ЛитМир - Электронная Библиотека

«Да, присутствие его здесь опасно!» — пробормотал граф, выходя из тюрьмы.

— Господин судья разрешил мне допустить к заключенному уполномоченное мною лицо, если я сам не буду иметь возможности воспользоваться данным мне пропуском, — сказал он тюремщику.

— Да, действительно, так гласит эта бумага, — почтительно ответил тот.

— Скоро, может быть, сегодня вечером, сюда придет мой доверенный. Кто бы он ни был, вы должны проводить его к заключенному, словно бы это был второй я.

— Приказание господина судьи и вашей милости будет в точности исполнено!

Очутившись на улице, Роланд вздохнул полной грудью: кроме тяжелой болезнетворной атмосферы тюрьмы, его грудь тяготила только что виденная сцена.

«Что теперь делать, что предпринять?» — задумчиво бормотал он, нерешительно направляясь вдоль улицы.

«Зилла!» — вдруг вспомнил он и уверенно направился к «Дому Циклопа», где уже несколько дней цыганка жила одна, не подозревая о настоящей причине отсутствия брата. Впрочем, она не особенно заботилась о Бен-Жоеле, так как все мысли ее, все ее внимание были поглощены Мануэлем, безумно любимым: его поражение было ей невыразимо приятно, так как снова возвращало его в «Дом Циклопа».

Она каждую минуту ждала этого возвращения, видела его смирившегося, побежденного, мечтала даже о том, как, утешая его, она наконец предложит ему вместо лучезарных несбыточных надежд тихое мирное счастье.

Но тщетны были ее ожидания: Мануэль по-прежнему сидел под замком и она напрасно пыталась узнать что-нибудь про него. По целым дням одиноко сидела влюбленная девушка, запершись у себя в комнатке и вся отдавшись раздумьям, мечтам… По временам проснувшаяся совесть наполняла ее сердце невыразимыми муками, и она проклинала свою измену и свой эгоизм Вдруг на источенной червями шаткой, грязной лестнице послышались мужские шаги. Девушка вся встрепенулась. Сердце ее усиленно забилось, влажные губы полуоткрылись, глаза зажглись страстью.

— Это он! — прошептала она и быстро рванулась к дверям. Но на пороге вместо Мануэля показалась высокая стройная фигура графа.

На лице цыганки появилось выражение разочарования, впрочем, опять сменившееся счастливой улыбкой: она надеялась узнать что-нибудь о Мануэле и, может быть, о так долго ожидаемом освобождении любимого.

Граф с искусно разыгранным великодушием сообщил девушке, что дело Мануэля серьезно и ему не миновать пытки, но что он, Роланд, желая спасти несчастного, готов устроить его побег из тюрьмы, пусть только Зилла сама напишет ему письмо с предложением этого побега, иначе ему, Роланду, Мануэль не поверит.

Зилла подошла к столу и через минуту ее рука лихорадочно забегала по бумаге. Она писала на цыганском наречии, на котором изъяснялись кочующие цыгане. Мануэль знал его с детских лет.

Видя, что девушка увлеклась письмом, граф стал прохаживаться по комнате, незаметно заглядывая во все уголки. Очевидно, он что-то искал. Наконец, внимание его остановилось па маленьком столике, покрытом всевозможными вещицами. Тихо подойдя к столу, граф быстро схватил с него маленький флакон и поспешно спрятал его в карман.

— Ну что, вы еще не кончили? — спросил он, подходя к цыганке.

— Кончила, вот возьмите, — проговорила та, подавая записку.

— Ну вот и прекрасно! Денька через два все ваши волнения окончатся и вы будете вне опасности, — проговорил Роланд, загадочно улыбаясь.

Но Зилла не заметила этой улыбки; ее глаза, привыкшие заглядывать и читать в чужой душе, теперь затуманились появившейся надеждой на возможность близкого счастья.

«Однако красотка ловко попалась в мою ловушку; она и не подозревает, что косвенно будет причиной смерти Мануэля!» — подумал Роланд, выходя от цыганки.

Однажды, когда Роланд и Ринальдо совещались в комнате Зиллы, Бен-Жоэль указал им на этот флакон и шутливо проговорил:

— Эта штучка будет пострашнее шпаги Капитана Сатаны: две капли этой жидкости в минуту способны убить человека!

Тогда граф не обратил внимания на слова Бен-Жоеля и равнодушно поставил флакон на прежнее место, теперь же, возвращаясь из тюрьмы, случайно вспомнил эту фразу, и в голове его появился новый план. Купить яд нельзя было, так как это могло бы послужить явной уликой; надо было приобрести его иным способом. Таким образом, письмо цыганки послужило лишь поводом для отвлечения ее внимания.

Между тем Зилла не подозревала о краже; лишь вечером, собираясь ложиться спать, она подошла к столу, чтобы отыскать один нужный ей состав, которым она привыкла покрывать на ночь щеки и губы, и вдруг заметила исчезновение опасного флакона. Это открытие страшно поразило ее. Она принялась шарить между косметическими принадлежностями и другими предметами, покрывавшими стол, тщетно стараясь найти исчезнувший флакончик, так непредусмотрительно оставленный на виду. Наконец, убедившись в краже, она пришла в ужас:

— Граф! Это он украл у меня яд! А я, безумная, поверила его искренности! Он хочет отравить Мануэля, и у меня, у меня взял для него яд! О, подлый лицемер, и как я могла, зная всю его подлость, поверить ему!

Зилла почти бессознательно набросила на себя плащ, прикрыла рассыпавшиеся волосы капюшоном и быстро сбежала с лестницы.

— Куда, красавица? Поздно, опасно теперь уже выходить со двора! — крикнула старуха, но молодая девушка не слушала и быстро помчалась вдоль темной, давно затихшей улицы, направляясь к Новому Мосту.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть вторая

Расплата

I

Неделю спустя после описанных событий Сирано был уже в местечке Колиньяк. При этом, хотя он сильно спешил, чтобы встретиться с Сюльписом, от которого не имел больше известий, однако не мог устоять перед желанием заехать к своему другу детства графу Колиньяку. Здесь же он назначил свидание кюре и своему молодому секретарю, но, не найдя никого из них, нисколько не встревожился их отсутствием, так как знал, что кюре и без чужой помощи сумеет сохранить драгоценный документ, а потом к нему подоспеет и Кастильян, который, вероятно, немного запоздал.

Порешив на этом, поэт с удовольствием воспользовался широким гостеприимством своего друга, и вопреки своей обычной умеренности на этот раз вот уже целые сутки почти не отходил от стола.

В то время как Сирано, граф Колиньяк и маркиз Кюссан, его сосед, удалой охотник и собутыльник, весело болтая, с бокалами вина встречали восходящее солнце, к воротам лучшей таверны местечка поспешно подъехал какой-то всадник. Это был Ринальдо. Не теряя времени, он живо собрался в дорогу и, как оказалось, догнал Сирано.

Почтенный слуга графа был опять неузнаваем: одетый с головы до ног в черное, с важным таинственным выражением лица, он произвел сильное впечатление на гостей таверны и на самого хозяина, привыкшего к виду лишь одних перигорских крестьян.

Отозвав в сторону содержателя гостиницы, Ринальдо таинственно шепнул ему на ухо пару слов.

Удивленный хозяин, широко раскрыв глаза, с величайшим почтением и удивлением взглянул на своего гостя. Пошептавшись еще немного, хозяин и гость отправились наверх, продолжая свои таинственные переговоры. Час спустя возбужденный содержатель гостиницы молча вернулся к своим занятиям, а Ринальдо отправился к местному уездному судье, единственному представителю судебной власти местечка.

Появление таинственного гостя сильно заинтересовало простоватых посетителей таверны.

— Эй, Ляндрио! Ступай-ка сюда на минуту! — крикнул один из них, постукивая своей оловянной кружкой по залитому вином столу.

— Чего тебе? — ответил хозяин, подходя к гостям.

— А вот объясни ты нам, пожалуйста, с каких это ты пор вздумал скрытничать со своими друзьями? Ну, болтливая сорока, отвечай!

— Я скрытничаю?! И не думал!

— Не заговаривай зубы! Говори, кто этот черный, что теперь, словно вор, крадется к судье? Ты все время шептался с ним да раскланивался.

— Мало ли кто! Не твоего ума дело!

36
{"b":"187268","o":1}