, выливая на себя остатки снотворного. Старуха уже клевала носом. Вера забрала кружку и, не глядя, поставила на пол.

Новости были так себе: банальный сюжет, открытый финал. Ни хеппи-энда, ни трагедии в конце, а так – много глупостей о том, кто виноват и что ему теперь будет. Вера любила красивые новости: чтобы про войну, а в конце обязательно все помирились. Или про катастрофу, но чтобы в конце обязательно все спаслись, а лучше – спасли друг друга, а самый храбрый чтобы погиб, иначе неинтересно. Ей не нравилось, когда люди в новостях умирали просто так, праздно и бессмысленно, собрав напоследок родственников с венками и оркестром. Смерть, раз уж ее показывают по телевизору, должна быть красивой, героической или хотя бы оправданной сюжетом, если, например, новости о войне. В отличие от авторов новостей Вера знала, кто наслал голод на Африку и войну на Гондурас (почему старуха? У них там свои ведьмы есть), знала, для чего и чем это кончится. Новости забавляли ее, как художественная интерпретация давно знакомых событий.

1
{"b":"158780","o":1}