ЛитМир - Электронная Библиотека

Сондерс, правда, сам понял это, еще когда задавал вопрос, и теперь постарался замять неловкость. В сердце мистера Мабла уже трепетала надежда, и настроен он был снисходительно.

— И сколько же вы просите для себя? — с несчастным видом спросил Сондерс.

— Кроме моей половины, десять процентов от того, что заработаете вы, — решительно ответил Мабл, давая понять, что торговаться он не намерен. — Разумеется, я тоже внесу некоторую сумму.

— Сколько же?

— Шестьдесят. — Мистер Мабл вынул пятифунтовые купюры, последние из тех, которые он с такой осмотрительностью разменивал в ресторане «Корнер Хаус». Однако теперь он махнул рукой на предосторожности. Если происхождение банкнот сумеют установить и доберутся до него, виноват будет он один; но сейчас не было времени на сложные операции по их размену.

Сондерс волей-неволей взял деньги и сунул в карман.

— По правде говоря, — сказал мистер Мабл, — я бы хотел войти с большей долей. Но с собой у меня денег нет. Завтра я бы смог увеличить сумму. Но завтра, увы, будет поздно.

Под устремленным на него гипнотическим взглядом и с приятным ощущением пятифунтовых банкнот в кармане Сондерс сделал лишь то, что мог сделать: дал согласие.

— Спасибо, — сказал Мабл. — А теперь слушайте: я расскажу вам, что мы будем делать. Внесите на свой счет четыреста фунтов. Из них двести ваши. Я вам дал шестьдесят. Сто сорок вы мне дадите взаймы. Тогда наши доли станут равными.

Сондерс растерянно согласился.

— Время бежит, — посмотрел на часы Мабл. — Идемте. Остальное расскажу по дороге.

Сондерс, словно лунатик, послушно поднялся из-за стола и двинулся за Маблом. На свежем воздухе туман у него в голове немного рассеялся, и Сондерс сообразил, что неплохо было бы знать, почему, собственно, Мабл так уверен, что франк будет расти.

— Знаю, и все, — коротко бросил Мабл. Он уже мог позволить себе подобный тон — настолько он был уверен в себе и еще больше — в Сондерсе.

И тот, совсем обессилев, подчинился этому человеку, владеющему каким-то непостижимым, почти сверхъестественным знанием. Странно все-таки это выглядело… Ведь подойди к Сондерсу какой-нибудь случайный знакомый и предложи поставить в очередном заезде двести фунтов на своего фаворита, он рассмеялся бы нахалу в лицо и послал бы его куда подальше. А если бы этот случайный знакомый захотел еще и рискнуть ста сорока фунтами за его, Сондерса, счет… он по земле катался бы от хохота… Но сейчас, понятно, они не на ипподроме. Это — бизнес, Большой Бизнес, — и Сондерс, перепуганный насмерть, держался тихо и подобострастно.

Они подходили к Кантри Нэшнл Банку. Мабл заканчивал инструктаж.

— Сейчас вы войдете и скажете, что хотели бы купить франков для форвардной операции. Вас пошлют в мой отдел, так что не волнуйтесь. Я буду там. Я же все и оформлю. Скорее всего, вам придется побеседовать еще и с Хендерсоном. Да, и пожалуйста, не забудьте: как бы вы ни были заняты сегодня и завтра, раза два-три позвоните. Спрашивайте отдел валюты и просите позвать меня. Что вы будете мне говорить, не имеет никакого значения. Скажете… например, как в баре: «Хелло, старина, как делишки?» И еще что-нибудь, хоть «трали-вали» — чтобы потянуть время. А я сделаю вид, будто вы мне даете распоряжения на операции с вашим вкладом. Все понятно? Тогда о’кей. Будьте здоровы.

Мистер Сондерс, уже ничего не соображая, расслабленной походкой вступил в здание Кантри Нэшнл Банка. Мабл же прошел к боковому подъезду, где находился его отдел. Пот лил с него ручьями; только что он, на короткое время, стал властителем мира: ведь он заставил твердолобого букмекера, этого опытного дельца, совершить поступок, совершенно ему не свойственный. Он играл азартную партию с собственной судьбой — и, кажется, выиграл, на краткий миг ощутив неистовый, кружащий голову вкус успеха. Он сделал нечто такое, на что никогда не решился бы, если бы сам не загнал себя в угол дождливой и ветреной ночью несколько месяцев тому назад, бросив вызов закону, обществу, миропорядку… На него навалилась ужасная, нечеловеческая усталость. Шатаясь, неверной походкой он вошел в отдел валюты. Он чувствовал себя совершенно разбитым, и это явственно отражалось на его лице. Молодые клерки, когда он проходил мимо, толкали друг друга локтями: «Старина Мабл и сегодня наклюкался. Вот увидишь, скоро его попросят отсюда на все четыре стороны…»

Смертельно усталый, истерзанный страхом, чувствуя, как неровно и бурно колотится сердце, Мабл на подгибающихся ногах дотащился до своего места, рухнул на стул и спрятал лицо в ладонях…

Глава 5

Мистер Мабл расплачивался за содеянное. Расплачивался изнуряющим, доводящим до отчаяния страхом, который не отпускал его почти ни на минуту. С этим страхом в груди он выходил из банка, шел по Лондонскому мосту, стоял, стиснутый толпой, в вагоне поезда, трясся в автобусе, везущем его от станции к дому; с этим страхом в груди он сидел в задней комнате своего дома на Малькольм-роуд. У него появилась привычка проводить свободное время не в столовой, а в крохотной, выходящей окном в сад гостиной, где всегда царил полумрак и стояла самая старая мебель. Обычно семья собиралась вечерами в столовой: лишь там в зимнее время топился камин и было какое-то подобие уюта. Но в последнее время мистер Мабл предпочитал гостиную. Особых дел у него там не было. Правда, время от времени он открывал какую-нибудь книгу по криминалистике и прочитывал страницу-другую; книги он по-прежнему брал в бесплатной публичной библиотеке — дошла очередь даже до неумирающего Ламброзо. Но в основном просто сидел и смотрел в окно, на пустую цветочную клумбу. Так ему было спокойнее. Не нужно было тревожиться, что какая-нибудь бродячая собака забредет туда и разроет землю на клумбе. Мистер Мабл где-то читал, что в Перигоре собак натаскивают искать трюфели. После этого он смотрел с подозрением даже на самых дрянных шавок.

Боялся он и окрестных мальчишек, которые могли забраться за улетевшим мячом куда угодно. Раньше мистер Мабл вполне терпимо относился к их посещениям; но в последнее время, едва завидев их в саду, тут же выскакивал и с такой безумной яростью гнал их прочь, что даже у самых отчаянных отбил охоту посягать на его владения. О, они надолго запомнили страшную гримасу, что искажала в такие минуты его лицо!.. Дети скорее постигают подобные вещи, чем взрослые; во всяком случае, дом 53 они с тех пор обходили стороной. Взрослые же никак не могли взять в толк, чего это мистер Мабл так ревностно оберегает жалкий клочок неухоженной земли за домом. Ведь там даже газона нет. Такие угрюмые, замкнутые люди, как он, не выбирают своим хобби садоводство… На участке, прилегающем к дому 53, даже в разгар лета росли лишь буйные сорняки; запущенный этот участок выглядел пустырем и неприятно выделялся среди аккуратных соседских цветников и садов.

Мистер Мабл же лишь сильнее презирал за это соседей. Те, в свою очередь, считали его неисправимым снобом. Подумать только: своих детей он отдал в среднюю школу — правда, от платы за обучение они были освобождены, — в то время как соседские дети с четырнадцатилетнего возраста зарабатывали на хлеб. Мабл носил котелок, а соседи-мужчины — кепки и шапки. Никто из окрестных жителей не любил мистера Мабла, хотя жену его многие искренне жалели. Бедняжка! Муж обращается с ней, вы не поверите, просто как деспот, да-да, как деспот!..

Разве не приятно было услышать, что этого выскочку тоже терзают заботы, что у него, как и у них, порой нет денег заплатить за жилье, — об этом они знали от агента, собирающего арендную плату…

Итак, мистер Мабл и этот вечер проводил в гостиной дома 53 по Малькольм-роуд. На коленях у него лежала очень интересная книга, взятая в публичной библиотеке, — «Справочник по судебной медицине». Прежде мистер Мабл понятия не имел, что существует такая штука — судебная медицина, и теперь погружался в книгу со все более напряженным интересом, лишь изредка вспоминая о выходящем на пустырь окне. Он читал о ведении следствия, о методах, позволяющих установить, когда выловленный из воды труп был брошен туда: до или после наступления смерти; о юридических способах установления вменяемости преступника. Потом он перешел к главе о ядах и прочел все об обычных, домашних отравляющих веществах: соляной и карболовой кислотах, уксуснокислом свинце; затем в книге рассматривались и более редкие яды, — на первом месте по силе и эффективности стояли цианистоводородная кислота и цианистый калий. Самым захватывающим оказался абзац, посвященный цианистому калию: «Смерть наступает практически мгновенно. Пациент издает громкий крик и падает, не подавая признаков жизни. На губах появляется небольшое количество пены; тело после наступления смерти часто кажется живым: на щеках появляется легкий румянец, выражение лица нормальное.

12
{"b":"171759","o":1}