ЛитМир - Электронная Библиотека
Эта версия книги устарела. Рекомендуем перейти на новый вариант книги!
Перейти?   Да
A
A

Дамы рыдают, кавалеры в восторге.

Относясь к балладам с презрением реалиста, Андреа Мускулюс для связи с учителем Просперо отправился на площадь Возвышения. Нет, «Хромой Мельник» не манил колдуна. Его вполне удовлетворила пивная палатка напротив шапито. Заказав кружку ванильного «с шапкой», малефик уточнил, что кружка требуется класса «бюргер», вместимостью в один галлон. И без недолива, иначе гость рассердится! Пока заказ отстаивался («с шапкой» без недолива – работа для умельца!), Андреа грыз сухарики и лениво глазел по сторонам. Несмотря на раннее утро, площадь кишела народом. Это как нельзя лучше подходило для его целей.

«Верхнее чутье» после осмотра Ядвиги мало-помалу настраивалось. Требовалось лишь слегка обождать.

Возле шапито галдела ребятня с бабушками. Местами, прожилками мяса в смачном куске сала, толпилась публика почище: офицеры эскадрона конных пращников, расквартированного в Ятрице, местное дворянство, бакалавры Лицея Хирургических Искусств и студиозусы Школы Праведного Судейства, мюнцмайстер с семьей… Особняком стояли гости из Бейзеля – патриции «Общества Попугая», с ними составители и миниатюристы «Библии Карла Лысого». Под оглушительный звон лир и арф, поддержанный с флангов воем толстухи-тубы, циркачи заманивали публику на вечернее представление. «Цирк Уродов» старался вовсю. Ребятня ахала, когда двугорбый эльф с вывернутыми бедрами ходил колесом вокруг цверга ростом в два ярда с четвертью, игравшего на басовой фистуле с дульцем. Рядом баловал, выдавая курбеты и вольты, сивый китоврас Гриня; на его спине творила чудеса гуттаперчевая лилипутка Зизи. Кукольное личико акробатки оставалось неизменно приветливым в самых немыслимых позах. Дети смеялись, офицеры влюблялись, студиозусы кричали «Браво!»

Народ жаждал зрелищ.

«Хорошо, но мало», – оценил ситуацию Мускулюс. Сейчас «avaritia ludus» толпы была ему, как глоток пылающего грога в зимнюю стужу.

– Ваше пиво, сударь!

– Благодарствую, голубчик…

Для начала колдун изловил и подсадил в кружку мелкого лярва-питуха. В обмен на пиво этот паскудник, обычно специализирующийся на жутких мороках, даровал исключительную четкость изображения. Если, конечно, хватало пива и сил держать гада в строгости. Чувствуя тяжелую руку Андреа, лярв притих, не мешая сосредоточению.

– А кто на помосте хочет размять кости? Никого не спрося, хватай порося, – да потом не жалуйся!..

Это было просто подарком судьбы. На помосте, напротив церкви Выноса-Всех-Святых, бирюч-охальник орал в медное хайло, зазывая народ поглядеть турнир по «свинобою», популярному в южных провинциях королевства. Богатыри-участники уже плясали по краям помоста ритуальный танец-хряковяк, размахивая мешками из дерюги. Мешки истошно визжали и дергались. Наконец первая пара бойцов вышла на середину. Низко присев, раскорячась гигантскими жабами-оборотнями, они внимательно следили друг за дружкой, посыпая доски ржаными отрубями. Первым не выдержал конопатый амбал: умело обнажив бойцового поросенка, он закружился вихрем, идя на сближение. Покинув опостылевший мешок и увидев врага, поросенок издал боевой клич, оглушив замешкавшегося бирюча. Но и второй боец не оплошал. В последний момент, когда вопящая тушка должна была ахнуть его в висок, он ушел кувырком, выдергивая свое оружие из пыльных «ножен». Черный и жилистый, его поросенок по дороге тяпнул амбала за щиколотку – и почти сразу, управляемый ловкими руками, всем телом шваркнул противника по спине.

Перехватив свинов «обоеруч», бойцы взялись за открытый обмен ударами.

Кроме молодецкой потехи, это была изрядная статья ятрийского экспорта. Из бойцовых поросят вырастали кабанчики-телохранители, столь ценимые тиранами Дангопеи и сатрапами Ла-Ланга. Набрав вес, не позволяющий более участвовать в боях, и избавившись от бойца-мучителя, могучие, твердые как гранит кабаны проникались преданной любовью к первому же избавителю, готовые отдать за него жизнь. И отдавали, надо заметить, без сожалений и лишнего визга. Про одного такого героя даже была написана знаменитая трагедия в стихах «Телохранитель», вскорости собравшая овации на всех сценах Реттии.

Изрядная толпа ломанулась к помосту, и это явилось последней каплей.

Захватив как можно больше конспект-флюидов, Андреа спрессовал добычу в единый шкворень. Раскаленный от маны штырь пробил кружку насквозь, ища в пространстве одну-единственную цель: Просперо Кольрауна. Пока шкворень проникал все глубже и глубже, едва не прибив увлекшегося пивом лярва, малефик усадил рядом на скамью «именную личинку». В отличие от банальной личины, когда ты под чужим обличьем все-таки вынужден вступать в разговоры или делать вид, что занят делом, «личинка» занималась этим сама, без участия создателя. Вела светские беседы, глазела на помост, отпускала сальности в адрес лилипутки – делая создателя практически невидимым.

«Отшельник на площади».

Помнится, учитель долго вбивал в колдуна сию науку.

Спустя минуту в кружке, обрамленное пеной, явилось недовольное лицо Просперо Кольрауна. Пена оказалась исключительно к месту: боевой маг трона возлежал в подогретом бассейне, окружен благовониями и лепестками роз. Лоб учителя густо усеяли бисеринки пота: видимо, зов ученика отвлек его от «Великой Безделицы».

– Чего надо? – приветливо спросил Кольраун.

Spatium III

Совет да любовь Бескорыстных Заговорщиков, или Мемуары Просперо Кольрауна, боевого мага трона
(ледоколец-месяц, четыре с половиной года тому назад)

Сплетням о боевых магах несть числа.

Один разметал свинцовым градом орды тугрийской конницы под Шамширом. Другой, трубя в Заветное Горнило, обрушил стены Еросолиума на головы защитников. Третий пылающим флеймоглобусом вскипятил геенну снежную, после чего все демоны Нижней Мамы ходили красные и варенные «в мешочек». Четвертый, когда разверзлась пучина Кручина, выпуская наружу спящее Зло, съел на завтрак Квадригу Белобородцев и закусил островами Вах-Вах, последним убежищем темных сил. Пятый восемь дней дрался на Общем Погосте с превосходящими силами мертвяков, в итоге оживив всех до единого. Шестой…

Просперо Кольраун ненавидел дураков и трубадуров.

Это чувство он передал ученикам.

Ведя в Реттийском Универмаге курс начальной военной подготовки, он неизменно, на самой первой лекции, задавал слушателям один и тот же вопрос:

– Если боевая магия способна на такие подвиги, зачем нужны армии?

Слушатели чесали в затылках и соображали.

После неудачного покушения на жизнь Эдварда II боевой маг трона был вызван во дворец. Не сразу; пять месяцев спустя. Король на глазах у маршалов, сенешалей и камерариев облобызал Просперо, прижав спасителя к груди, после чего удалился с ним в отдельные покои. Где маг и узнал о депеше Совета Бескорыстных Заговорщиков. С одной стороны, приятно выяснить, что отныне король неприкосновенен для СоБеЗа, но, с другой стороны, раздражал сам факт интереса сих господ к августейшей особе. Уж лучше бы на короля посягнул очередной бастард, возжелав скипетра и державы. Хуже нет, чем бескорыстные поклонники чистого искусства…

СоБеЗ был учрежден печально известным Нотацием Репатриантом, епископом секты хаотитов. Радикальное крыло хаотитов – так называемые братья-катакомбисты, к коим принадлежал Нотаций, – любую власть полагало результатом небесного произвола, плодом соития Отца-Хаоса с самим собой, отрицая логические предпосылки перемен. Стоило катакомбисту заикнуться, что владыка X – тиран и деспот, а посему замена его на милосердного реформатора желательна ради процветания страны, или что повелитель царства N – старый маразматик, а посему…

Такого брата ждал карцер до полного осмысления.

Нотацием, прозванным меж хаотитами Внезапным, возглашалась доктрина «Беспорядочных связей». Согласно ее догмату, заговоры и покушения должны быть бессмысленны в сокровенной основе своей. Это благотворно влияет на карму владык и склоняет последних к растерянности в поступках, обновляя вечное звучание Хаоса в цитадели порядка. К концу жизни Нотаций, приор-мэтр Совета Бескорыстных Заговорщиков, впал в детство, сложил полномочия, отказался от заблуждений прошлого и покаялся, но было поздно.

15
{"b":"179453","o":1}