ЛитМир - Электронная Библиотека

Саян ткнул в воздух дулом пистолета, целясь в Рябого:

— Слезай нах! Варан не достал, так я новых дырок насверлю…

— Иди на хрен, козел! — крикнул Рябой.

— Ах, я козел? Не был бы козлом — отослал бы в деревне к «чистым». Где бы ты сейчас был?

Алексей хлопнул командира по спине, притягивая к себе. Тот опустил пистолет и сел рядом.

— Хороший ты мужик, Саян. Только в компанию странную попал. Отпустил бы ты его, пусть идет своей дорогой.

— Не дойдет же, — тихо сказал командир стрингеру в ухо.

— Это же его дело. Ты же сам сказал, что Монолит дает каждому шанс.

Смертин расчехлил камеру, положил ее на колени, заляпывая грязевыми отпечатками, и навел на себя объектив.

— Без даты. 10:56 по Москве. Зона, район озера Янтарь. На нашу группу напала какая-то… Ящерица…

— Варан, — подсказал Саян.

— Варан. До главного объекта осталось не более полукилометра. Впереди, за лугом, высятся антенны Радара. Мы близко.

— Дальше, — хрипло прокомментировал старший. — Много дальше, чем ты думаешь…

Его голос отлично ложился сопровождающим шумом. Стенд-ап оживал.

— Видны и другие постройки, скорее всего, общежития для персонала и военных. Все огорожено. Сталкеры рассказывают, что Радар излучает особое поле, воздействующее на разум, но на себе мы пока ничего особенного не ощутили. Кроме крика этого… Варана.

Саян противно хмыкнул.

Стрингер навел камеру на тушу ящера, снял снизу вверх, чтобы увеличить эффект, взял крупный план безглазой головы, зубов, кровоточащих ран. Еще раз акцентировал внимание на клыках, с которых капала вязкая слюна. Готово. Только трупы плотей заснять и «шампунь». Пруд вообще смотрится на мониторе камеры эффектно и страшно.

В кадр попал Жора. Изможденный и подавленный. Бугай стоял на четвереньках на берегу, уткнувшись лысиной в ил. С черного комбинезона военных сталкеров ручьями стекала синь. Напряженные руки по запястья утонули в жиже, у головы валялась разбухшая от влаги пачка сигарет. Ни рюкзака, ни трофейной винтовки у него уже не было. Давно все бросил.

Саян встал. Сначала на колени, потом, охнув, вытянулся во весь невеликий рост, разминая мускулистую шею. Презрительно посмотрел на обнявшего столб Рябого, перевел взгляд на Смертина.

— Пусть себе идет, — сказал он и пошел вытаскивать Жору.

Глава 14

Мамка бежал в лабиринте деревьев. Ему обязательно надо было успеть. Во что бы то ни стало. Иначе жизнь будет окончательно отравлена, испорчена, загажена. Как общественный сортир на блошином рынке. А этого ни в коем случае нельзя допустить.

Мамку раздирала обида. Рвала изнутри на части, питая кровь адреналином. От этого он несся еще быстрее, отмахиваясь от встречных веток, перепрыгивая преграждавшие дорогу поваленные сухие стволы. Он даже позабыл про аномалии, совсем потерял осторожность. Ну и что? Зона его любит и гордится им. Высокопарные мысли. Не аргумент, но на этот счет у Мамки был еще один козырь. Он чувствовал во рту привкус парного молока. А это означало, что впереди безопасно. Так всегда. Стоит только обострить восприятие, прислушаться, и постепенно начинает появляться привкус парного молока. Если есть этот привкус — значит, дорога чистая, а если нет…

Сейчас был. Да такой, как будто Мамка только что глотнул из банки.

В вечернем сумраке показалась хаотичная глыба завала. Привкус пропал. Мамка резко остановился и застыл. Он хлюпнул носом, смахнув рукавом надоедливую сырость. Тряхнул рукой. Под ботинком надрывно хрустнула ветка. Мамка наклонился, подхватил ее и запустил в сторону завала.

Ничего. Только сухой стук столкнувшихся деревяшек.

Так не бывает. Привкуса-то нет.

Митя помялся на месте и осторожно подался в обход. Он плавно переступал с пятки на носок, выверяя каждое свое движение.

Завал приближался. Теперь это была уже не бесформенная куча. Отчетливо вырисовывалась несложная система, по которой были нагромождены друг на друга бревна. Неправильный круг с гнездом посередине. И вот тут Мамка резво сорвался, сбрасывая с плеча карабин.

Его ждали. Как ждет охотник, сидя в скрадке, терпеливо высматривая неосторожного петуха тетерева на весеннем току. Но Митя хитрее, он обошел засаду заранее.

Что-то метнулось из гнезда. Длинное и слизкое. Мамка пальнул наудачу и наддал. С умопомрачительной скоростью полетели в лицо сухие ветви. Он только зажмурился и полностью отдался бегу, стараясь выложиться на все сто. По щеке больно хлестануло. Мамка вскрикнул, но скорости не сбавил. Появился! Снова появился привкус!

Митя сосредоточился, стараясь его удержать. Это только у него такое есть! Больше ни у кого. Зона только его наградила.

От этой мысли Мамке стало приятно. Он сконцентрировался на мерном скрипе травы и чаще замахал руками. Дышать стало легче, хотя сердце так и вырывалось из груди. Митя вдруг ощутил, что мир вокруг изменился. Он открыл глаза и увидел, что бежит уже по широкому пустырю, поросшему местами островками кустарника. Впереди показалась вода.

Мамка остановился, восстанавливая дыхание. В горле, забивая парное молоко, появился сталистый привкус, слюна противно тянулась, не желая отлипать от губы.

Рядом они. Где-то здесь. Может, среди беспорядочно наваленных машин, может, у плотины. Он их чувствовал. И щедро сдобренная этим чувством обида начинала трансформироваться в ярость. Мамка небрежно передернул затвор, выбрасывая пустую гильзу, и начал искать взглядом укрытие.

Скоро ночь. Сейчас надо успокоиться и затаиться.

Он двинулся в сторону чахлых сосен, прижившихся на обрыве недалеко от берега. Митя легко вскарабкался на самую лапистую и высокую, закрепился на толстом суку, обхватив его ногами.

Красиво. Все озеро как на ладони, и даже база «ботаников» переливается яркими лучами прожекторов.

Мамка нащупал в рюкзаке рулончик двустороннего скотча, подцепил краешек, прилепил его к стволу и несколько раз обмотал, стараясь не ухнуть вниз. Отличная защита от мелких ядовитых слизняков. Налепятся горстями, а он завтра отмахнет ножом — и никаких ожогов. Главное, чтобы ветер не потащил ночью пух. Хотя выброс давно был. Не должен.

Мамка лег животом на сук, приложил щеку к шершавой коре, закрыл глаза и начал мечтать.

Среди ночи какой-то идиот учинил пальбу. Палил щедро, не жалея патронов. А потом заткнулся или заткнули. Бывает. С Мамкой такого не случится, потому что хорошо он выбирает укрытие. Разве кровосос или излом полезет на дерево? Конечно, глупость.

Потом дух как с цепи сорвался, метался всю ночь посреди свалки, опять кого-нибудь притопить решил. Мамка духа не боялся. В детстве его водили к гипнотизеру на лечение, но тощий серьезный дядька с козлиной бородкой, покрутив перед носом круглой дрянью, сказал, что мальчик внушению не поддается. Мама тогда расплакалась даже.

Мрачное смолянистое ничто тянулось противно долго. Митя устал мечтать. В бок колол мелкий сучок, мешковатый комбинезон тащил вниз, тело требовало движения и никак не хотело довольствоваться ненадежной узкой полоской пространства. Мамка кряхтел и беспокойно ворочался, проваливаясь руками в пустоту. Безумно хотелось сбросить надоедливый карабин, который так и не удалось нормально пристроить. Он начал считать. Развлечения хватило только на полчаса. Гадкое и тягучее время! Когда хорошо, оно летит, а когда неуютно и плохо, будто специально замирает.

До рассвета Митя так и не уснул. Подремал немного, но и того хватило сполна.

Он начал спускаться, когда над горизонтом только показался край солнца. Митя по-настоящему ликовал, почувствовав предрассветное марево. Мамка пережил ночь — Зона была к нему благосклонна.

Залазить было проще. Теперь нога безнадежно скользила по стволу в поисках опоры. Митя даже сжал зубы от напряжения и совсем перестал обращать внимание на плотно стянувший плечо ремень карабина. Что-то страшно хрустнуло. Предательски, в самый неподходящий момент. Мамка жалобно пискнул. Едва удержался на одной руке, разодрав до крови щеку о шершавый ствол.

65
{"b":"166861","o":1}