ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда Сирано был внесен и положен на грязный холодный пол приемной, тюремщик приблизился к своему новому гостю и, подозрительно оглядев связанного великана, повелительно крикнул своему вошедшему помощнику:

— Зажги фонарь! Надо запрятать этого Басова сына в отдельное помещение! — и, взвалив на плечи связанного Бержерака, они кое — как понесли его вверх по лестнице.

Сбросив свою ношу на связку полуистлевшей соломы и отослав помощника, Кабироль принялся не спеша развязывать своего узника.

Почувствовав себя освобожденным от веревок, Сирано встал, с облегчением потягиваясь и с любопытством оглядывая свое новое жилище.

— Послушайте, любезнейший, если вы предлагаете мне этот каменный футляр за одежду, то она слишком широка, но опять-таки как клетка или даже гроб — слишком узка! — проговорил он шутливо, показывая на грязные липкие стены каморки.

— Ладно, привыкнете! — угрюмо ответил тюремщик. Сирано продолжал свои наблюдения, но толстые стены были плотны, нигде не виднелось ни окон, ни других каких-либо отверстий, если не считать крепкой тяжелой двери. Продолжая свои исследования, узник, знакомый с обычными тюремными порядками, вынул бывшие у него деньги и незаметно спрятал их за голенище сапога. Эта предосторожность была предпринята как раз вовремя, так как почти в ту же минуту подошедший тюремщик, ничего не говоря, принялся обшаривать все карманы своего узника.

— Что вы делаете? — мнимо раздражаясь, спросил Сирано.

— Исполняю свой долг! Надеюсь, я не делаю вам ничего плохого?

— О, конечно, мой друг, вы просто охраняете мои личные интересы! Но только знайте наперед, что если меня обвиняют в том, что я якшаюсь с сатаной, то будьте уверены, что именно в денежных делах мы входим с ним в сделку!

— О, тысяча чертей и одна ведьма, да это действительно помощник самого черта! Я только что видел и собственными руками чувствовал у него деньги, а теперь ни одного су! — воскликнул тюремщик и, схватив ключи, поспешно направился к двери, намереваясь сейчас же поделиться этой потрясающей вестью со своей женой и дочерью, но как раз в то время как он повернулся к дверям и очутился спиной к Сирано, поэт незаметно вынул из сапога три пистоля и проговорил веселым тоном:

— Ну-с, господин тюремщик, я хочу доказать вам, что если я и Сатана, то очень добрый Сатана, протяните вашу руку. Вот вам пистоль; будьте добры, принесите мне кое-чего поесть, я чертовски проголодался.

— Пистоль? Откуда? — удивленно спросил Кабироль.

— А вот вам за труды! — добавил Сирано, давая ему еще пистоль.

— О, да что же это такое? Вы славный добрый господин, не больше, да простит меня Бог! — проговорил тюремщик, умильно улыбаясь.

— Пришлите-ка ко мне вашего помощника, я терпеть не могу одиночества! — проговорил Сирано, опуская третий пистоль.

— Нет! Ваш арест совершен, вероятно, благодаря ошибке: такой честный, добрый, щедрый и мирный барин мог попасть сюда лишь в силу роковой случайности. Это просто недоразумение. Будьте покойны, дня через три вы будете белее снега! Это уж я вам говорю и устрою, увидите, что устрою!

Но, несмотря на все эти энергичные уверения в честности и прочих добродетелях, тюремщик не преминул самым тщательным способом припереть за собой дверь и защелкнуть ее на прежние и два новых засова.

— Ну, кажется, слабая сторона этого молодца мне известна. Если и помощник его такая же птица, в чем я более чем уверен, то здешние крысы недолго будут обеспокоены моим присутствием! — пробормотал Сирано, любуясь шмыгавшими мимо него бойкими грызунами.

IV

Прошел долгий неприятный час томительного ожидания. Сирано начал уже сомневаться в своей счастливой звезде. Но вот послышались неровные шаги, звяканье ключей, и дверь широко распахнулась. При свете внесенной лампы Сирано разглядел на пороге несуразную фигуру тюремного служителя.

— А, добро пожаловать! Тут, как видно, народ еще не потерял остатков своей совести! — проговорил Сирано, с удовольствием поглядывая на огромный котел, поставленный на пол добродушным служителем.

— О да, вы правы, господин, народ тут честный! — заметил служитель, глупо улыбаясь. — Вот, извольте сюда взглянуть. Щи, но какие! Просто царское кушанье, сама хозяйка варила и, честное слово, ни единой капли жира не сняла, ей-Богу! Только попробуйте, просто, как говорится, объедение! Язык проглотите, ей-ей! — болтал служитель, снимая с котла крышку и глубоко опуская ложку вместе с концами своих грязных пальцев в дымящийся суп.

Сирано, забыв брезгливость, жадно схватил деревянную ложку и принялся за грубое, но тем не менее привлекательное для его голодного желудка кушанье.

— О, тысяча миллионов чертей! Да ведь вы славный господин! И все эти толки про вас — только клевета. Это так же верно, как то, что меня зовут Пигошем. Честное слово! Вот так, это я люблю, ешьте, ешьте, хватит для нас обоих!

Сирано, смеясь, слушал наивную болтовню Пигоша, стараясь по мере сил не отставать от него в еде.

По окончании ужина новые друзья принялись за беседу. Пигош для лучшего пищеварения расстегнул на себе все пуговицы, распустил пояс, и Сирано заметил на его обнаженной шее шнурок от ладанки.

— Вероятно, ты беден, друг мой? Тебе приходится мало зарабатывать при этой тюрьме? — спросил Сирано.

— Оно верно. Что правда, то правда: заработки мои невелики при пустой тюрьме.

— Так вот возьми себе этот пистоль!

Пигош робко, дрожащей от страха рукой взял протянутую ему монету.

— Почему ты дрожишь, дитя мое?

— Я… я это от радости. У меня еще никогда не бывало в руках таких денег!

— Ну, если бы это так было, то я мог бы тебя осчастливить!

— Каким образом?

— А вот исполни одну мою просьбу, и ты заработаешь двадцать пистолей. Честное слово!

— Боже всемогущий! Двадцать пистолей? Да как же это может быть?!

— А вот если исполнишь мою просьбу…

— Хорошо, говорите, говорите!

— Слушай же, дружочек, — начал Сирано таинственно. — Четверть часа тому назад у меня было видение… Мне предстал светозарный ангел и сказал, что если я закажу обедню в храме Пресвятой Богородицы в Кюссане, то недоразумение, благодаря которому я попал в эту тюрьму, разъяснится, и я буду оправдан. Тогда я сказал ангелу: «Я слишком крепко заперт». Но ангел ответил: «К тебе придет человек, его пришлет тюремщик, ты скажешь ему, и он проводит тебя к церкви». Как тебе кажется, не ты ли этот человек?

— Не знаю!

— Погоди, ангел еще сказал: «Этот человек приведет тебя из церкви обратно в тюрьму, и если он тебя ослушается, то да умрет он в этом же году!»

— Нет, это не я! — ответил Пигош, не совсем еще убежденный.

— Погоди, я не знаю, ты ли это или нет, но у того человека должна быть ладанка на груди. У тебя есть ладанка? Говори!

— Да, есть! Вот диво! И откуда могли вы узнать, что у меня есть ладанка?

— Веришь ли ты теперь моим словам, маловерный?

— Верю и исполню вашу волю! Но это можно сделать только завтра утром в девять часов, когда Кабироля не будет дома; он завтра с утра едет в соседний город на обручение своей дочери с сыном палача. Говорят, что этот палач такой богач! Страшенное дело! И он отвалит сыну такую уйму денег, что страх! Вот как выходит замуж дочка нашего Кабироля! — закончил слуга восторженно.

— Так не забудь же захватить с собой какое-нибудь для меня платье, чтобы меня не узнали. Не бойся, я его отдам тебе, как мы вернемся сюда! — прервал его Сирано.

— Хорошо, я дам вам свой бумазейный кафтан.

— Кроме того, завтра раненько сходишь в замок узнать, известно ли графу о моем заключении.

— Ладно, можно и это сделать!

— Ну а теперь спокойной ночи, я сосну часочек! — проговорил Сирано, отсылая бесконечно наивного слугу и сам укладываясь на соломе, валявшейся в углу.

На следующий день рано утром Пигош уже был у Сирано с кафтаном под мышкой.

— Так вы даете мне слово, что мы вернемся обратно после обедни? — спросил прислужник по окончании всех необходимых приготовлений.

41
{"b":"187268","o":1}