ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты, наверное, очень хорошо поёшь, – говорит Наташа задумчиво.

И тут я чувствую: сейчас будет что-то не то.

– Спой нам, Ниночка, что хочешь, что любишь, спой, пожалуйста! – просит Наташа.

– Спой, спой! – вдруг кричат девочки вокруг, они тоже меня почему-то очень внимательно слушали.

Вот я и влипла – Элл очка объяснила, что это не значит к чему-то прилипнуть, а это значит – попасть в такую историю, в которую ты совсем не собирался попадать, и это тебе неприятно. Я не очень-то люблю петь незнакомым людям… и я никогда не пела в вагоне! Но ничего не поделаешь – придётся петь! И потом, они все такие симпатичные, надо спеть – я же не капризная и не кривляка.

– Я спою “Рябину”, хорошо? – спрашиваю у Наташи.

– Замечательно! – радуется Наташа.

Я вспоминаю Бабушку, когда она поёт, и тоже стараюсь стать выше, строже и дальше от всех. Начинаю петь – я очень люблю эту песню, – но мне мешает стук в вагоне, и вдруг поезд останавливается и стук прекращается. И я слышу, как ко мне возвращается мой голос, и тогда мне так легко и хорошо петь! И я пою всё лучше и лучше, и мне всё проще и проще петь! Вагон дёргается, опять едет и стучит, но мне это уже не мешает, голос у меня стал сильный и пухлый, и он возвращается ко мне через стук вагона.

Спела! Совсем неплохо спела! И вдруг все как захлопают – вокруг собралось очень много народа. Я смущаюсь, а Наташа меня обнимает и говорит:

– Девочки, давайте выберем Ниночку председателем совета отряда!

Какой ужас! Вот это я влипла по-настоящему: песню спеть можно, но… Председатель совета отряда – зачем мне это надо?.. И в лес не смогу так часто бегать!

– Выбираем, выбираем! – кричат девочки.

Наташа смотрит на меня, смеётся и говорит:

– Ниночка, теперь ты председатель совета отряда!

Наверное, у меня становится какое-то неправильное лицо. Наташа опять смеётся, гладит меня по голове и говорит:

– Ты умная, добрая, сестрёнок своих любишь и брата – вот если девочки поссорятся, ты ведь их помиришь?

– Конечно помирю! – Я говорю это очень уверенно, потому что знаю: обязательно помирю.

Мне в этом году в лагере совсем не плохо, хоть никаких кружков опять нет и купаться нас не водят, но всё знакомое, Наташа очень хорошая, опять Тася – главная пионервожатая, она такая симпатичная! Узнала меня и говорит, смеётся: “Ты у нас теперь начальство!” – потому что я два раза в день теперь на линейке ей рапортую. Утром: “Десятый отряд построился! К проведению дня готов!”, и вечером: “Десятый отряд для проведения вечерней линейки построился!” Но вот плохо, что я не могу ей отдать пионерский салют – мне очень нравится пионерский салют! И галстук нравится, но я ещё не пионерка, я октябрёнок, мне только восемь лет, а в пионеры принимают в десять, тогда у меня тоже будет пионерский галстук! И я буду Тасе отдавать пионерский салют!

И теперь я не могу вечером говорить Ёлке “спокойной ночи”, потому что я должна как председатель совета отряда следить за “порядком отхода ко сну”! Сначала я расстраивалась, а потом привыкла: мы с Ёлкой после ужина встречаемся и всё друг другу рассказываем. А за “порядком отхода ко сну” я слежу так: вот сыграли отбой – мы идём в свою палатку, там холодно, и я знаю, что простыни будут влажные и противные, но я их не боюсь, я на второй день придумала: надо быстро лечь и сразу всё к себе прилепить – тогда, только ты положишь голову на подушку, уже другой день и играют побудку. А “порядок отхода ко сну” у нас такой: девочки сразу начинают играть в каких-то дурацких “мертвяков” и рассказывают совсем непонятные и “страшные” истории, а я быстро ложусь и сплю.

В первые дни девочки стеснялись играть, но и спать не ложились. А мне ужасно хотелось спать! Тогда я решила с ними поговорить.

– Девочки, – говорю, – если вам хочется перед сном во что-то поиграть, но не до потолка, или поговорить – играйте, говорите, свет выключайте, а я буду спать, хорошо?!

Девочки ужасно обрадовались.

– А мы тебе не будем мешать спать?

– Нет, нет, совсем не будете! – радуюсь я и добавляю: – Я очень крепко сплю! Но вы играйте не очень громко и не очень долго. Если вожатые придут, у нас будут неприятности!

Сегодня Ёлка ко мне подходит после завтрака – у неё очень хитрое лицо – и говорит:

– А завтра будет родительский день!

– Завтра?! – Я очень удивляюсь и очень радуюсь.

– Да! – У Ёлки очень торжественное лицо. – Они в этом году сделали два родительских дня, ведь у нас не обычная смена, а санаторная – сорок дней!

– В прошлом году тоже была санаторная! – говорю мрачно. – А родительский день был только один – совсем обалдели!

– Ну вот, они исправились! – смеётся Ёлка. – Завтра Мама с Папой приедут!

– А как же Мамочке Мишеньку кормить? – пугаюсь я.

– Мишеньке уже восьмой месяц, у Мамочки стало мало молока! – Ёлка говорит совсем как взрослая. – Осталось одно утреннее кормление. Дядя Миша велел его сохранить подольше! Остальные кормления – всякие там кашки.

И настал родительский день! Уже когда я бежала на линейку, я заметила, что лагерь изменился – как-то его украсили и ещё что-то непонятное. Я поймала Ёлку до завтрака и спросила про непонятное.

– Это всякие соревнования, аттракционы, ну, всякие интересные вещи! – Ёлка так важно сказала, а я подумала, что соревнования – это очень интересно! Наверное, можно будет побегать и попрыгать!

После завтрака на автобусах привезли родителей. И вот Мамочка с Папой. Я к ним помчалась, они оба меня обняли, а Папка меня как подкинет наверх и застонал, притворяется:

– Какая Мартышка стала тяжёлая, просто толстая Мартышка!

Мы хохочем, потому что я очень худая и ко мне часто пристают: “Ой, какая ты худая!”

Подходит Ёлка, у неё важный и загадочный вид. Родители обнимают её, а она вдруг непонятно откуда достаёт небольшой пакетик, протягивает его Маме и говорит:

– Это небольшой сюрприз!

Мама разворачивает пакет – а там конфеты, нам в полдник иногда дают конфету, и вот она их все собрала и теперь дарит родителям!

Я ужасно расстроилась и рассердилась: тоже мне старшая сестра, ведь могла мне рассказать, я бы тоже конфеты собрала! И я начинаю быстро и сильно думать. И придумала!

Мамочка говорит:

– Спасибо, Елочка, мы очень тронуты!

Они “тронуты”! Хорошо!!!

– Пойдёмте, я вас сейчас чем-нибудь угощу! – говорю я спокойно.

– Ну, Нинуша, совсем не обязательно нас чем-то угощать! – И Мамочка гладит меня по голове.

Мне так хорошо, когда она меня гладит, но я говорю строго:

– Обязательно!

И веду их к яблоку – я его почти сразу заметила и подумала: оно большое, висит очень высоко, его без рук не укусить. А с руками нельзя! Но я уверена: сейчас посмотрю, подумаю, придумаю… и укушу – мне для Мамочки надо, она очень любит яблоки.

– Да-а! – качает головой Папа. – Вряд ли мы здесь угостимся! Мартышка, оно очень большое – челюсть можно вывихнуть!

– Не вывихну! – говорю я мрачно.

– И очень высоко висит! – расстраивается Мамочка.

Около яблока стоят какая-то пионервожатая и три мальчика в очереди. Подхожу к пионервожатой, говорю вежливо, но очень уверенно:

– Я – четвёртая!

Она смотрит на меня и печально кивает головой.

Я обо всём забываю, смотрю на яблоко и на то, как его пытаются укусить. Даётся три попытки. Первый мальчик, довольно высокий, стоит под яблоком, прыгает, яблоко на верёвке отлетает в сторону. Пионервожатая успокаивает его, как качели, оно опять висит – мальчик опять прыгает. Третий раз – то же самое, он уходит.

Второй мальчик отходит от яблока, разбегается, не допрыгивает, ударяет яблоко лбом, оно отлетает в сторону, возвращается назад, но, как маятник у нас в стенных часах, отлетает в другую сторону. Мальчик подпрыгивает, но ему не допрыгнуть – слишком высоко. Женщина возвращает яблоко на место, мальчик прыгает и отходит. Но я уже всё поняла и всё придумала, и помог мне придумать этот второй мальчик! У меня сильно бьётся сердце, я сейчас укушу яблоко – только скорей бы этот третий ушёл. Он не укусит, он всё делает как первый. Всё! Три попытки кончились!

5
{"b":"168808","o":1}