ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На пепелище Теотиуакана взошло новое «Солнце» ацтеков, Науи Оллин пятой эпохи. Уцелевшие аборигены ушли от пришельцев на другую равнину с новым вождем, который тоже носил имя-титул Кецалькоатль и начали там строить новый город. Этой, более маленькой, Туле из Хидальго суждено было стать тольтекской столицей. По легенде ацтеков и тольтеков, этот Кецалькоатль был высоким, белокожим, носил бороду и посвящен был в высшее духовное знание. Его правление впоследствии расценивали как золотой век. Однако из-за болезненной зависти брата и соправителя Тецкатлипоки, Кецалькоатлю пришлось покинуть страну вместе с друзьями и соратниками. Прежде чем отплыть на восток, он обещал вернуться, чтобы восстановить законный порядок и просвещение. Это пророчество страшило ацтекских правителей, узурпировавших власть в стране тольтеков. Возможно, поэтому они продолжали его чтить и использовать древнюю святыню — Теотиуакан как некрополь. Они знали от тольтеков, что там у Кецалькоатля родина, что в этом городе было положено начало пятой эпохе («Солнцу»). Столица предыдущей эпохи, вернее, ее руины, продолжала оставаться местом паломничества индейцев до прихода испанцев.

Между тем на Юкатане и в Чиапасе продолжала существовать и развиваться региональная культура майя, точное время происхождения которой неизвестно. К 1000 году н. э. майя, известные как «ольмеки»[167], строили города на побережье Табаско, а потом и на западе, в Оахаке. У них также была своя письменность, которую потом переняли запотекии, а также Длительный счет времени, который они начинали с 3114 года до н. э.

К 600 году н. э. майя в Чиапасе уже строили города вроде Паленке, создав собственный архитектурный стиль. Они сооружали храмы и усыпальницы выдающихся правителей, таких как Пакаль, хранили и приумножали знания, полученные от предков. Сами они, если верить испанцам, считали себя потомками тех, кто некогда явился из-за моря во главе с неким Вотаном, также белокожим, который, по преданию, как уже говорилось, не раз возвращался на родную землю. Люди, изображенные на стенах в Паленке, похожи на семитов, и, возможно, сам Вотан был либо египтянином, либо карфагенянином.

Паленке, как и другие города майя, был оставлен около 800 года н. э. из-за тех же причин, что привели к демографическому упадку в западной Мексике. Майя ушли в горные районы, где чаще шли дожди, а Паленке и другие города после их ухода были постепенно поглощены джунглями.

На северном Юкатане положение было много лучше благодаря существованию подземных источников воды. Здесь и возникли новые центры культуры майя — Ушмаль, Чичен-Ица, Майяпан, процветавшие до тех пор, пока эта область не была завоевана тольтеками из второй Тулы, под предводительством нового Кецалькоатля (он же Топлисин). После этого доселе мирная культура подверглась милитаризации.

Так, примерно, видимо, развивалась история Центральной Америки со времен Атлантиды до нашествия испанцев в 1519 году. Можно только гадать, что бы там произошло, не будь рокового вторжения Кортеса и его людей. Но, похоже, в указанный период культура аборигенов уже переживала упадок, проявлениями которого были постоянные войны, человеческие жертвоприношения, эпидемии и истощение почвы. Но прежде всего, земля Кецалькоатля нуждалась в новых идеалах и приливе энергии, так как люди там утратили былую мудрость. Одной из самых больших трагедий в истории мне представляется то, что «новые идеи» туда принесли испанские завоеватели с их инквизицией и варварством. Ведь «возвращение Кецалькоатля» должно было стать мирным и радостным событием. Теперь, заинтересовавшись эзотерическими сторонами этого культа, я, к своему удивлению, обнаружил, что это умение майя во многом перекликается с христианским гностицизмом[168].*

ДОБРЫЙ БОГ КЕЦАЛЬКОАТЛЬ

Сама по себе связь культа Кецалькоатля с жертвоприношениями в Теотиуакане представляется загадочной. Ведь под этим именем было известно небесное божество, один из четырех сыновей первой божественной пары Ометеотль (в традиции майя-Хунабку); он правил небесным царством на западе, и цвет его был белым, что обычно означает чистоту, доброту и мудрость. Кроме того, его отождествляли с Венерой — белой и самой яркой из планет. В этой ипостаси он был чем-то вроде Феникса, птицы, возрождающейся из пепла. Согласно «анналам Куаутитлана», он принес себя в жертву в «Земле Черных и Красных» (вероятно, Ксиколанко и Акалан на границе земли майя), но его сожженное сердце возродилось и стало Венерой. Вот этот рассказ:

«И когда они достигли земли, которую искали, он (Кецалькоатль) стал горевать. В тот год, 1 год камыша (как гласит предание), они достигли берега океана, и он, поплакав, одел свой убор из перьев и свою драгоценную маску, а после этого сам себя предал огню. И говорят, после того, как он сжег себя, из пепла появилась вдруг прекрасная птица, которая поднялась в небо… И после того, как он обратился в пепел, сердце его стало птицей кецаль, и все видели, как эта птица взлетела высоко и, по словам старых людей, превратилась в Венеру, и Кецалькоатль умер, а эта звезда засияла на небе. С тех пор его величали Владыкой Рассвета».

И снова мы видим, что обряд «очищения огнем» связан с идеей нового рождения, с началом новой эпохи. К тому же мы уже знаем, что Длительный счет начинался у майя с «рождения Венеры». А для ацтеков эпоха завершилась примерно в 750 году н. э., с разрушением Теотиуакана и основанием Тулы. Автор «Анналов» решил связать легендарное «рождение Венеры» с началом пятой эпохи, а поэтому миф о Венере он объединил с легендой об уходе более позднего Кецалькоатля-Топилсина. Особенно интересно, что в хронике идет речь о 1 годе камыша — ведь в этом же году в страну ацтеков вторгся не добрый Кецалькоатль, а Кортес со своими людьми.

Конечно, все это имеет большее отношение к мифу о Кецалькоатле, чем к астрономии или истории. Это — архетип, образ для подражания. Его изображения в виде «пернатой змеи» указывают на двойную природу этого божества: перья символизируют небесную, духовную природу (отцовское начало), змея — связь с физическим творением (материнское начало). Это, конечно, уже было связано с образом Коатлике, ацтекской богини земли, с ее змеистыми юбками и головой, которая вызвала такое отвращение испанских властей, что они ее захоронили. На более мистическом уровне «пернатая змея» символизирует путь, посредством которого посвященный должен добиться внутренней гармонии духовного и материального начал.

В духовной традиции Запада змея (иногда — дракон) символизирует также земное отражение пути Солнца, так сказать, его низшую ипостась. А согласно гностической традиции, все люди рождаются, по сути, змеями, обреченными ползать во прахе. Подобно тому, как змея «меняет кожу», так и люди переходят от поколения к поколению, не будучи, однако, в силах оторваться от земли. Мы живем как во тьме, оторванные от высшего духовного мира, будучи беспомощными порождениями «великой солнечной змеи». Как падшие Адам и Ева прикованы к низшему, материальному миру. Вот почему у земной богини Коатлике (как у ее индийского аналога Кали) «ожерелье» из черепов: ведь земля и отбирает жизнь, и дает. Но гностики говорят и о космической судьбе людей, о том, что душам людей изначально свойственна способность, покинув материальный мир, отлететь в высший, духовный мир, который людям и следует считать родным. Вот в чем суть духовного учения великих учителей Иисуса, Будды, Мухамеда[169], а также, очевидно, и учения Кецалькоатля-Кукулкана.

Но во всех этих учениях, если их правильно понять, содержится и идея: чтобы обрести свободу, надо изменить свое бытие. Эту мысль можно пояснить еще одной метафорой: обычное человеческое существование подобно жизни гусеницы, которая в течение всей жизни даже не представляет себе, что возможна иная форма бытия. Но ведь гусеница может превратиться в прекрасную бабочку; также и человек может преобразиться в высшее существо. Людям не нужно всю жизнь оставаться «на стадии гусеницы», они могут превратиться в ангелов, даже еще живя земной жизнью. Мистическая практика йоги, например, нацелена на освобождение «энергии змеи» в позвоночнике и на соединение ее с духовной «энергией орла» в голове человека. «Сила орла» символизирует великую божественную волю, которой и должна подчиниться индивидуальная воля — «воля змеи». Личность должна «умереть» для себя, чтобы возродиться в единении с космическим сознанием. Каждый, кто занимался духовной, работой, знает, что это очень нелегко. Личное «я» человека очень боится потерять свою призрачную индивидуальность. Годы могут потребоваться человеку для достижения единения с божеством. Но если человеческая душа пройдет это испытание успешно, то она исполнится чистой энергии абсолютной любви. Так, принеся в жертву собственное «я», человек становится открытым всему миру. Тогда человек, говоря на языке мексиканских индейцев, сам становится Кецалькоатлем. Небесный огонь очищает человека от суеты обычной жизни, и он, подобно звезде, возрождается для вечности.

вернуться

167

В этом случае авторы, по обыкновению, несколько упрощают проблему (пер).

вернуться

168

Этот вывод является таким же произвольным, как и трактовка Платона в отношении Атлантиды (пер.).

вернуться

169

В трактовке авторов книги (пер.).

39
{"b":"185930","o":1}