ЛитМир - Электронная Библиотека

Изредка нам приходилось ночевать по-походному, где-нибудь на поляне, но чаще все-таки мы останавливались в замках потенциальных сторонников Мирасель или, на худой конец, в трактирах и на постоялых дворах. Во время ночевок в гостиницах каждый раз повторялась одна и та же история — сеньорита заказывала для меня ванну и девушку на ночь. Наутро мою партнершу непременно вызывали к Мирасель. Не скрою, это меня настораживало. Наставники частенько говорили, что самые скрытные мужчины в постели с женщиной иной раз становятся неумеренно болтливыми. Я не хотел попадать в эту ловушку и старался не выходить из образа, который использовал с первых дней службы.

Большую часть времени сеньорита посвящала ведению уже надоевших торгов с властителями различного уровня, однако пару раз участвовала в тайных совещаниях, на которые, несмотря на некоторую опасность для ее персоны, меня не допускали. О чем там шла речь, неизвестно. С другой стороны, зачем мне тайны высоких особ? Проку от них никакого, а вот лишиться здоровья можно запросто.

Возможность «поразвлечься» свалилась на нас, как обычно бывает с такого рода «весельем», совершенно неожиданно. Мы ехали малолюдной кружной дорогой по землям какого-то графа, явно враждебно настроенного по отношению к Мирасель. Командир, несмотря на молодость, опытный офицер, постоянно поторапливал людей, заставив гвардейцев надеть доспехи и быть готовыми к бою.

После обеда на горизонте показалась тяжелая грозовая туча, обещавшая долгожданную прохладу, бесплатный душ и ослепительный салют под гром литавр. В жару каждый мечтает о дождике, а дождавшись, старается как можно быстрее спрятаться от долгожданной благодати. Нам прятаться было негде, а граница недружественного графства находилась аккурат за лесом, который нам еще только предстояло пересечь. На опушке нас одновременно догнали: туча, обрушившая на наши головы всю накопленную воду, и гонец от арьергарда с известием о том, что процессию настигает отряд примерно в сотню конных, мечтающих, вероятно, пригласить сеньориту погостить.

Сеньорита не пожелала принять приглашение, сделанное столь не куртуазным способом, и командир, полностью ее поддерживающий, приказал процессии ускорить движение, а воинам, вооруженным пороховыми ружьями, во что бы то ни стало сохранить капризный порошок сухим. Для этого даже отобрал плащи у арбалетчиков и передал аркебузирам. Отряд углубился в лес, к нему подтянулся арьергард, и бойцы остановились, чтобы принять бой. Наши лошади устали, а дорога быстро стала похожа на полосу жирной грязи, что существенно снизило скорость движения. Пара лошадей уже с трудом тянула карету сеньориты.

Гвардейцы, имея в своем распоряжении всего несколько минут, повалили пару не очень толстых деревьев на дорогу, преградив тем самым путь коннице. Все спешились и заняли позиции. Три десятка готовились встретить вражеский отряд в лоб, а два оставшихся заняли оборону вокруг кареты. Впрочем, именно в лоб встречал врага только один десяток, два других скрылись за деревьями перед засекой для атаки с флангов.

Думаю, командир преследователей был грамотным воякой и разведку вперед не выслал, скорее всего, только потому, что был абсолютно уверен — мы убегаем со всех ног, и нам это может удаться. Кто знает, вдруг за лесом нас ждет отряд поддержки, и тогда шансов с нами разобраться просто никаких. Да еще к этому моменту гроза затянула все небо, и стало темно, словно поздним вечером, а хлынувший ливень сократил видимость до трех-пяти метров. Неудивительно, что отряд неприятеля по трое в ряд вышел прямо на засеку. Передовые, не успев сдержать лошадей, с маху напоролись на деревья и не удержались в седлах. Вспорхнув соколами ясными, они слаженно рухнули в грязь и остались лежать без движения. Без переломов явно не обошлось. Следующие несколько рядов не успели ничего предпринять и врезались в передовых. В ослепительно-белых вспышках молний вставшие на дыбы лошади и падающие люди, перечеркнутые плотными струями дождя, казались персонажами демонического театра.

— Огонь! — рявкнул лейтенант.

Из-за деревьев по оставшимся в седлах врагам ударили аркебузы. Около двадцати преследователей были выведены из боя, что несколько уравновешивало наши силы. Я участия в этом празднике не принимал. Моя задача заключалась в другом, поэтому, накинув капюшон плаща, я спокойно сидел на подножке кареты и ждал своей очереди.

— Дит, — выглянула из окошка Мирасель, — что мне делать? У меня есть шпага, и я неплохо ею владею. А еще два заряженных пистоля. Ими меня тоже учили пользоваться.

— Тогда, сеньорита, сиди в карете и, как враги подойдут ближе, стреляй.

— А потом?

— Потом перезаряжай и снова стреляй…

— А вдруг тебя убьют?

Я с удивлением услышал в ее голосе беспокойство. Ладно бы за себя — это было бы естественно, но, похоже, она переживала за меня! Странно и… приятно. Если я, конечно, ничего сам себе не напридумывал.

— Тогда сначала стреляй, а потом можешь и шпагой помахать… Только в платье ты не боец. В момент дырку проделают.

Ну вот и наш черед. Два десятка бойцов неприятеля обошли отряд с фланга и, прорвав заслон, быстро приближались к экипажу. Как раз напротив нашей позиции деревья росли редко, что давало некоторый простор для боя, а за спиной густой колючий кустарник надежно прикрывал тыл. Во всяком случае, пройти там можно было, только прорубая тропу. А дело это долгое и шумное, к тому же ненужное. Два десятка на одного меня — помощи ждать неоткуда, все наши связаны боем — все равно многовато. Будь это романтики с большой дороги, я бы не сомневался в победе, но хорошо обученные гвардейцы в таком количестве по зубам разве что опытному барсу. Понимая, что настало время последней охоты, я отрешился от происходящего вокруг и мобилизовал ресурсы тела. Все без остатка. Раз предстоит погибнуть, лучше прихватить с собой побольше врагов. Я не боялся смерти и не сожалел о краткости моего бытия. Наставники хорошо подготовили нас к такой ситуации — никаких мыслей о возможном поражении. Победа или смерть. Для меня эти слова не были пустым звуком.

Глава 7

— …Тут этот гад живот мне и проткнул. Как бабочку к дереву пришпилил. Я так и сполз по стволу. Сел. Руки-ноги ватные, шевельнуться не могу, но все вижу и соображаю. А вражина, видно, так спешил до сеньориты добраться вместе с отрядом, что даже добивать не стал. Вот подбежали они к карете да и приостановились. На ступеньке спокойно так, будто ни дождя, ни боя вокруг, сидит ее телохранитель, сэр Дит. Это я знаю, кто там сидит. А мятежники видят мрачную фигуру в черном плаще с накинутым капюшоном, никак на них не реагирующую. Словно сама смерть их у порога экипажа встречает. Вот и встали они. Не знают, что дальше делать. Остановились, значит, а тут наша госпожа возьми да с двух стволов по ним и жахни. Бах, бах! И двое лежат, не дышат.

Сэр Дит встал эдак лениво, плащ небрежно с плеч прямо в грязь скинул. Под одежей кольчуга хорошей работы оказалась, в руках два клинка — шпага да кинжал. Полсекунды постоял он, словно примеривался, а потом как рванул! Стальной смерч! Глазом уследить невозможно. Такая рубка пошла: клинки звенят, кровь фонтаном, головы летят да по земле зайцами прыгают. Мне почудилось, что у сэра Дита шесть рук и глаза на затылке. Обычно в драке деревья и кусты — помеха, а ему, наоборот, словно помогают. Ветки мятежников цепляют, корни подножки ставят, деревья от ударов закрывают. А он словно на тренировочной площадке чучела на время рубит. В общем, не успевали они за ним. Ну никак. Иной еще стоит, хорохорится, да не знает, что труп уже.

Вот тут-то я и понял наконец-то. Не для забавы и не за внешность… э-э… причудливую взяла сеньорита наша этого парня в телохранители. Как он их крошил! Никогда не видел подобного. Он ведь не только клинками — ногами, локтями, головой, всем бил. И каждый удар — насмерть. Одно скажу: десять лет я в гвардии, не последним фехтовальщиком считаюсь, да и в отряд наш, вы, ребята, и сами знаете, отбирали только лучших, однако против сэра Дита и полминуты не выстоял бы. Вот как. Скольких он там поубивал, точно не знаю. Но всех, кто был, — точно. Вот уж и последние двое против него стоят, понимают — смерть пришла. Оба бледные, как молоко.

25
{"b":"168302","o":1}