ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Виль Липатов

Повесть без начала, сюжета и конца…

Глава первая

1

Муж от Нины Александровны Савицкой по их взаимному согласию ушел пять или семь лет назад, оставив ей сына Борьку и полутора комнатную квартиру в деревенском доме; разошлись они быстро, так сказать, без печали. Нина Александровна однажды вернулась домой с работы, а мужа как ветром сдуло – ушел к медсестре Паньковой и тут же уехал в районный центр. Она с замедленной улыбкой походила по комнате, закурила сигарету… Впрочем, целые полгода Нина Александровна злилась на односельчан и коллег – все казалось, что хихикают за спиной: «Смотрите, смотрите, от нее ушел муж!» – но в основном жизнь складывалась нормально. «Да, была замужем, да, разошлась, оказались разными людьми, моя математика, его медицина,– разные, совершенно разные люди…»

За прошедшие после расставания годы у Нины Александровны было несколько любовных связей. Однажды она провела на юге целый месяц с попутчиком по экспрессу «Томич», которым ехала из Сибири в Крым; попутчик жил в областном центре, ему до чертиков надоела жена, и был он хорош, как всякий отдыхающий мужчина. Высадившись в Феодосии, они сразу повели себя как муж и жена – сняли отдельную комнату,– и все окружающие думали, что они и на самом деле женаты. Затем в Нину Александровну стремительно влюбился преподаватель географии, мрачный и независимый блондин. Они встречались полгода, до тех пор, пока географ не запил горькую. Последняя связь Нины Александровны была недолгой, скучной и забылась через неделю после того, как инженер-нефтяник уехал из поселка. Она даже не знала, нашли они нефть или не нашли.

Нине Александровне было одиноко, когда в поселок Таежное, где она жила и преподавала в школе, приехал новый главный механик сплавной конторы Сергей Вадимович Ларин – сорокалетний холостяк. С женой он разошелся – вот совпадение. Появление неженатого мужчины с высшим образованием в Таежном было событием для незамужних учительниц, пионервожатых, агрономш и врачих, так как в поселке холостых мужчин с образованием давно уже не было, но Нину Александровну новый механик сплавной конторы удивил тем, как на очередной званой вечеринке ел огурцы. Он разрезал их на продольные половины, каждую густо смазывал маслом, перчил до черноты, а сверху покрывал толстым слоем горчицы. Нина Александровна содрогнулась, когда Сергей Вадимович положил половину огурца в рот и начал жевать неторопливо, смачно, с таким выражением, словно хотел сказать: «Жизнь прекрасна и удивительна!» Она засмеялась, а он с полным ртом наставительно сказал:

– Между прочим, над голодающими смеяться грешно. Но вам я разрешаю…

Одним словом, Сергей Вадимович ей показался фатоватым, несерьезным, поверхностным человеком, но с ним было весело, и Нина Александровна на Сергея Вадимовича дважды за вечер посмотрела благосклонно – сидит, ест огурцы, посмеивается; ни блондин, ни брюнет, ни шатен, а так себе, середочка на половиночку. Утром она о нем вспомнила только тогда, когда, выйдя из дома, увидела в огороде соседки огуречную грядку. «Забавный»,– подумала она.

Однако забыть надолго о новом главном механике сплавной конторы Нине Александровне не удалось, так как жители поселка Таежное, досконально знающие друг друга, вскоре обратили внимание на то, что Сергею Вадимовичу и Нине Александровне под сорок, что они остались в одиночестве и что механику сплавной конторы лучшей жены не найти – в Таежном преподавателя математики Нину Александровну Савицкую любили.

– Дура будешь, если упустишь,– сказала ей директриса школы Белобородова.– Выходи замуж, пикируй на добра молодца!

Директриса Белобородова в годы войны летала штурманом на бомбардировщике и не упускала случая напомнить о своем героическом прошлом.

– Чего надула губы, Нинка? Слопай молодчика!

Нина Александровна посмеивалась, но вскоре после этого разговора учителя, несколько инженеров сплавной конторы и врачей пошли дружной и веселой компанией купаться на озеро; взяли с собой много еды, водки, вина, развели два костра, начали жарить шашлык – это тогда в Таежном только входило в моду.

В плавках Сергей Вадимович был ладен: не богатырь, но и не заморыш, не длинноног, но и не коротышка. Выпив пару рюмок русской водки без закуски, он с блаженным лицом вошел в воду, разминаясь, поплавал среди нервно хохочущих учительниц, а потом нырнул и… пропал. Человек пять отчетливо видели, как в двадцати-тридцати метрах от берега Сергей Вадимович, показав розовые пятки, скрылся в озере, а вот обратно не вынырнул. Естественно, началась паника: женщины визжали и бестолково бегали по берегу, мужчины, встав в кружок, огорошенно шептались; и только Нина Александровна молча стояла в сторонке. Первой начала решительно действовать директриса Белобородова, положение которой было действительно тяжелым. А как же! В присутствии директрисы, как говорится, употребляли спиртные напитки, после чего полезли в воду… Районо, райком, обком, милиция!… Молодая быстроногая учительница начальной школы Лидия Ивановна уже натягивала тесные брюки, чтобы бежать в поселок; сама директриса Белобородова, по-мужски ухая, ныряла; преподаватель физкультуры по прозвищу Мышица зачем-то прятал в рюкзак бутылки с вином и водкой; Нина Александровна торопливо раздевалась, когда в прибрежных камышах вынырнул Сергей Вадимович и, стоя по колено в воде, радостно сказал:

– Пора жарить шашлык… Угли готовы?

И тут Нина Александровна, оглушенная восторженными воплями женщин и фронтовой руганью директрисы, вдруг подумала легкомысленно: «А почему действительно не выйти замуж за шутника?» – тем более что у мокрого Сергея Вадимовича, несмотря на разухабистую улыбку, глаза казались грустными…

Свадьбу отпраздновали осенью, подчеркнуто скромно. Начинался уже октябрь, все пожелтело, уменьшилось в размерах, сделалось прозрачным и сквозным – деревья, небо, река, поселок,– и у Нины Александровны было такое чувство, словно листья с осокорей падают всегда, в любое время года; накануне свадьбы прошел легкий, почти весенний дождь, и директриса Белобородова говорила: «К счастью!» Действительно, на следующий день после свадьбы небо сделалось безоблачным, высоким, голубым; где-то далеко, за синими кедрачами, может быть, в соседней деревне, поблескивало, погромыхивало, словно и на самом деле вернулась весна. Река тоже была веселой – в ней первомайскими цветами отражались спелые гроздья рябин,– и собаки по ночам лаяли лениво, добродушно, как бы стесняясь нарушать сквозную прозрачность ласковой осени.

Через две недели после свадьбы Нина Александровна сожгла две фотографии, на которых была снята вместе с первым мужем,– это было последнее, что у нее от него осталось.

2

Из-за всемирной синоптической неразберихи зима на Таежное не ложилась долго; уже дважды по ночам ударяли жесткие морозы, уже колодцы затянуло таким ледком, что приходилось долбить, уже сын Борька носил калоши с валенками, уже над поселком висели первоклассные зимние облака, а снег все еще не падал. Жители Таежного зиму ждали в обычные сроки, хорошо к ней подготовились, и было неуютно оттого, что по улицам ходят люди в зимних пальто и шапках, а вокруг все черным-черно, словно прохожие не коренные жители, а переселенцы.

Наверное оттого, что Нина Александровна и Сергей Вадимович имели горький опыт семейной жизни, но долго были одиноки, их быт наладился сравнительно быстро и легко, тем более что оба много работали, уходили из дому рано и встречались только перед ужином, довольные проведенным днем и предстоящим отдыхом. Встречаясь вечером, они здоровались друг с другом так радостно, словно не виделись целую неделю, ужиная, охотно разговаривали о чем придется, чаще всего о пустяках, и Сергей Вадимович был весел, энергичен и шутил с привычной легкостью.

Новый муж Нины Александровны в быту оказался, как и ожидалось, человеком легкомысленным, но именно это, к удивлению Нины Александровны, облегчало жизнь. С ее сыном Борькой он, например, поступил неожиданно, эффектно и по-мальчишески хвастливо; заявившись однажды домой, он не раздеваясь шлепнулся на диван и поманил Борьку пальцем:

1
{"b":"17623","o":1}