ЛитМир - Электронная Библиотека

Шофер снова спустился по лестнице; стало тихо, затем он осторожно кашлянул перед дверью.

— Два чемодана и шляпная коробка. Правильно, мэм?

— Точно, — ответила Винни самым мелодичным и самым гортанным своим голосом.

А мистер Мабл все молчал.

— Храни вас Господь, — сказала Винни. Голос ее удивительным образом стал вдруг тоненьким и надломленным. Еще чуть-чуть — и она передумает…

Миссис Мабл смотрела на мужа, ожидая, чтобы тот хоть что-то сказал. Ей ничего больше не оставалось, кроме как заламывать руки. А мистер Мабл молчал. И Винни не выдержала. Она повернулась и выбежала из комнаты, пробежала через переднюю — к ожидающему ее такси.

— Чаринг-Кросс, — охрипшим вдруг голосом кинула она шоферу.

Когда миссис Мабл вышла на улицу, машина была уже в пятидесяти ярдах и стремительно удалялась.

Все это выглядело как огромное недоразумение. Позже казалось, разрыва можно было бы избежать. И все-таки он был неизбежен…

Глава 15

С этого дня в жизни миссис Мабл наступил самый мрачный период; последние несколько недель перед страшным концом. Над домом 53 сгущались тучи, и чем больше их собиралось, чем более гнетущей становилась зловещая атмосфера перед финальным актом трагедии, тем тяжелее было жить бедной Энни.

Винни ушла из дому бесповоротно, сомнений в этом быть уже не могло. Целую неделю они напряженно ждали, не объявится ли дочь; потом стали ее разыскивать. В газетах, в рубрике частных объявлений, появились отчаянные призывы: «Винни! Возвращайся домой! Мы все простили. Папа и мама». Больше сделать они ничего не могли. На какую-то долю секунды, когда они советовались, что предпринять, возникла мысль обратиться в полицию; но мысль эта тут же превратилась в ничто, в дуновение осеннего ветра. Они молча смотрели перед собой, боясь взглянуть друг другу в глаза.

Энни Мабл не спала ночами, тревожась о дочери и гадая, куда та могла деться. В голове у нее вырисовывалась одна возможность: Винни ведет «постыдный» образ жизни на содержании у кого-нибудь из знакомых мужчин. В эти дни миссис Мабл не раз вспоминала пожилых господ, что стаями крутились — и не просто крутились — вокруг них в отеле «Гранд Павильон». Теперь она была уверена: да, с Винни произошло именно это. Ни она, ни муж не знали, что Винни, уехав, забрала с собой все свои сбережения, и, готовые к самому худшему, не верили в здравый смысл дочери, не верили, что она, если придется, сумеет постоять за себя. Энни Мабл считала, что дочь подалась в проститутки. Это была самая горькая пилюля из всех, что пришлось ей проглотить…

Была весна, теплый ветер принес с собой эпидемию. Может быть, это была такая же эпидемия, что прошла по Англии в последние дни царствования Эдуарда III; наверняка это была та самая эпидемия, что унесла тысячи жизней во Франции в 1814 году, не пощадив даже жизни императрицы; та самая эпидемия, что бушевала в Европе в последнюю военную весну, собрав жертв больше, чем сама война; та самая эпидемия, что приходила, то почти незаметно, то показывая всю свою мощь, каждой весной. Это была болезнь, на которую многие не обращают внимания, но которая при всем том смертельна.

Она была везде, в самом воздухе, — и уже собирала свой урожай. Те, кто слишком мало думает о здоровье, кто в данный момент ослаблен, страдает депрессией или какой-нибудь душевной болезнью, — все они представляли собой потенциальные жертвы эпидемии.

Энни Мабл была в депрессии, и душа ее была больна. Она терзала себя из-за Винни, но это было далеко не единственное, что лежало невыносимым грузом на ее плечах. Уилл почти полностью вернулся к прежнему образу жизни: он снова целыми днями сидел дома, мрачно глядя на голую клумбу. Бутылка с виски постоянно стояла рядом с ним, и он все реже обращался с разговорами к жене. Редко-редко находил он в себе силы и желание обратить на нее внимание и внести в ее жизнь хоть капельку солнца… Бедная Энни!

Как-то утром Энни почувствовала себя неважно. Ее мучили головная боль и жажда. Вначале она попыталась не думать об этом: мало ли, к обеду пройдет… в крайнем случае к завтрашнему дню, — и взялась за обычную домашнюю работу. Но, не сделав и половины, поняла, что должна хотя бы ненадолго присесть. Отдых вроде бы принес ей облегчение, и она подумала, что почувствует себя еще лучше, если пройдет по магазинам. Она надела шляпку, но, когда спускалась по лестнице, почувствовала головокружение и вынуждена была признаться себе, что больна. Собрав все силы, она вошла в гостиную, где муж, как всегда, угрюмо смотрел в окно.

— Уилл! — Она упала на стул. — Мне что-то нехорошо.

Он немного пришел в себя и спросил, что случилось и чем он может помочь ей. И сам вызвался сходить в лавку — пускай жена отдохнет. Прежде чем уйти, он убедился, что она осталась в гостиной: клумба будет все-таки под присмотром.

На следующий день Энни стало еще хуже. Но даже в болезни своей она нашла некоторое утешение. Мабл был встревожен: это было видно по тому, как он ходил вокруг нее, то и дело спрашивал, как она себя чувствует, и по-мужски, неловко, пытался что-то сделать. Бедняжка Энни, видя такое внимание с его стороны, растрогалась и даже повеселела. Когда он помог ей добраться до кресла, подложил подушку под спину, там, где у нее особенно болело, и озабоченно спросил, что еще нужно, Энни была почти благодарна своему недугу. В постель она не хотела ложиться, это было не в ее характере. Пока она держалась на ногах, в постели ее было не удержать; она даже ходила — когда голова не очень кружилась. Но все-таки она согласилась остаться дома: может быть, в самом деле лучше, если за покупками сходит муж. Мабл сам это ей предложил — и тут же, взяв корзину и список того, что нужно купить, отправился в путь.

Пока его не было, Энни сидела в гостиной. Она ощущала во рту сухость и неприятный вкус, голова кружилась, контуры предметов дрожали и раздваивались. Все тело ломило, болели суставы. И тем не менее она радовалась про себя, что муж так мил и внимателен к ней.

Едва Уилл ушел, в дверь постучал почтальон и бросил в щель письмо. Это была одиннадцатичасовая почта, когда доставляли письма с континента. Энни кое-как дошла до двери, подняла письмо и вернулась с ним в гостиную. Только усевшись в кресло, она посмотрела на конверт: ноги у нее подкашивались, и вряд ли она смогла бы читать стоя. Но ее очень интересовало, что это за письмо. Вдруг там весточка от Винни.

Адрес на конверте был написан странно. Буквы были большие и клонились в разные стороны. Первая буква была заглавная А. Вторая — М. Третья — W. Письмо пришло, по всей видимости, из-за границы, потому что адрес кончался словом «Англетер». Энни знала, что на каком-то иностранном языке это — Англия.

А М. W. Marble

53 Malcolm Road

Dulwich

Londres

Angleterre[5]

Энни долго смотрела на конверт. А и М — это точно ей: ведь ее зовут Энн Мабл.[6] Мешала, правда, буква W[7] и еще то, что перед именем не стояло Mrs (миссис). Но кто его знает: вдруг за границей на письмах не пишут «миссис»… A W — что ж, разве это не может означать, что письмо от Винни? Энни открыла конверт и вынула письмо. Она прочитала первые строчки, и лишь тут до нее дошло, о чем идет речь, и она стала читать внимательнее, а потом в полуобморочном состоянии откинулась на спинку кресла. Письмо было написано по-английски; начиналось оно словами: «Милый, родной мой Уилл!»

Собравшись с силами, она прочла письмо до конца. Поняла она в нем не все: язвительную иронию, которой пропитано было письмо, ее затуманенный высокой температурой мозг воспринять был не в силах. Но и то, что она поняла, оказалось достаточным, чтобы разбить ей сердце. Текст был полон самых горячих, самых нежных слов, обращенных к Уиллу; там были намеки на что-то такое, о чем она понятия не имела. А в конце была просьба прислать денег: «Столько же, как в прошлый раз, дорогой».

вернуться

5

Месье У. Маблу. Малькольм-роуд, 53. Далвич, Лондон, Англия.

вернуться

6

А — предлог во французском языке, М — первая буква слова Monsieur (месье). Английское имя Энн пишется как Anne.

вернуться

7

С буквы W начинаются имена Уильям и Винни.

36
{"b":"171759","o":1}