ЛитМир - Электронная Библиотека

Ну что ж, значит, завтра. Если брат Зорвес, как он сказал, а служители Создателя никогда не лгут, уже перевел на мой счет деньги, да еще сумму, более чем в четыре раза превышающую оговоренную, то меня здесь больше ничто не держит… кроме Мирасель. Я не мог уйти, не попрощавшись с девушкой, сделавшей для меня столько хорошего, подарившей свою любовь и нежность, пусть и ненадолго. Дни, проведенные в Конкисте, я буду помнить всю свою жизнь, поэтому отложил свой отъезд до утра. Как там собирался поступать со мной брат Зорвес, я не знал. Вероятно, планировал добиваться моего молчания с помощью самых страшных магических клятв. Он, по-видимому, не знал, что барсы не были бы барсами, не умей они хранить тайны своих клиентов без всяких дополнительных клятв. Это, в числе прочего, входило в стоимость услуг.

Подготовив все к отъезду, собрав свои вещи и уложив их как можно компактнее, я наконец продал трофеи, следовавшие за мной с памятного боя на пути из Вармока в ожидании лучшей доли, то есть цены. После торга лиссагский скупщик, плюнув, сказал, что, если он еще раз со мной свяжется… да лучше он сожрет свои пейсы. Тем не менее мешочек с золотом приятно оттягивал пояс, а мысли о сумме на счете в банке несколько примиряли с разлукой. Все-таки я, наверное, троглодит бесчувственный.

В нашу последнюю ночь с Мирасель… Да что говорить: моя душа плакала кровавыми слезами, прощаясь, хоть это и не к лицу воину, тем более барсу, а тело и интуиция действовали. Я чувствовал, что и девушка прощается со мной навсегда. Мы словно обезумели, пытаясь получить друг от друга все, что можно, на годы вперед. Мне хотелось соединиться с ней всем телом, всей душой, растворить ее в себе и раствориться в ней самому. Словно обжоры, голодавшие месяц и наконец добравшиеся до деликатесов, мы насыщались и не могли насытиться. Под утро я чуть не пропустил момент, когда еще немного, и стало бы поздно. Сладострастные судороги уже почти непрерывно сотрясали усталое до изможденности тело Мирасель. Торопливо напялив штаны, я бросился за братом Зорвесом. На мой бешеный стук он выглянул в коридор и, увидев мои глаза, торопливо накинул на себя мантию и рванул в спальню сеньориты. Там он сразу подбежал к столику с дежурными эликсирами, укрепляющими, успокаивающими, универсальными противоядиями и прочими зельями, хранящимися на всякий случай в полной готовности. Схватив склянку с сильным успокаивающим, он накапал в бокал полуторную дозу, немного разбавил слабым вином и скомандовал:

— Теперь держи ее и помоги влить лекарство.

Я крепко обнял девушку, гладя ее волосы и монотонно бормоча всякую чушь. Это тоже неплохо помогает в подобных ситуациях. Брат Зорвес умело — чувствуется опыт в подобного рода делах — напоил девушку, и дрожь в ее теле постепенно стала стихать. Минут через пять она уже совсем успокоилась и тихо всхлипывала, уткнувшись в мою грудь. Я держал ее на коленях, баюкал, как ребенка, целовал и продолжал бормотать слова ободрения.

— Успокоились? — устало и обреченно спросил служитель, усевшись в кресле напротив. — Это же надо было до такого дойти. Совсем у вас мозгов нет. Ну Дит-то ладно, может, у него и нет ума, но ты-то… Мирасель?! Ты-то умная девушка. Как могло так получиться? Ты чуть не довела себя до любовной комы! Как, скажи мне?! Не налюбились еще? Ты понимаешь, что на всю жизнь могла оказаться привязанной к единственному мужчине?

— Я… я не знаю, — уже более-менее спокойно сказала Мирасель, все еще не желая покидать мои колени.

Зорвес встал с кресла, подошел к столику с напитками и фруктами, отвернувшись от нас, налил бокал вина, который немедленно влил в себя. Затем наполнил еще два бокала тем же вином и подал нам с сеньоритой.

— Вот. Выпейте. Вам это сейчас необходимо. И, Мирасель, слезь наконец с парня. Хватит вам на сегодня любви. Живо лезь под одеяло, пей вино и спать. Не посмотрю, что ты сеньорита — выпорю как простую служанку.

Несмотря на грозные слова, было видно, что он по-отцовски любит девушку и очень волнуется за нее. Мирасель это тоже понимала. Тихонько хихикнув, она змейкой скользнула с моих коленей под одеяло, умудрившись не пролить ни капли напитка. Она выпила эликсир и отдала пустой бокал служителю. Тот взял и с ожиданием посмотрел на меня. Я вспомнил о своем бокале, который по-прежнему грел в руках, и, не желая никого задерживать, залпом выпил…

«Холод» помог преодолеть первый натиск отравы, и я не сразу потерял сознание. Однако тело не слушалось, и я как сидел, так и рухнул поперек кровати. Все быстрее проигрывая в борьбе с ядом, я смутно, словно сквозь подушку услышал вскрик Мирасель:

— Что случилось?! Зорвес, что с ним?

— Спокойно, девочка моя. Спокойно. Все идет как надо.

— Но ты же поклялся не причинять ему вреда!

— А я и не причинил! Он немного поспит, а проснется далеко-далеко отсюда.

Больше я ничего не слышал, не видел и не чувствовал. Сознание капитулировало перед зельем.

Проснулся, именно так я воспринял свое состояние, хорошо отдохнувшим и здоровым. Вот только помещение, в котором состоялось мое пробуждение, ни на что, виденное ранее, не было похоже: гамаки вдоль стен, небольшие сундучки возле каждой койки и кругом сплошное дерево. Было сумрачно и пустынно. Рассеянный свет пробивался через небольшие оконца, но, кроме серой мглы, за ними ничего больше видно не было. Комната странно покачивалась и поскрипывала. То, что это вытворяет именно она, а не я нахожусь в состоянии качки, определялось хотя бы тем, что я не был пьян и чувствовал себя очень неплохо. Последние воспоминания тоже никуда не делись: последняя ночь с Мирасель, брат Зорвес, отравленное вино… В сундучке под моим гамаком оказались все мои вещи, в том числе и подаренные сеньоритой. Оружие, начищенное до блеска, тоже было на месте.

Главный вопрос, который занимал меня в данный момент, это где я и в качестве кого. Для прояснения надо было выйти из помещения и расспросить аборигена. Однако абориген в лице капитана пехоты королевства Конкиста предстал передо мной сам. В комнату вошел жилистый мужчина лет тридцати, одетый в удобные штаны, заправленные в короткие сапоги и камзол. Также на нем была кираса и шлем. Длинная шпага висела на левом боку, тонкий кинжал на правом.

— Ну что, выспался, сэр? — с веселой ехидцей спросил он.

— Да, благодарю. А не мог бы ты сказать, где мы находимся?

— О, об этом все спрашивают, когда проспятся. Что, и не помнишь, как подписывал офицерский контракт?

— Какой контракт? — в полном недоумении спросил я.

— Ну, все ясно, — захохотал капитан. — Однако же и здоров ты пить. Контракт на службу в качестве офицера, командира полусотни десанта, в походе к острову гипербореев. А находимся мы на славном галеоне «Благословение Конкисты» и уже полдня как в океане. Движемся с помощью Создателя по прочерченному пути в указанном направлении.

Я только теперь понял, в чем заключался план брата Зорвеса отправить меня далеко-далеко. Мало того, я понял, что шансов выжить в этом походе лично у меня ничтожно мало. Скорее всего, от пехоты не ждут возвращения. С нами, вероятно, отправили магов, которые должны будут с помощью магических артефактов донести королеве, что происходит на острове. Возможно, кто-то из солдат или даже офицеров станет глазом мага и передаст на борт галеона, что увидит и услышит. А нас всех заранее похоронили. Что мне оставалось делать в этой ситуации? Только ждать и готовиться.

Глава 9

Я сразу поверил капитану. Он наверняка мог предъявить мне контракт с моим отпечатком пальца, тиснутым собственноручно в присутствии двух свидетелей, подтвердивших добровольность соглашения. Внешне я оставался спокойным. Самоконтроль и еще раз самоконтроль. Никто не увидит моей обиды и ярости. Никто из здесь присутствующих не виноват в моем контракте. Нет здесь виноватых! Сами такие же, как я, «добровольцы», по большей части. Мирасель я не осуждал… почти. Однако могла бы и поинтересоваться у брата Зорвеса подробностями его подлого, не побоюсь этого слова, плана. Но сам-то служитель… Казался мне порядочным человеком, не способным на подобную гадость. Ему достаточно было со мной поговорить, честно разъяснить ситуацию, и все. На слово барса он мог положиться, как на слово самого Создателя, но служитель предпочел иной путь. Может быть, с его точки зрения, это не подлость, а великодушный поступок и великолепный выход из положения, но я считаю совершенно иначе. Мы все в ответе за свое действие и бездействие. Он всего лишь ошибся, но мне, вполне возможно, поломал всю жизнь, если она у меня еще будет после похода. Жизнь! А вот назло интригану выживу, вернусь и «душевно» с ним пообщаюсь. Пообщаюсь так, что он тысячу раз подумает, прежде чем в следующий раз сотворить подобную пакость. А пока необходимо сосредоточиться на первой части плана. То есть элементарно выжить.

33
{"b":"168302","o":1}