ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Картины всемогущей, всепроникающей, всеохватывающей весны даны пластически, очень выразительно. Ямбовый рефрен сменяется строфой, где трехстопный ямб завершается дактилическим окончанием. Мелодика стиха как бы отражает гул весенних сил, растворяющихся в мягком шелесте листвы. Движение весны приводит к гармонии: «все зелено, и воздух и вода!» Мир объединен всепроникающим дыханием весны.

После этой гармонической картины рефрен повторяется. И здесь порыв весенних сил снимает с человеческой души привычное оцепенение горя. Застаревшая рана вдруг обнажается, и воспоминания оживают:

Скромна моя хозяюшка
Наталья Патрикеевна,
Воды не замутит!
Да с ней беда случилася,
Как лето жил я в Питере…
Сама сказала, глупая,
Типун ей на язык!
В избе сам–друг с обманщицей
Зима нас заперла,
В мои глаза суровые
Глядит — молчит жена
Молчу… а дума лютая
Покоя не дает:
Убить… так жаль сердечную!
Стерпеть — так силы нет!

В этой открывшейся вдруг после порыва весеннего ветра человеческой драме проглядывает жестокая горечь. Она тем сильнее, что участники драмы совсем не плохие люди. Наталья искренна и честна, сознание своей вины мучит ее. В ее молчаливом взгляде ожидание кары или прощения. Не жаждой мести полон и лирический герой: стыд не дает ему покоя. Унижено человеческое достоинство, потому и пришло ожесточение («припас я вострый нож…»).

Рефрен прерывает уже, кажется, близкую к развязке драму, и перед нами открывается иная, чем прежде, картина весны. Если в начале стихотворения нас поразило всеохватывающее движение и всемогущество весны, то здесь весна трогательно нежна, ласкова, чиста. Свежесть «новой зелени», лепет бледнолистной липы и белой березоньки, «как молоком облитые» вишневые сады, «повеселевшие сосновые леса» — все согрето «теплым солнышком». Весна — мирная, добрая сила, она покоряет не насилием, а мягкостью, красотой, призывной нежностью. Здесь ощутимо, как «служит поэту гибкий, послушный, работающий стих»[321].

Этот гибкий стих говорит о том, как «новой зеленью лепечут песню новую» деревья леса. Но он не только говорит, а, по верному наблюдению С. Я. Маршака, «поет и не нуждается в музыке, чтобы стать песней»[322]. И эта песня весны подсказывает измученному человеку новый выход — не озлобление, а любовь может восстановить мир, приобщить к радости:

Слабеет дума лютая,
Нож валится из рук…

Весна, ее сила спасает человека от преступления, которого он не простил бы себе и которое мучало бы его еще сильнее, чем стыд. Зеленый шум оказывается более властным, чем ожесточенный голос зла. Гармония в природе требует мира и в человеческой душе. Человек из народа способен наслаждаться красотой природы, отдаться зову человечности, и это ведет читателя к признанию его высоких душевных качеств. Так в анализе стихотворения проясняются демократические и гуманистические тенденции поэта.

В стихотворении «Надрывается сердце от муки…» поэт подчеркивает в природе не только смягченность, нежность, ласковую тишину, но «простор свободы», неумолчный шум жизни. Это гармония ничем не скованного движения. Голоса природы, в которых «все в гармонию жизни слилось», противостоят миру социального зла, полного «царящих звуков» «барабанов, цепей, топора».

В «Зеленом шуме» весна победила человеческое горе потому, что горе это было частным. Выйдя из жестокого круга собственного страдания, приобщившись к большому миру природы, человек стал добрее. В стихотворении «Надрывается сердце от муки…» поэт подавлен не частной драмой, а социальным злом. И потому не примирение с жизнью, а желание свободы, столь ярко раскрывшееся в весеннем пробуждении, венчает стихотворение. «Заглушить музыку злобы» природа не может, она лишь дает надежду на то, что человеческий мир окажется близким к гармонии природы и «прозревшее око» насладится ее красотой.

Стихотворение «Надрывается сердце от муки…» трагичнее «Зеленого шума», но характер, направленность чувств человека йз народа и поэта поразительно близки. Эта общность дает надежду на то, что простой человек услышит в «зеленом шуме» весны властный голос свободы.

В работе над стихотворением студентам поможет книга К. И. Чуковского «Мастерство Некрасова». «Обаяние счастья» почувствовал Чуковский в глубинах творчества Некрасова. От царящих в несправедливом мире «барабанов, цепей, топора» поэт ищет спасения в «чудо–смешанном шуме» ликующей жизни, весне, природе[323].

Полезной для анализа стихотворения будет и статья И. А. Битюговой «Надрывается сердце от муки…». Здесь отражены конкретные политические впечатления поэта в период правительственной реакции 1862—1863 гг., приводится характерное для настроений поэта письмо Некрасова к Л. Толстому. Автор показала роль в этом стихотворении мерно–четкого ритма трехстопного анапеста с регулярной сменой мужских и женских рифм и выразительно–разнообразной интонацией. Звучащему грохоту барабана и лязгу цепей в первом четверостишии противостоит певучая аллитерация двадцати следующих строк, составляющих вторую часть стихотворения, воплощающей весенний «чудно смешанный шум». Концовка стихотворения исполнена верой поэта в торжество «красоты» и «добра». На протяжении всего анализа стихотворения «Надрывается сердце от муки…» И. А. Битюгова то и дело привлекает другие стихотворения Некрасова и ведет сопоставление их со стихами Фета и Тютчева[324].

На примерах анализа различных лирических стихотворений студенты приходят к выводу, что каждое из них требует нахождения специального ключа для раскрытия его сокровенных глубин. Так, например, стихотворение Пушкина «…Вновь я посетил» рассматривалось студентами в связи с его творческой историей, которая помогает уяснению всего замысла поэта. Пушкинский «Пророк» раскрывается в связи с обращением поэта к «восточному стилю» и библейским оборотам, близким гражданской тематике декабристов.

«Пророк» Лермонтова потребовал от студентов ознакомления с высказываниями Белинского и Герцена об эпохе 30–х годов и оценкой ими творчества Лермонтова. Это позволило увидеть в лермонтовском пророке художественное обобщение — трагический образ мыслящего человека того времени. Анализ стихотворения Некрасова «Зеленый шум» потребовал от студентов рассмотрения других его стихотворений.

Разбирая и анализируя лирические стихотворения, студенты приобретают навыки к выявлению способов типизации лирики, раскрытию в них единства формы и содержания, разгадыванию особенностей их поэтической образности, исторической и социальной обусловленности. В процессе этой работы они приобретают навыки находить тот нужный ключ, который откроет им наиболее глубоко творческий замысел поэта.

ГЛАВА V

ДРАМАТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Комедия А. Н. Островского «Лес»)

Драма — один из самых сложных, или, говоря словами М. Горького, трудных, литературных жанров. В литературоведении до сих пор нет ясности в определении ее специфики, особенностей, соотношения с произведениями других литературных родов[325].

Двойственная природа драмы, ее связь с литературой и театром, разные точки зрения на ее сущность и специфику приводят к тому, что в анализе драмы преимущественно учитывается то одна, то другая ее сторона. Драматическое произведение анализируется либо как прозаическое в ряду других произведений литературы, когда выявляется его общий социальный и психологический смысл, либо как спектакль того или иного театра, как актерская удача в создании какого‑либо образа.

вернуться

321

Маршак С. Я Собр. соч., т. 7. М., 1971, с. 67.

вернуться

322

Там же, с. 69.

вернуться

323

См.: Чуковский Корней. Мастерство Некрасова, с. 206—207.

вернуться

324

См.: Поэтический строй русской лирики. Сборник. М., 1973, с. 160—173

вернуться

325

См.: Карягин А. А. Драма как эстетическая проблема. М., 1971, с. 3—23, 155—223.

60
{"b":"178241","o":1}