ЛитМир - Электронная Библиотека

— Прелестно, не стану злоупотреблять вашим терпением. Надеюсь, что вы, как мужчина, стойко перенесете радостную новость, которую я сейчас же сообщу вам, — проговорил Сирано, не скрывая иронии.

— К чему вы это ведете? — прервал его граф.

— К большой и приятной неожиданности.

— Какой неожиданности?

— Очень важной. Припоминаете ли вы свои слова, сказанные вчера в присутствии вашей невесты?

— Какие слова?

— Мой брат смело может вернуться, объятия брата встретят его.

Роланд понял все, крупные капли пота выступили у него на лбу.

— Ну конечно! — пробормотал он принужденно.

— Итак, дорогой мой друг, раскройте ваши объятия, вот ваш брат! — воскликнул Сирано, поднимая портьеру, закрывавшую дверь соседней комнаты.

Эта эффектная сцена, приготовленная Бержераком, слишком сильно подействовала на напряженные нервы графа, и он бессильно упал на руки подхватившего его друга.

Мгновение граф оставался без сознания, наконец, он пришел в себя и увидел брата, дрожащего от волнения и радостно протягивавшего к нему свои руки. Когда он узнал в нем цыгана, выгнанного из фавентинского сада, когда увидел того нахала, который осмелился так нагло стать ему на дороге, он невольно вскрикнул и отшатнулся от брата.

— Так это он! Он! — шептал Роланд, сжимая кулаки.

— Да, это он. Взгляните, как поразительно похож он на вашего отца! — проговорил Сирано.

В то время как Роланд пытливо всматривался в лицо Мануэля, молодой человек робко подошел к брату и, преклоняя перед ним колена, заговорил взволнованным голосом:

— Дорогой брат, провидение столкнуло нас два дня тому назад там, в парке Фавентин, но мы оба не предполагали тогда, что в наших жилах течет одна кровь. Я вас оскорбил тогда. Простите! Вы — старший в роде графов де Лембра, и отныне я буду предан и верен тому, кого люблю и чту, как главу нашей семьи. Жизнь моя была мрачна и жалка, но честь не запятнана; протяните же мне свою руку, брат, я достоин пожатия вашей руки!

Роланд справился, насколько мог, со своим волнением и, спокойно протягивая руку Мануэлю, проговорил с сожалением в голосе;

— Встаньте, сударь! Хотя с трудом, но я должен сдержать свою радость, прежде чем тайна вашего прошлого не разъяснится вполне! Прежде чем назвать вас братом, как вы этого хотите, я должен получить неопровержимые доказательства.

— Восхитительно, граф, вы не особенно доверяете моим словам! Неужели вы думаете, что я преподношу вам фиктивного брага? Впрочем, не беспокойтесь, доказательства, о которых вы так заботитесь, найдутся. Ступай, приведи сюда Бен-Жоеля, мы будем тебя ждать, — обратился Сирано к Мануэлю.

В то время как тот отправился за цыганом, Сирано принялся рассказывать, как он пришел к этому важному открытию; рассказал ему о заметках, сделанных в книге Бен-Жоеля, которые в случае необходимости подтвердят Бен-Жоэль и Зилла. Граф понял, что ему ничего не оставалось, как покорно подчиниться судьбе.

Вскоре вернулся Мануэль в сопровождении своего бывшего товарища. При виде Роланда лицо Бен-Жоеля сразу прояснилось; он вполне понял положение вещей.

В то же время граф повеселел в душе; в этой лицемерной личности с осторожными движениями он сразу узнал человека с весьма растяжимыми понятиями о честности. «Вот оно — слабое место», — подумал он, всматриваясь в цыгана. Бен-Жоэль покорно отвечал на все вопросы Сирано и снова повторил все, что говорил уже вчера, по-прежнему наотрез отказавшись показать свою книгу. Не особенно настаивая, граф добродушно протянул руку Мануэлю и проговорил с самой искренней радостью:

— Дорогой брат, все мои сомнения рухнули: Бержерак ручается за вас, притом мое сердце подсказывает мне, что вы действительно тот, кого я так долго ждал. Ну, идемте, я представлю вам наших старых слуг и уверен, что многие из них узнают в вас без вести пропавшего ребенка!

«Красивые, но правдивые ли эти слова?» — подумал Сирано.

Мануэль подошел к брату и почтительно поцеловал протянутую ему руку.

— Право, граф, у него вполне приличные манеры, и через какую-нибудь неделю, не больше, мы сделаем из него самого утонченного аристократа!

«Ну, через неделю, не больше, он снова вернется к своим лохмотьям!» — мысленно проговорил Роланд.

— Вот, на, это тебе за удовольствие, которое ты мне оказал, — обратился он к Бен-Жоелю, отдавая ему все деньги, найденные у себя в кармане.

— Где тебя искать? — спросил он шепотом у цыгана в то время, как Мануэль изливал свою радость перед Сирано.

— В «Доме Циклопа» у Несльских ворот, ваша милость! — ответил Бен-Жоэль.

XI

Роланд де Лембра жил на улице Сен-Поль. Приехав в Париж с намерением проводить здесь большую часть года, он купил себе на этой улице роскошный дворец, окруженный большим садом. Вид старинной величественной постройки приятно щекотал самолюбие нового владельца.

Большую половину первого этажа занимал огромный зал, стены которого были сплошь покрыты дубовой обшивкой и богато украшены старинной позолотой. Подобные залы теперь можно увидеть в Лувре. Кругом были расположены остальные комнаты, между которыми находилась и спальня Роланда.

Спустя два дня после вышеописанного разговора с Сирано граф, отослав слуг, в волнении ходил в этом мрачном огромном зале. По временам с его злобно сжатых губ срывались проклятия, и он еще быстрее шагал по комнате, затем с досадой опустился в кресло и стал перелистывать какие — то лежавшие на столе бумаги, наконец, взяв перо, с озабоченным видом стал подсчитывать какие-то столбцы цифр. Подобная аккуратность была чрезвычайно редким явлением среди расточительной золотой молодежи и объяснялась лишь тем, что ему хотелось подсчитать расходы, вызываемые внезапным появлением брата. Окончив свои исчисления, граф с досадой бросил перо и опустил голову на руки. Очевидно, до сих пор он не мог найти разрешения мучившего его вопроса.

— Ба! Да что я в самом деле! Этак еще лучше! Раз мне не удается развязать узел, так ведь можно его разрубить! — воскликнул наконец он решительно и, взяв со стола канделябр, открыл дверь, выйдя в длинный коридор, тянувшийся во всю длину первого этажа. Дойдя до конца коридора, он потушил свечи и, приподняв тяжелую портьеру, очутился в небольшом кабинете.

Ковер заглушал его тихие шаги. Вытянув вперед руку, он неслышно подошел к стене и пошарил на ней некоторое время, пока не нащупал пробку, закрывавшую маленькое отверстие, проделанное в стене. Осторожно вынув ее, он приник глазом к отверстию и увидел молодого человека, стоящего посередине комнаты. Это был Мануэль, Людовик де Лембра, одетый уже в изящный шелковый серый костюм, прекрасно обрисовывавший его красивые формы и еще более оттенявший топкую красоту его лица Теперь ничто не напоминало в нем прежнего бродягу.

Входя в свою новую роль, он почти не нуждался в обучении, так как, будучи образованнее большинства современной молодежи и обладая врожденными хорошими манерами, мог с достоинством поддерживать честь своего имени.

Теперь вкратце расскажем о его прошлом, тесно связанном с последующими событиями, то есть о зарождении его любви к Жильберте.

Это была обычная история любви, вечно новая и вместе с тем старая как свет. Увидав однажды молодую девушку у окна, он, как безумный мечтатель-поэт, весь отдался этому чудному видению.

Любить — это сознавать, что живешь, и Мануэль полюбил со всей страстью своего пылкого молодого сердца Находилась ли она вблизи или где-нибудь вдалеке, — ее образ одинаково носился перед его глазами. Каждый вечер, тихо взобравшись по решетке сада на ее балкон, он оставлял там букет только что сорванных цветов и так же бесшумно удалялся из сада.

Вот и все. Тем не менее он был счастлив, счастлив таинственностью, волнением первой чистой любви, хотя не знал даже имени своего божества.

В этом сладком сознании не сама любимая особа занимает первое место в нашем сердце, а любовь с ее приятной неизвестностью и всей неизъяснимой прелестью массы незначительных мелочей.

14
{"b":"187268","o":1}