ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Еще раньше начал свою игру российский социал-демократ, меньшевик

Александр Парвус (Гельфанд). В 1915 году он представил германскому руководству «План русской революции» - программу подрывной деятельности, которую планировалось осуществить силами социал-демократов в России на немецкие деньги. Сегодня этот документ принято считать чуть ли не главным доказательством сотрудничества большевиков с немецким Генштабом. «При чтении документа нетрудно заметить, что Ленин в 1917 году действовал именно в соответствии с этим планом», - пишут современные публицисты (очевидно, не слишком знакомые с его текстом, немало внимания в котором уделено, например, рассуждениям о необходимости агитации в Северной Америке).

Но нужно все же заметить, что меморандум Парвуса был одним из многих подобных документов, гулявших в то время в печати. И основные претензии в финансировании со стороны Германии предъявлялись вовсе не социал-демократам, и не самой малочисленной их части – партии большевиков. В развале России на германские деньги обвиняли, в первую очередь, российское правительство. Об этом говорил в своей знаменитой речи в Госдуме (рефреном в которой звучало «Что это – глупость или измена?») 1 ноября 1916 года лидер кадетов П.Милюков:

«Во французской желтой книге был опубликован германский документ, в котором преподавались правила, как дезорганизовать неприятельскую страну, как создать в ней брожение и беспорядки. Господа, если бы наше правительство хотело намеренно поставить перед собой эту задачу, или если бы германцы захотели употребить на это свои средства, средства влияния или средства подкупа, то ничего лучшего они не могли сделать, как поступать так, как поступало русское правительство» [170].

Бессмысленно отрицать тот факт, что Германия предпринимала определенные усилия для дестабилизации ситуации в России. Так, немецкая пресса с радостью реагировала на волну шпиономании у противника, последовательно допуская в своих публикациях "утечки" компромата на высших сановников империи. И пожинала вполне очевидные плоды своих усилий. Интересно в этой связи, что обвинительный пафос речи только что вернувшегося из Швейцарии П.Милюкова построен как раз на публикациях немецкой прессы, хотя, казалось бы, для него - опытного политика - этот источник должен быть более, чем сомнительным.

«У меня в руках, - говорил Милюков, - номер «Берлинер Тагеблатт» от 16 октября 1916 г. и в нем статья под заглавием: «Мануйлов, Распутин. Штюрмер»... Так немецкий автор имеет наивность думать, что Штюрмер арестовал Манасевича-Мануйлова, своего личного секретаря…

Вы можете спросить: кто такой Манасевич-Мануйлов? … Несколько лет тому назад Манасевич-Мануйлов попробовал было исполнить поручение германского посла Пурталеса, назначившего крупную сумму, говорят около 800 000 руб., на подкуп «Нового Времени»…

Почему этот господин был арестован? Это давно известно и я не скажу ничего нового, если вам повторю, то, что вы знаете. Он был арестован да то, что взял взятку. А почему он был отпущен? Это, господа, также не секрет. Он заявил следователю, что поделился взяткою с председателем совета министров» [171].

"Манасевич, Распутин, Штюрмер, - продолжает Милюков. - В статье называются еще два имени - князя Андронникова и митрополита Питирима, как участников назначения Штюрмера вместе с Распутиным… Это та придворная партия, победою которой, по словам "Нейе Фрейе Прессе", было назначение Штюрмера: "Победа придворной партии, которая группируется вокруг молодой Царицы" [172].

Очевидно, что список "изменников" растет в геометрической прогрессии. И действительно, под подозрение попадает уже сам Милюков, оглашающий на заседании Думы пропаганду германской печати (речь "Глупость или измена" принято считать отправной точкой событий, приведших к Февральской революции).

Еще один характерный случай: После Февральской революции 1917 года управляющий делами Временного правительства В.Набоков пишет: «В какой мере германская рука активно участвовала в нашей революции, - это вопрос, который никогда, надо думать, не получит полного исчерпывающего ответа. По этому поводу я припоминаю один очень резкий эпизод, произошедший недели через две, в одном из заседаний Временного правительства. Говорил Милюков, и не помню, по какому поводу, заметил, что ни для кого не тайна, что германские деньги сыграли свою роль в числе факторов, содействовавших перевороту. Оговариваюсь, что не помню точных его слов, но мысль была именно такова и выражена она была достаточно категорично» [173].

За скобками остается вопрос, кому именно приписывал получение этих денег Милюков, но от подозрений не был защищен никто. В конце концов, лидер кадетов возглавил МИД Временного правительства, сев на место Штюрмера сразу после февраля 1917-го, и если следовать древней формуле "ищи кому выгодно"...

Обвинения в получении германских денег, работе на германский Генштаб и т.д. были для России 1916-1917 годов настолько общим местом, что выделять в них слова, сказанные в адрес большевиков и подавать это как историческую сенсацию, вряд ли имеет какой либо смысл. В российском хаосе 1917 года можно найти подтверждения каким угодно версиям (в воспоминаниях, фактах и даже документах). Ведь следовало же правительство программе, изложенной во французской "Желтой книге"? И действительно получил 2 миллиона рублей Колышко - "доверенное лицо" Штюрмера. А Майнулов, как известно, заявил следователю, что поделился со Штюрмером взяткой – со Штюрмером, который считается сегодня одним из столпов самодержавия.

Но ведь и в покоях императрицы действительно обнаружили сверхсекретные карты. Деникин вспоминает об этом: «Генерал Алексеев, которому я задал этот мучительный вопрос весною 1917 года, ответил мне как-то неопределенно и нехотя:

- При разборе бумаг императрицы нашли у нее карту с подробным обозначением войск всего фронта, которая изготовлялась только в двух экземплярах - для меня и для государя. Это произвело на меня удручающее впечатление. Мало ли кто мог воспользоваться ею...

Больше ни слова. Переменил разговор...» [174]

Проще остановиться на версии, что с Германией сотрудничали вообще все. И закрыть, наконец, эту спекулятивную тему. Тем более, что причины русской революции, как ясно из изложенного выше, заключались вовсе не в немецких деньгах.

Глава 22. Февральская революция. Демократические Советы и нелегитимное Временное правительство. Развал России

Много слов можно сказать о движущих силах, причинах, роли тех или иных политических сил в истории Второй русской революции. Можно вспомнить рост налогов, цен, бессистемную мобилизацию 13 миллионов человек без учета их профессии, навыков и занимаемых рабочих мест. Обескровленная промышленность и рухнувшее хозяйство тому итогом.

Можно вспомнить, в противоположность, относительное восстановление к концу 1916 года снабжения фронта, создание большого запаса вооружений и боеприпасов, позволявшее надеяться, что в кампании 1917 года не повториться то, что столь ярко описывает в своих очерках А.Деникин: «неустройство тыла и дикая вакханалия хищений, дороговизны, наживы и роскоши, создаваемая на костях и крови фронта…» [175].

Можно согласиться с рядом оптимистов от истории: планируемое победоносное наступление 1917 года могло переломить ситуацию, если и не отменить, то отсрочить наступление революции...

Но суждения складывались не из праздничной картины будущего, а из страшного прошлого и настоящего. Из вот этих строк: «Уже к октябрю 1914 года иссякли запасы для вооружения пополнений, которые мы стали получать на фронте сначала вооруженными на 1/10, потом и вовсе без ружей…

Весна 1915 г. останется у меня навсегда в памяти. Великая трагедия русской армии - отступление из Галиции. Ни патронов, ни снарядов. Изо дня в день кровавые бои, изо дня в день тяжкие переходы, бесконечная усталость - физическая и моральная; то робкие надежды, то беспросветная жуть... Когда, после трехдневного молчания нашей единственной шестидюймовой батареи, ей подвезли пятьдесят снарядов, об этом сообщено было по телефону немедленно всем полкам, всем ротам, и все стрелки вздохнули с радостью и облегчением...» [176].

32
{"b":"174802","o":1}