ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Виктория Щабельник

СИЛЬНЕЕ ЖИЗНИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Vita ludus est, sed meus

(Жизнь игра, но это моя игра)

ПРОЛОГ

Скользнув ладонью в карман его брюк, я пыталась нащупать и подцепить двумя пальцами вожделенный ключ. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, он не открыл глаз, но мою руку словно сжали тисками. Вскрикнув, я смотрела на него расширившимися от страха глазами, понимая, что попалась. Не знаю, ждал ли он чего-то подобного, или просто не терял бдительности, но моей руке от этого было не легче. Запястье хрустнуло, на глаза навернулись слезы боли.

– Что-то ищешь? Или хочешь меня возбудить? – его губы скривились в полуулыбке.

– Отпусти, – едва смогла выдохнуть я.

– И к чему это приведет? Ты попытаешься меня убить? – поинтересовался мужчина.

– Мне больно.

– Так и задумано, – спокойно заметил он, но руку все же отпустил.

Оказавшись на свободе, я поспешила как можно дальше от него отползти, даже не надеясь, что расстояние в полметра избавит меня от расправы.

– Я думал, что это будет легко, – нарушил тишину его вздох.

I

За несколько месяцев до…

Комья земли с глухим стуком падали на гроб. Каждый стук отзывался в моей душе тупой щемящей болью. Наверное, только сейчас я поняла, что все кончено. Ее больше нет, и никогда не будет. До последнего верила, что это какая-то абсурдная ошибка, даже там, в морге на опознании, и по дороге на кладбище, я все надеялась, что нахожусь в очередном кошмаре, обрывающемся при пробуждении, но оставляющем горький осадок в душе. Как же мне хотелось сейчас проснуться, и не видеть перед собой свежую груду земли, засыпавшую единственного дорогого мне человека.

Тяжелые редкие капли дождя упали на лицо, слегка приведя в чувство. Только теперь я осознала, что до сих пор сжимаю в руке землю, за это время успевшую превратиться в потной от волнения ладони в липкий комок. Даже не оглядываясь, поняла, что осталась одна. Хотя, не совсем. Рядом со мной по-прежнему была она – моя любимая тетя Вера. Единственный родной мне человек. И ближе чем сейчас мы уже не будем никогда. Открыв ладонь, я бережно положила горсть земли на свежую могилу.

– Пусть земля тебе будет пухом. Спасибо за твою любовь, – смешавшись с каплями, несколько слезинок упали вниз.

Наверное, мне было бы куда проще верить в то, что когда-нибудь мы снова встретимся. Но я не верила, и оттого так тяжко было сознавать, что сейчас я оплакиваю все самое лучшее, что было у меня в жизни.

Выйдя за ворота кладбища, я застегнула пиджак и подняла воротник. Становилось прохладно, а мелкий дождь превратился в ливень. Добравшись до остановки, мне удалось спрятаться под навесом. Внезапно, внимание привлек чей-то смутный силуэт на противоположной стороне дороги. Незнакомец стоял неподвижно, совершенно не обращая внимания на дождь. Плотный капюшон, надвинутый на лоб, полностью скрывал его лицо. Не знаю почему, но мне вдруг показалось, что он смотрел прямо на меня. Кто это? Он меня знает? Знакомый моей тети, или ее ученик? Но в таком случае, почему он не был на похоронах? Невольно я сделала шаг на дорогу, но услышала пронзительный гудок. Словно очнувшись от наваждения, я отшатнулась за секунду до того, как меня мог бы переехать автобус. Переведя дыхание, посмотрела через дорогу – незнакомца не было. Возможно, его внимание ко мне лишь игра воображения?

Я вошла в автобус и заняла место у окна. Что же, жизнь продолжается – повторила услышанную сотни раз за последние несколько дней фразу.

Когда говорят, что жизнь продолжается, не смотря ни на что, знайте – вам лгут, или не вполне представляют, о чем говорят. О нет! Жизнь, конечно же, не стояла на месте – она текла своим обычным ходом, не вовлекая в свой водоворот, обходя меня стороной. А я с каждым прожитым днем все больше беспокоилась – настолько ли прочны преграды, что я воздвигла между ней и собой. Наверное, боль потери могла бы быть не столь острой, если бы я разделила ее с кем-то другим, попыталась отвлечься, взяла себя в руки и что-то изменила в своей жизни. Вот только механизм разрушения был уже запушен, и ничего нельзя было вернуть назад. Мне было тяжело. Мне было больно, и я не хотела ничего менять, словно наказывая себя за все реальные и мнимые прегрешения. Я не всегда была сдержана на язык, часто раздражалась по пустякам, была несправедлива, а теперь, у меня нет даже возможности сказать ей прости! Да и будь такая возможность – разве стало бы мне легче?

Первые две недели я просто существовала, не особенно стараясь что-то изображать перед окружающими. Близких друзей у меня не было, а на остальных было плевать. Слоняясь тенью по опустевшей квартире, машинально делая то, что делала всегда, я погружалась в бездну отчаяния.

Очередной день близился к концу, по-прежнему не принеся облегчения, или какой-то надежды. Тихая меланхолия, в которой я пребывала уже несколько недель, не особенно бросалась в глаза коллегам и начальству. В конце концов, все, что от меня требовалось – вовремя прийти на работу, не допускать ошибок и хотя бы иногда демонстрировать служебное рвение, что в это время года было проблематично не только для меня. Лето – пора отпусков. Вот только я не спешила покидать жужжащий как улей отдел и погружаться в мертвую тишину своей квартиры. По-крайней мере, так я хотя бы могла наблюдать за жизнью других, не принимая в ней активного участия.

Когда тянуть дольше было нельзя я, взяв сумку, медленно покинула душное помещение. Теперь полчаса в метро, десять минут под раскаленным солнцем – и я дома, в пустой двухкомнатной квартирке. Из года в год здесь ничего не менялось – все на своих привычных местах, вещи, знакомые и любимые с детства, дарящие ощущение тепла и уюта. Когда-то это действительно было так, но не теперь. Внезапно, мне вдруг захотелось все здесь изменить. Оглядев комнату, решила передвинуть мебель в комнате тети Веры, и начать с ее старого секретера. Вряд ли я решусь когда-либо избавиться от него, но все, что там хранится, придется пересмотреть.

Я с интересом вертела конверт, выпавший из стопки бумаг в тетином секретере. Без имен адресата и отправителя, он был достаточно плотным, чтобы привлечь мое внимание. Он не был запечатан, поэтому я без труда извлекла несколько листков, испещренных знакомым почерком. Наверное, я не имела права этого делать, почти наверняка не имела, но послание от тети манило меня, словно обещая исцеление от тоски и горя.

«Регина, девочка моя!

Наверное, я никогда бы не смогла рассказать тебе всю правду, и если ты читаешь это письмо, значит, мой страх оказался сильнее обещания, данного твоему дяде перед его смертью. Мне больно в этом признаваться, но я лгала тебе – ты не дочь моей покойной сестры. Она взяла тебя из детского дома совсем малюткой. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что так и не смогла сказать всю правду, но знай – я любила тебя как родную.

тетя Вера»

Я с удивлением смотрела на письмо, отказываясь воспринимать то, что было там написано. Слезы заставляли буквы расползаться по строчкам, мешая читать, но все же, мне это удалось. В каком-то оцепенении я вынула из конверта оставшиеся бумаги, оказавшимися документами на усыновление. Значит, все это правда, и все эти годы я ни о чем не подозревала. Или подозревала? Я никогда не была похожа ни на тетю Веру, ни на ее сестру, которую считала своей матерью.

Дожив до 24 лет, так толком и не смогла составить четкого представления о собственной внешности. Иногда мне казалось странным, что мы с тетей Верой родственники. Ее стройная, худощавая фигура, густые темно-каштановые волосы, едва тронутые сединой, и яркие голубые глаза всегда вызывали во мне недоумение по поводу моих блеклых, непонятного цвета глаз, темно-русых волос, стойко ассоциировавшихся у меня с мышиным цветом, местами проблемной фигуры и непонятной стеснительности, граничащей с глупостью. Видимо, гены нашей семьи дали сбой, и на свет появилась я – неотесанная девица, предпочитавшая всегда держаться подальше от всего, что могло нанести травму стремящейся к покою душе. Только тетя Вера понимала меня, не пытаясь как-то переделать. Понимала и принимала такой, какая я была.

1
{"b":"165583","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дорогой сводный братец
Психология спортивной травмы
Наше время не пришло
Green Witch. Полный путеводитель по природной магии трав, цветов, эфирных масел и многому другому
Живи легко!
Тайник в ковре
Истории, рассказанные Луне
Психология и психосоматика женского здоровья. О чем молчат болезни
Воспоминания о будущем