ЛитМир - Электронная Библиотека

Юлий Теодорович Дунский, Валерий Семенович Фрид, Александр Наумович Митта

Экипаж

Повести

Экипаж

Ю. Дунский, В. Фрид, А. Митта при участии Б. Уриновского

Люди с крыльями – не ангелы

Командир экипажа – Андрей Васильевич Тимченко – негромко сказал в микрофон:

– Круг! Высоту четыреста по давлению семьсот сорок занял. Разрешите третий разворот.

– Третий разрешаю, – ответил в динамике голос диспетчера.

Над дверью салона горело табло: «Застегнуть привязные ремни, не курить».

Самолет шел низко над полями и рощами. Пассажиры с ленивым любопытством смотрели на землю, то встающую дыбом, то косо сползающую вниз.

…На земле за приближением самолета неотрывно следил локатор. Ажурные лопасти медленно и чутко поворачивались – так поворачивается лицо слепого на слышный ему одному звук.

А на экране локатора самолет Тимченко был всего лишь светлой точкой, крохотной звездочкой в созвездии других таких же. Прохаживался по кругу светящийся радиус, внимательно смотрел на экран диспетчер.

– Мы на курсе, на глиссаде, – сказал штурман командиру.

И земля подтвердила:

– Высота четыреста, удаление восемь километров. Полоса свободна.

В любом современном лайнере – будь то «Ил-62», «Ту-154», «Дс-10» или огромный «Боинг-747» – кабины невелики, даже тесноваты. Наверное, размер кабины продиктован конструктивными соображениями. Но со стороны кажется, что в этом есть и другой, более глубокий смысл. Члены экипажа почти касаются друг друга плечами и потому быстрее понимают друг друга, точнее взаимодействуют – как соприкасающиеся друг с другом шестеренки одного механизма. Но они не механизм! Они живой мозг, который одухотворяет, подчиняет своей воле летучую громаду металла…

– На курсе, на глиссаде, – сказал Андрей Васильевич. – Разрешите посадку.

– Посадку разрешаю, – ответил новый голос: диспетчеры передают друг другу самолет, будто с ладони на ладонь, чтобы в конце бережно опустить его на бетон посадочной полосы.

Андрей Васильевич приподнял нос машины, выдержал его над полосой на метровой высоте – и вот колеса осторожно коснулись земли.

– Включить реверс!

Руки Тимченко двигали штурвал вперед и на себя, одновременно поворачивая его то влево, то вправо, чтобы парировать порывы ветра, удержать самолет на оси полосы.

Постепенно замедляя ход, «Ту-154» катился по бетону. Рейс был окончен, они прилетели домой.

Безостановочной суетой, непрерывной и многообразной деятельностью Шереметьево, как и всякий большой аэропорт, напоминает муравейник: в беспорядочном, на первый взгляд, движении не вдруг угадываешь железную, раз и навсегда установленную, никем не нарушаемую систему.

С разной скоростью и в разных направлениях перемещаются по своим незыблемым маршрутам самолеты, ползут самоходные трапы, движутся автобусы, электрокары, пестрые пикапчики иностранных авиакомпаний. А между ними снуют люди: летчики, бортпроводницы, техники, пограничники…

По своему привычному маршруту, от стоянки к диспетчерской, шел и Андрей Васильевич Тимченко в сопровождении второго пилота и штурмана.

Серая «Волга» Андрея Васильевича отъехала от стоянки, где ставят свои машины шереметьевские летчики. Рядом с Тимченко сидела его жена – высокая и спокойная, под стать мужу.

– Как слетали? – спросила Анна Максимовна.

– Нормально.

– Тридцать лет слышу это «нормально».

Тимченко пожал плечами:

– Так правда же, нормально. Тебя не устраивает?.. Расскажи лучше, как жила без меня.

– Нормально, – ответила она и замолчала. Но не выдержала и стала рассказывать свои небогатые новости: – Звонили из Комитета ветеранов… Егор заходил, интересовался, когда вернешься…

– А как Наташка?

– Ну как Наташка… Наташка есть Наташка. – Анна Максимовна вздохнула и переменила разговор. – Ко мне девочку положили с зеркальным расположением.

– С чем? – не понял Андрей Васильевич.

– Сердце справа… Такая здоровенькая, спокойная девочка…

Бортинженер Игорь Скворцов, молодой, уверенный в себе, разыскал среди других машин свой красный жигуленок, сел и отъехал, но недалеко. Остановившись в сторонке от диспетчерской, он повернул зеркальце так, чтобы видеть выходящих. Когда появилась та, которую он ждал – хорошенькая блондинка, – Игорь открыл дверцу и жестом предложил подвезти в город. Девушка уселась в машину.

Перед аэровокзалом прогуливался со своей семьей еще один наш герой – летчик Валентин Ненароков. Семья была невелика: жена Аля и сын Алик четырех лет.

Муж и жена шли, держа мальчика за руки. А он, пользуясь этим, баловался: то поднимал ноги, чтобы родители его несли, то, наоборот, повисал на родительских руках и волочил ножки по земле. Но мать и отец не замечали этого, занятые своим разговором. Издали казалось: какая симпатичная дружная семья! Но так казалось только издали.

– Не нравится? Пожалуйста – давай разойдемся! – задыхаясь от злости, говорила жена.

– Ну, Аля, ну что ты в самом деле? Это ж не разговор.

– Именно разговор! Ты мне весь отпуск испортил! Чтобы я в жизни еще с тобой поехала!

– Я бы то же самое мог сказать, но я же молчу!

– Интересно! Значит, опять я виновата?

В этот момент возле них резко затормозила красная машина, приветственно посигналила и из нее выскочил бортинженер Игорь Скворцов.

– Здорово, Валентин! Вот уж не думал!

Ненароков расплылся в счастливой улыбке, расцеловался с Игорем и повернулся к Але:

– Алечка! Это мой старый товарищ, летали вместе… Игорь, знакомься, моя жена.

– Алевтина Федоровна, – представилась Аля.

Поклонившись, Скворцов быстро и внимательно оглядел ее: красивая была жена у Ненарокова, ничего не скажешь…

– А ты тоже? – Ненароков показал глазами на пассажирку «жигулей».

– Что ты! Ты смотри не накаркай… Это так… А ты опять в Москве? Перевелся?

– Нет, я там же. На Алтае… Слушай, а как Васильич? Все серчает на меня?

– Нет, – сочувственно сказал Скворцов. – Сначала ругался, а теперь просто молчит. Не вспоминает.

– М-да… Ну все равно ты передай привет. Ладно?

Скворцов кивнул, а Ненароков продолжал:

– А мы в отпуск ездили… Показывал им Ленинград. А теперь по Москве хотим погулять.

– Так садись, покатаю вас, – после секундного колебания сказал Скворцов. – Нет проблем.

– Спасибо, не получится, – с сожалением отказался Ненароков. – Еще билеты надо оформить, багаж…

– Ну смотри…

Мальчик все это время молчал, только застенчиво улыбался. Молчала и Аля. Скворцов уселся в машину, включил магнитофон со специальными автомобильными колонками и уехал, увозя с собой громкую музыку.

– Да, летали вместе. На «Ил-18-м». Отличный парень, – растроганно сказал Ненароков.

Аля заметила неодобрительно:

– Кобель высшей марки. Сразу видно.

– А командир отряда тогда был Тимченко Андрей Васильевич, – продолжал вспоминать Ненароков. – Замечательный человек.

Аля передернула плечами: эти лирические воспоминания ее только раздражали.

Ненароковы сидели в стеклянном кафе и ели мороженое. Валентин переложил шарик из своей вазочки к Алику.

– Сиба, – с некоторым усилием сказал мальчик. Ненароков улыбнулся, спросил:

– Ку?

– Ку… Шо! – кивнул Алик. Мать в раздражении бросила в вазочку ложку, так что обрызгала и себя, и мужа.

– Да перестаньте вы на птичьем языке разговаривать! Словно как нерусские!.. Губишь ведь ребенка, губишь!

– Ну ты чего, Аля? Я уверен: ему так лучше, удобнее. И не надо заставлять насильно… Вот ты при нем…

– Завел, завел шарманку… Кто бы знал, до чего мне тошно!

Игорь Скворцов и девушка, которую он подвез из аэропорта, пили кофе и слушали музыку. Комната у Скворцова была ухоженная, чистенькая и немножко пижонская: светильниками служили африканские маски с лампочками в глазницах и во рту, на стенах – какие-то панели из матового стекла, центральное же место занимала «система» – магнитофон «Тандберг» с проигрывателем и разведенными по углам стереоколонками.

1
{"b":"183799","o":1}